Судьба
Шрифт:
– Не выражайся.
– Да тут иначе не скажешь! Я просто не могу не сказать все что о них думаю! Да и как тут спокойным-то остаться!?
– Молча. Все равно сейчас мы ничего изменить не можем. Ребят, я спать хочу, давайте помолчим.
– Хорошо.
Сам не заметил, как дрема переросла в полноценный сон. Разбудил меня звук открывающейся двери. Медсестра с подносом. Еда? К сожалению - нет. На подносе бинты и мази какие-то. И еще несколько шприцев. Медсестра… или кто она там? В общем, лицо женского пола, имеющее медицинское образование, зашло, в смысле зашла, в камеру. Возле двери остался охранник… ну да, я такой грозный, что могу и сотворить чего с бедной беззащитной девушкой! Бвуахахахаха… кхе-кхе-кхе… черт, злодейский смех надо
– Пилот Икари, снимите, пожалуйста, рубашку. –попросила девушка.
Перейдя из положения лежа, в положение сидя, снял больничную рубашку. Она без пуговиц, так что проблем особых это не доставило. И так же сидя стал ждать медсестру. Обратил внимание на то, что Судзухара сидя в своей камере периодически посматривает в мою. Надеюсь, он не из ЭТИХ! В смысле, из ТЕХ. Ну, я имею в виду… неважно!
Потому что с меня начали снимать бинты. Сначала с рук. Под бинтами обнаружилось немало травм – на правой беспорядочные пятна ожогов, и несколько ран, как от порезов. На левой же… ожог был всего один, но зато какой! Было похоже на то, что мне на руку раскаленный трос намотали. Ожог шел от плеча до кончиков пальцев. К слову, ладонь была просто… выжжена. Боль от травм хоть и ощущалась, но гораздо слабее чем должна была бы ощущаться. Наверное, ибо такие травмы я все-таки получил впервые в жизни. И очень хотелось бы надеяться, что и в последний!
Медсестра с умным видом начала работу. Раны долго смазывали различными кремами, причем на каждый вид травмы была своя мазь! К слову, боль после нанесения мази прошла совсем. После смазывания руки опять забинтовали, и перешли к повязке на боку. Сняли бинты, я с внезапным пессимизмом посмотрел на живот. Здоровенный ожог, размером с монетку в 500 йен. Увеличенную раза в два. Выглядит довольно неприятно. Вот только какой-то непонятный ожог… вдобавок еще и гной… понял, что меня смущает! Этот непонятный ожог более глубокий, что ли, чем полагается быть ожогу. Блин, не знаю, как объяснить! Хотя… похоже на то, что в меня ломиком тыкали. Раскаленным. С ожогом возни было больше - пришлось вытерпеть сначала процедуру очистки раны от гноя, а затем еще и смазывание раны какой-то гадостью, с последующим ее бинтованием. После было три укола в вену. Никогда не любил уколы! Наконец медсестре поднялась с колен, и выдохнула:
– У меня все.
Охранник тут же вывел ее из камеры. Звякание запираемой двери, и звук удаляющихся шагов. Настает долгожданная тишина, я накидываю на себя рубашку, ложусь обратно на кровать, и только готовлюсь немного поваляться-отдохнуть, как слышится голос Судзухары:
– Икари, ты так… в том бою пострадал? Как!? Ты же из этой, как ее… капсулы не вылазил! –громко шепча стал допытываться он.
– Фантомные повреждения. Один разум на два тела. Повреждения одного тела воспринимаются разумом, и переходят на другое тело. Если Евангелион получает травму, то такую же травму, пусть и в ослабленном виде, получает пилот. Хорошо хоть в ослабленном, иначе я, скорее всего, с вами бы уже не разговаривал. –выдал я свою теорию.
– Ну ни фуя себе… -тихонько ругнулся себе под нос парень.
– Я же просил…
– Извини-извини. То есть если этому твоему Евангелиону бошку оторвут, то и ты тоже… того?
– Думаю да.
– Я это… извиниться хотел. Не прав был… просто малая… когда узнал, что она пострадала, мне просто крышу снесло конкретно! –повинился он.
– Да я так и понял.
– усмехнулся я.
– Ну ты тогда зла не держи. И это… если что – обращайся. Вот.
– Я это запомню. Зла не держу. –киваю в ответ.
– Ну и отлично. –выдохнул Судзухара.
– Айда, че-то тебя давно не слышно, ты там жив еще? –после недолгого молчания окликнул друга парень.
