Судьба
Шрифт:
– О чем опять думаешь? –Рэй, подкравшись сзади, обняла меня. Приятно…
– Да так. О мелочах всяких. –пытаясь улыбаться не слишком сильно, чувствуя, как она прижимается сзади, нейтрально отвечаю я, не желая ее тревожить. Вот только как соврать эмпату и человеку чувствующему ложь? Естественно, она не покупается:
– Мелочах? Нет. Ты думаешь о чем-то страшном. Должно случиться что-то плохое?
– Не знаю… нет. Я не допущу. –мотаю головой.
– Не надо все на себя взваливать. Ты же знаешь, я всегда тебе помогу. Всегда. Что бы ты ни делал. –обнимает еще крепче. Высвободившись на мгновение, поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов,
– Да? А если я пойду на улицу людей жечь? Возьму канистру бензина, и…
– Керосин горит лучше. –мотает она головой с улыбкой.
– Р-рэй?
– Просто шучу. Ты не станешь так делать. Я же тебя знаю. –обнимает снова.
– А… все таки, если бы стал? Ты бы и правда помогла мне? –после небольшой паузы спросил я.
– Да. –не раздумывая ни секунды кивает она.
– Почему?
– Если ты стал это делать, значит, у тебя есть причины. Я бы помогла. А ты бы объяснил мне, зачем надо было делать подобное. –пожимая плечами, и поясняя очевидное, на ее взгляд, даже немного удивляется странному вопросу она. Вздыхаю:
– Ты странная. И немного сумасшедшая.
– Знаю. Мы в этом похожи с тобой. Ты ведь… такой же. –улыбается девушка. Чуть помолчав, соглашаюсь:
– Да.
Снова недолгое молчание. А затем меня уводят на кухню – кормить. Обедая, я размышлял. И меня пугали свои же мысли. Меня пугала Рэй. Я боялся Рэй. Я боялся за Рэй. Я готов на все ради нее. Просто потому что больше у меня ничего нет. Просто потому что она любит меня. И она готова на все ради меня. Тот разговор… она не шутила. И если я захочу сделать нечто подобное – убить человека или нескольких, что считается тяжким преступлением среди людей, она поддержит меня. Поддержит во всем. Это безумие… мы – двое безумцев. Два одержимых друг другом монстра, готовых на все ради друг друга. Наверное, мы были бы неплохой парой если бы не эта война… война с Ангелами. С самим небом. Ангелы становятся все сильнее, а это значит, что скоро нельзя будет побеждать просто числом и силой. Необходимо еще умение и удача. Но и тогда нельзя гарантировать, что никто не пострадает! Хотя мне в принципе пофиг на жертвы… но только в том случае если жертвой не станет Рэй.
– Ты опять? –толкает она меня. Сначала не поняв, о чем она, переспрашиваю:
– Что опять?
– Опять сидишь с ТАКИМ лицом, что мне страшно становится.
– Рэй, прости, я не хотел тебя напугать. –немного растерянно улыбаюсь, стараясь скрыть за улыбкой смущение – мне непривычно быть перед кем-то столь открытым.
– Знаю. Может все-таки расскажешь? –заглядывая в глаза, спрашивает она. На секунду мне хочется довериться ей, но…
– Нет… потом… не о чем рассказывать. –я отмахиваюсь от этой мысли. Не хочу ее волновать.
– Синдзи. Просто знай, что всегда можешь мне довериться. –Рэй протягивает мне ладошку. И я накрываю ее своей:
– Знаю.
Допив чай, иду обратно в комнату. Сажусь на футон и достав конспект Рэй по математике, пытаюсь отвлечься, читая это сверхзанудное чтиво. Неожиданно в комнату входит Рэй. Стоп, почему она… она… плачет!? Слеза… я вижу слезу стекающую по ее щеке… ярость вскипает в крови, в душе просыпается желание убивать.
– КТО!? –рычу я, вскакивая на ноги. Девочка, стирая слезу задает странный вопрос:
– Что?
И мне приходиться уточнить свой вопрос, несмотря на то что говорить мне сейчас не хочется. Мне хочется сломать этому смертнику пару костей!
