Суррогаты
Шрифт:
— Всем оставаться на своих местах! Никому не двигаться! Это приказ! Или буду вынужден стрелять! — раздался голос того, кто вышел на "партизан". И показался знакомым. Но вспомнить, кому принадлежал, Петро не мог при всём своём желании. Он уже ударил мину о камень, а избавляться не стал. Хотя не мешало бы во избежание подрыва.
— Господи-и-и… — зашёлся он в крике.
— Свои… — обрадовался боец, показавшийся сверху на башке САУ.
Азаровский встал перед "Акацией" в полный рост.
— Ха, летёха!
Он не надеялся свидеться с ним, а и тем, кто показался следом.
— Косяк…
Он
— Товарищ майор…
— Ну чё ты, как не родной… — пожурил Азаровский.
— Вот… — сунул он ему мину от миномёта под нос.
— Взвёл? — дошло до Валеры. — Ударил, дятел! Одно слово — долба…
— Кидай! — подсказал Москаленко.
— И ты с ними, чёрт тебя побери, капитан… — отвлёкся Азаровский от второго номера.
Мина полетела в сторону лощины, и не потому, что Петро обезумел, а просто оступился, споткнувшись, и… выронил.
— Ложись! — кинулся он на Азаровского. Да так на нём и повис. Майор даже не шелохнулся, после полученных увечий при столкновении со зверюгой. После вмешательства старухи, они затянулись на нём как на животном.
— У зверь… — выдал он.
Взрыв мины оказался подстать иному, произведённому с применением гранаты Юлькой.
— Ишь ты их, мужиков! — пожурила к слову старуха.
— Ага, — подхватила Юлька. — Всё никак не навоюются, моджахеды, блин…
— Убирай всё со стола, самое время гостей встречать… — озадачила Ядвига.
— Это каких же, ба?! — изумилась Юлька.
— Ща и побачима…
Снова оказалась провидицей. Пока Юлька бегала на склад продовольствия за банками тушёнки, к хутору с грохотом подкатила самоходная гаубица.
— Енто чё за хреновина така?! — не удержалась Ядвига от любопытства.
— Акация, ба… — подсказала Юлька. — Мужики, что взять с них. Иных цветов не понимают. А и букеты собирают в батарею. Мой папашка например был командиром целой дивизии. Так у него этих железных "цветов" целый рассадник имелся в наличии. И 122-мм "Гвоздики", и 203-мм "Пионы". Даже 240-мм "Тюльпаны"…
— Ась? Чаво?
— Самоходные пушки, гаубицы и миномёты. Полный боекомплект. Так что у нас один паззл из мозаики уже имеется. Осталось всего ничего — три иных оружия раздобыть, так как 82-мм "Василёк" вижу: прицеплен сзади к "Акации".
— Ишь, артистка…
— Не, я скорее артиллеристка — его дочь…
Она запросто могла помочь в починке техники лейтенанту с подполковником Косяченко. Но прежде обслужила их за столом, а затем полезла, сунув нос в не своё дело.
— Да кто так чинит…
И подсказала как.
— А ведь права… — отметил Косяченко.
— Блин, косяк… вышел… — отметил лейтенант.
То с чем они, как военные люди мучались со вчерашнего дня, угодив под обстрел реактивных установок залпового огня системы "Град", при дельном совете девицы удалось устранить неисправность на раз.
— Может, и стрелять умеешь? — посмеялись они.
— Из "Акации" даже дурак, а вот из "Пиона" или "Тюльпана"…
— Чего ты сказала?!
— Это такие самоходные орудия, поражающие цель на расстоянии в 30 км… — напомнила Юлька одну из характеристик. И
тут без наводчика с целеуказателем не обойтись.— Ты откуда такая умная выискалась, а взялась?
— Как и все нормальные люди — из утробы матери. Правда родилась не здесь, не на Украине, а в…
— России?
— Даже не Союзе — на чужбине — в Афгане…
— Да ты прям дочь полка!
— Дивизии…
— Твою… армию! — не сдержался Азаровский.
При них настоящий консультант, а они ни слухом, ни духом. Даже не в зуб ногой. Боевой ребёнок достался, а ещё и не начал толком доставать самих.
— Отварчику не хотите — вместо чая? — предложила Юлька. За тем и вышла из избы к мужикам.
— Отвара или отравы? — напомнил Петро про её познания в заваривании целебных трав.
— А пойла?
— Пенного? — оживились "новобранцы" на "Акации".
— Почти — сбитень…
— Жаль не медовуха…
— А в ухо… — напомнил Азаровский: у них сухой закон. В рот ни капли спиртного. И без того дефицит в качестве медикамента. Не позволит почём зря переводить при его наличии в аптечке.
За "пирушкой" и уточнил майор ситуацию с потерями в отряде "партизан". Они помимо людей утратили технику — грузовик и пушки. Ну и естественно боеприпасы.
— Мы ж, почему не стреляли, — откровенно заявил лейтенант. — Нечем просто было…
Азаровский аж захлебнулся, давясь сбитнем. Закашлялся.
— Ну, это не беда… — подсуетился Петро. — У нас оружия — стрелкового — полна землянка. Бабуля расстаралась…
— За Христа ради, коль для благого дела, та ни жалко. Врежьтя поганцам! И хто там ща за них — ганцев с фрицами?
— Гастарбайтеры из числа живодёров и мародёров. На них и написано "Ж" и "М". Одно слово — засланцы с буквой "р" вместо "л"… — подхватил лейтенант разговор за столом.
— Чё-то тут на тае… — заявила старуха. — Ими хто-та понукает…
— Есть такое дело, — справился Азаровский с кашлем.
— Вот им и займитесь, сынки… — подсказала старуха. — Шибче…
— Уже прогоняешь, мать? — не удержался от ухмылки Косяченко, спуская всё на шутку. Всё-таки даже им, как военным людям, требовалась передышка. Не учения — война и настоящая, а началась. И конца невидно, и края… всё кругом занято "живодёрами" с "мародёрами" — не всегда из числа "гастарбайтеров". И местные повадились заниматься разбоями с грабежами, коли власти на всё наплевать, а им подавно. Руки чесались чего бы украсть, а давно всё, что только можно было — и не только.
Об этом и предупредила старуха их: нынче все люди друг другу звери, а не только те кидаются на них. И ту, которую подорвала Юлька — не "оборотень" из числа "гастарбайтеров", а просто зверюга, которую не могла спровадить сама. Да ученица помогла, иначе бы загрызла рано или поздно.
— Ты её, ба?
— От дурында…
Азаровский принял решение обосновать у Ядвиги долгосрочный опорный пункт. Охрану объекта он вменил в обязанность Петру. Тот сразу же взбрыкнул, но успокоился, уяснив чуть позже: Юлька останется при нём со старухой, поскольку и та добавила: не всему ещё научила её — не все знания передала. А ещё много чего могла и хотела.