– Да норм все, Тод. Просто… по-другому я себе представлял все это… а оказалось… -тяжко вздохнул он, причем настолько тяжко что даже у меня в камере было слышно!
– По-другому это как? –тут же спросил я. Не то что бы
мне это было интересно, но разговор, пусть и ни о чем, время скоротать помогает. И вдобавок отвлекает от мыслей о еде.– «Как» говоришь? Ну… герой. Пилот это герой! Все девчонки его! И уважение! И слава! Я так думал, а в реальности…
– А в реальности тяжелые тренировки, долгое и печальное вымачивание в LCL, желание поспать преследует постоянно! –все же не выдержал, и высказался. Нехило же я вымотался…
– И камера вместо славы и уважения –закончил Кенске.
На этот раз молчание было каким-то… философским, что ли? С привкусом горького опыта и разбившихся надежд. Хотя как оно так получилось, я просто не представляю.
Тишину прервало дребезжание… непонятное, и постепенно приближающееся. Тут же вспомнился недавно увиденный фильм «Пила», и по спине пробежал холодок. Но все объяснил Судзухара, сказав всего одно слово – «жрачка».
Вскоре в поле зрения появился охранник, толкающий перед собой тележку с подносами. Сначала выдали порцию Кенске, потом был Судзухара, и наконец очередь подошла и ко мне. Что тут у нас? Суп, рис с рыбой, два кусочка хлеба и компот. Достаточно неплохо. Поставив поднос на койку, я сел перед ней на колени. Как раз по росту! Итадакимас! Съел все, до последней крошки. Минут через пять подошел охранник, и собрав подносы удалился. А я прилег вздремнуть…
Но поспать, к сожалению, мне не удалось – буквально через пять-десять минут в боку появилась резь, затем начало подташнивать, и в итоге через пару минут меня просто выворачивало наизнанку. Хорошо хоть удалось до унитаза добраться! Проблевавшись, дополз по стеночке до раковины, и прополоскав рот, а затем немного попив воды прямо из-под крана, лег на койку. Во рту привкус желчи, болит бок, и несмотря на то что меня все еще подташнивало, снова хотелось жрать. Немного прийдя в себя, обратил внимание на Судзухару, который пытался меня дозваться.
– Икари!!!! –ревел он.
– Чего? –с трудом услышав собственный голос, отозвался я.
– Ты там в порядке?! Чего это было? Что с тобой?!
– Хреново мне… -признался я.
– Это я и так вижу!
– Если видишь – чего спрашиваешь?
– Ну…
– Насколько я помню, в том месте, где резь была, находится печень… -задумчиво
– И? –тревожно, и почему-то опять шепотом переспрашивает он.
– И все. –пожимаю плечами в ответ.
Скорее всего… хмм… если вспомнить бой, то моменты просветления и помутнения сознания чередовались. Эти следы на груди… похоже на то, что меня еще и стимуляторами кололи? Вполне вероятно. Отсюда и токсикологическое поражение печени. Подлечить меня подлечили, но не до конца. Сволочи, то ли на лекарствах для пилотов экономят, то ли просто в воспитательных целях…
Кстати, снова хочется пить. Напившись, закрыл кран, и отвернувшись от раковины увидел Кацураги, стоящую у двери. В форме капитана, и с непроницаемым выражением лица. Не обращая на нее внимания, по стеночке добрался до койки, и рухнул на нее, чем вызвал новый приступ боли в боку. На этом фоне боль в руках воспринималась как нечто привычное… по ходу действие анальгетиков заканчивается. Печален сей факт.
– Младший лейтенант Икари, встать!!! –а голос у Кацураги сильный… блин, сил нет даже послать в далекие-далекие края, потому просто показываю фигу. В ее глазах тут же появляется нехорошее выражение, а голос понижается до шепота:
– Пилот Икари, если вы, в течении десяти секунд не окажетесь на ногах, я приму меры. –глядя на меня не отрываясь, шипит она.
– Кацураги, мне и так эти самые меры грозят полной мерой. И на фоне невыполнения приказа неуважение к старшему по званию уже не котируется. –нахожу в себе силы ухмыльнуться я.
Отворачиваюсь. Звук открывающейся двери, шаги, а затем меня подняли в воздух, и впечатали в стену.
– Герой, да!? Ты что из себя строишь!? Ты хоть понимаешь, что из-за твоего дурацкого поступка все человечество под угрозой было!?!