– Кто…
из-за кого ты плачешь!? Имя! Мне нужно только имя!– Эмм… лук. –растерянно говорит она. Люк? Я ослышался? Или… он иностранец? Неважно, я все равно убью его. Но имя надо уточнить. Во избежание ненужных человеческих жертв.
– Люк?
– Лук. Обычный лук. Резала и… вот. Слезы потекли. –растерянно пожимает плечами девушка.
– …
– А ты о чем подумал? –чуть нахмурив брови, интересуется это мелкая зараза, чуть не обеспечившая мне инфаракт. Отмахиваюсь, садясь на футон:
– Неважно, Рэй.
– Синдзи, не сходишь за хлебом? У нас кончился. –вдруг вспоминает она, дождавшись пока я усядусь поудобнее.
– Конечно. Да.
Накинув куртку и обувшись, иду в магазин. Купил хлеб и мороженое. Но потом, стоя перед дверью в свою… в нашу квартиру, я думал. Знаю, плохая привычка, и голова с непривычки может разболеться, но иначе уже никак. И в итоге… в итоге я не вошел внутрь. Сделав пару шагов в сторону, я нажал на кнопку звонка в квартиру Мисато. Дверь открыла Лэнгли.
– Икари? –неслабо удивилась и растерялась она.
– Он самый пока что. Мисато дома?
– Да, спит.
– Тогда самое время ее разбудить. –пакостно ухмыляюсь.
– Может не стоит? –с сомнением спрашивает она, но…
– Надо, Лэнгли, надо.
Разувшись, иду по квартире до комнаты Мисато. Стучу. В ответ слышится неясный хрип. Открываю, и… перед моим взором изрядно захламленная комната. Одежда на полу в нескольких кучах, батарея банок из-под пива в углу, и в центре всего этого безобразия, что я описать просто не в силах, футон с лежащей на нем Мисато. В ультакоротких шортах и майке. Теперь стало, ясно почему они с Кадзи все еще не в браке.
– Капитан Кацураги, подъем! Родина в опасности, рота Ангелов на подходе!!! –подкравшись, ору я. И оказываюсь вознагражден за все свои страдания эстетического плана зрелищем мгновенно оказавшейся на ногах и тут же упавшей на пол, запутавшись в простыне, Мисато.
– ЧТО!? КОГДА!? ГДЕ!? –орет она, пытаясь выпутаться из куска ткани.
– Успокойся. Шутка. –поясняю, удивившись столь бурной реакции. Кацураги прекращает ерзать, и неожиданно спокойно начинает ругаться. Выругавшись, продолжает нашу увлекательную беседу:
– Синдзи, мать твою, ты какого черта творишь!? Тебе мало того что на работе ты надо мной издеваешься, так ты еще и домой ко мне пришел чтобы вдоволь поглумиться!??!
– Да не, если честно хватает. В смысле не мало. Нормально. –пожимаю плечами.
– Синдзи, ты… какой-то странный. Не такой как обычно. –наконец сумев сесть, всматривается в меня майор.
– Наверное. Дело в том, Мисато, что я боюсь. –признаюсь я, глядя в сторону.
– Чего или кого? Ангелов? Не стоит бояться, перед тобой величайший тактик всех времен и народов! Да и подружка твоя тебя в обиду не даст. –усмехается она, не понимая. Приходится пояснить:
– Не Ангелов. Евангелиона. Себя. Того, что он делает со мной.
– Я понимаю, но… -обрываю ее:
– Не понимаешь, Мисато. Знаешь, каково это, когда чувствуешь, что твои мысли подменяют? Чувствовать, что становишься другим? Чувствовать, как сходишь с ума?
– Я…
– Мисато, не надо отвечать. Это был риторический вопрос. Если честно, я не жду от тебя помощи. Просто… просто Рэй я не могу рассказать об этом. Не хочу ее тревожить. Тебя же не жалко.
– Эй!
– Мисато, Евангелионы, что это? Вернее, кто это? –задаю вопрос, глядя ей в глаза.