Свобода печали
Шрифт:
1989
* * *
Желтый автобус. Тридцатый маршрут.И протолкнуться нельзя.Я совершаю короткий путь,Как поворот назад.Окна листаю, как дневники,Пристально глядя на дно,Где только тени и двойникиСветятся сквозь стекло.Вот и твое – открыто в апрель,Тесный колодец двора.С криками, едкими, как жавель,Ждет у пивной толпа.От остановки к дверной полынье –Меньше десятка шагов,Виснет клоками в подъездной мглеДым чужих голосов.Их пережду и останусь в тиши,Где-то прошелеститТополь, как сторож твоей души,Что от меня отлетит. 1989
* * *
Золоченое
1989
* * *
По сухим щекам пустого лесаКатится подснежников слеза,Бирюзовым, отрешенным всплескомПолыхнув в осенние глаза.Заклиная синевой и солью,Из кромешной тьмы –Чей-то плач на эту землю пролитКаплями весны.1989
Прогулка
1989
* * *
Жестокая прихоть – бездомных котят согреватьИ с рук отпускать – в темноту, пустоту, неизбежность.Озябшее сердце, зачем ты забилось опятьОт взмахов ресниц, утаивших ненужную нежность?Как больно в груди от посулов чужого огня!И вяжет язык шелестящее, легкое имя…Наверно, сиротство так долго хранило меня,Что стали глаза близоруки и слишком ранимы.Медлительный жест, словно вдох, нестерпимо знаком –Вот так осторожно к холодным щекам прикоснуться…Зачем эта прихоть, когда за железным замкомНемая душа до апреля не в силах очнуться?Иди, беззаконник, под солнце чужих городов –Не жалость бессильна, а суть беспощадна и точна…Очнется душа от твоих безнадежных шагов –Звереныш бездомный в разъезженной грязи обочин. 12 марта 1990
* * *
В смуглеющем, теплом, июльском зерне,Наверно, сокрыто терпенье такое –В прозрачном, как крылья стрекоз, полуснеТомиться душе, изнывая в покое.Хлебнуть горьковатой, стоячей воды,Понять, что уже ничего не случится,И видеть, как утром живые садыСпеша покидают угрюмые птицы!Все в оспинах капель дрожат лепестки –Ненужная роскошь вишневого лета…И как без тебя безнадежно легкиЕе небеса в отпечатках рассвета! 14 марта 1990
* * *
Серую воду дня забелилПеристый, влажный снег,Будто не хватит у марта силНовый начать разбег!Росчерки синих живых ветвейНа снеговых листах,Росчерки крыльев – золы черней –В утренних небесах.Почек
невнятный и клейкий бред,Обмороки воды.– В путь! И обратной дороги нет, –Прошелестят сады.Тень голубая скользнет стремглав,Ветер расправит смех,Он на горячих, сухих губахБудет нежней, чем мех.И сквозь белила чужих снегов,Не запахнув плаща,Март, как мальчишка, уйдет легкоВ юную сень дождя… 1 апреля 1990
* * *
Дождь грезит листьями и небом,Сон пахнет яблоком и хлебом.Переплетаясь, сон и дождьЗачем приводят душу в дрожь?Она же столько дней томитсяВ нелепой клетке, словно птица.Зачем, зеленый юный ветер,Ты вновь ей расставляешь сети?И этот голос ниоткудаТвердит безумно: чудо, чудо…1 апреля 1990
* * *
Голубые лунные столбы –В первое раскрытое окно,Юный запах неба и травы,Терпкий, как столетнее вино.Колдовство апрельского теплаИ бессонниц легкие глотки,Кажется, что жизнь еще светла,Словно эти лунные мостки.Каждый день дарован и прощен,И покой глубок, как сон седьмой,Рай тысячелетний возвращен,Ласковый, блаженный, золотой.Но сквозь теплый обморок глубинЧья-то мысль взметнется сгоряча –Беспощадней яростных стремнинМысль о смерти – птицею с плеча! 4 апреля 1990
* * *
Научиться б по-новому думать и петь,Каждый день выбирать, словно тонкую сетьИз слоистой, зеленой и скользкой воды,По ночам не считать отголоски беды…4 апреля 1990
* * *
Начинено взрывчаткой и стихамиАнтоновское яблоко планеты,Подточено пророческими снамиИ сказками от Ветхого Завета.Его сентябрь в ладонях желтых греетНад пустотой вселенского пространства,Еще от «Марсианских хроник» РеяТакой покой, и мир, и постоянство!А эти сумасшедшие богиниНезрелую антоновку – в разборыЕще не бросят и небесной синиНе замутят языческою ссорой?Взорвутся лишь стихи, а вся взрывчаткаПрольется ливнем в пятом измеренье,И в чутких снах усталых глаз сетчаткаЗабудет устрашающие тени… 9 апреля 1990
* * *
Попробуй теперь – притворись безразличной,Тоскует и рвется, как голос скрипичный,Душа в безмятежном, бесценном апрелеВне всяких причин и бессмысленных целей.А утром отмытые окна открытыВ бушующий сад с соловьиною свитой,Мешаются запахи кофе и листьев,И древнего неба – на беличьей кисти.О, если бы можно вдышаться тихонько,Удрать, как больному с продавленной койки,От ранящих слов, что тревожно и жуткоНастигнут меня, прекословя рассудку,Когда бы суметь навсегда не вернутьсяК тому, что оставлено временем в блюдцахФарфоровых луж, бормотанье зеленомИ слабых висках в ореоле бессонном.Попробуй теперь, но уже бесполезно –Мятежные ливни, как звуки оркестра,Взвихрятся, взорвутся в недужном покое,Что рухнет, как миф, под твоею рукою. 23 апреля 1990
* * *
Зачем этот миг, что всеведущ и вечен,В течении нашем ничем не отмечен?Мы нижем его на суровую ниткуИ пишем в строку пожелтевшему свитку.Не помним – он пах тополями и дымом,Молочным туманом над сонным заливом,Весь в каплях, дрожал и струился, как вены –На узких запястьях зеленой измены.А мы все дремали и ждали награды,И небо на крыши легло снегопадом,Давило, как пресс – виноградные кисти,Все звуки, и краски, и юные листья.О, мы бесполезно потом вспоминалиСтолетья, в которых так много печали,Их хлам ворошили, стараясь найтиДарованный миг в бесконечном пути.
Поделиться с друзьями: