Стужа
Шрифт:
— А у взрослых другой язык?
— Язык деревьев. Это тайный язык, которому учит Дазур, и на нем говорим только мы. Его не знают даже другие боги. — Эйли остановилась и подозрительно посмотрела на Стужу. — Ты ведь не понимаешь его, богиня?
— Нет, — заверила ее Стужа.
Даже в темноте она разглядела улыбку Эйли.
— Только дети могут быть посредниками между нашим племенем, чужими богами и людьми, которые появляются в наших горах.
Стужа вспомнила свое детство. Долгие часы в сырости пещеры у плюющегося искрами, костра в ковене матери. Она вспомнила, как зубрила трудные имена и названия, свои первые заклинания. Как страстно она желала, даже потом, когда уже немного обвыклась,
— Ты слишком мала, чтобы быть жрицей, — сказала она Эйли, — дети должны вволю играть и быть счастливыми.
Эйли пожала плечами:
— Я могу быть счастлива только в объятиях Дазура.
«Однажды она поймет, что это не так, — подумала Стужа. — В религиозном рвении мало радости, сплошные обязанности и тяжелый неблагодарный труд». На нее нахлынули воспоминания, и она больше не произнесла ни слова. Остаток пути они шли молча.
На дне горной долины сквозь деревья виднелось с десяток костров. Селение Детей Дазура. Из хижин выходили женщины, дети и старики. Они в ужасе смотрели на Стужу и Ашура. Мысли совсем маленьких детей робко коснулись мыслей Стужи, но малыши быстро разбежались, подальше от чужой богини и существа, сопровождавшего ее. Взрослые почтительно кланялись, чирикая на своем языке. Она внимательно разглядывала их в тусклом свете костров, удивляясь, почему представители этого примитивного племени видели единорога, в то время как цивилизованные люди видели хоть и огромного, но коня. Очевидно, этот народ обладал какими-то способностями, которые уже утратили другие.
Дикари чирикали все громче, пока Эйли не подняла руку, призывая к тишине, и обратилась к ним на их языке. К своему удивлению, Стужа обнаружила, что понимает ее, как если бы девочка говорила на своем беззвучном языке. Маленькая жрица убеждала людей относиться к богине Смерти с почтением и принять ее как гостью.
Однако Стужа по-прежнему видела в их глазах подозрительность. Они недоверчиво смотрели то на нее, то на единорога. Заплакал какой-то ребенок, и его мать дрожащим голосом стала говорить ему что-то, успокаивая его.
— Умоляю, прости их, богиня. Они боятся тебя и твоего чудовища. Даже боги трепещут перед тобой.
— Я понимаю, — отозвалась Стужа. — Может быть, мы подождем в другом месте, чтобы не пугать твоих людей?
Эйли подумала:
— Я отведу тебя на Высокое Место, где танцует и купается в лунном свете Дазур, где в листве деревьев слышится его пение. Там мы сможем отдохнуть и поговорить, а утром ты получишь человека, которого ищешь.
Стужа кивнула. Держа Ашура за гриву, она вслед за Эйли вышла из селения, остановившись только раз возле одной из хижин. Эйли скрылась в ней, затем выскочила оттуда с обмотанной вокруг талии веревкой.
— Это и орудие, и оружие, — объяснила Эйли. — Мы редко отправляемся в лес без веревки.
Хорошо утоптанная тропинка вела к туманной горной вершине, едва заметной на фоне усыпанного звездами неба. Вероятно, это и было то Высокое Место, о котором говорила Эйли. Стужа смотрела до тех пор, пока его не скрыли деревья.
Недалеко от селения они прошли мимо какого-то сооружения, по всей видимости колодца: выложенная из камня низкая ограда, оттуда пахло водой. Не останавливаясь, Стужа заглянула в колодец. Свет луны отражался в темной воде. «Странно, — подумала она. — Зачем рыть колодцы там, где вдоволь чистой воды?» Чуть дальше был еще один колодец. На этот раз Стужа остановилась и как следует вгляделась в глубину. Деревья росли к нему близко и заслоняли луну, поэтому ее свет не отражался в воде. Подобрав камешек, Стужа бросила его в колодец, но не услышала всплеска, только тихий звук нескольких ударов камешка обо что-то сухое и как будто хрупкое. Стужа не смогла отгадать,
что в колодце, но воды там не было.За вторым колодцем им встретился третий. Здесь деревья росли реже, и немного света проникало в глубину, отражаясь от какой-то темной поверхности, как и в первом. Стужа наклонилась и снова заглянула внутрь, бросив камень. Раздался такой же звук, как и во второй раз.
Она облизнула губы и стала думать о том, что бы это значило. Стужа решила, что, пожалуй, не стоит спрашивать об этом Эйли, чтобы не обнаружить свое невежество. В конце концов, неизвестно, что по их представлениям, должна знать богиня.
Всю дорогу Эйли шла не останавливаясь и ни на что не оглядываясь. Девчонка ни разу не отвела взгляда от той вершины, к которой они приближались. Вскоре тропа стала круто подниматься вверх. Камни то и дело выскальзывали у Стужи из-под ног. В темноте она почти не видела тропу.
— Эйли, дальше я не пойду, — заявила Стужа, в первый раз нарушив молчание после того, как они покинули селение. — Ашуру тяжело идти этим путем, а я не могу его бросить.
— Осталось совсем немного, там будет ровная площадка, и мы сможем отдохнуть. Это место священное, здесь мы говорим с Дазуром. Прошу тебя, богиня, заставь своего зверя идти, осталось совсем немного.
Стужа колебалась. Где же на такой высоте может быть ровная площадка? С каждым шагом каменистая тропа становилась все уже, и идти по ней теперь было опасно. Вскоре Ашур не сможет по ней подниматься.
— Прошу тебя, богиня.
В детском голосе, звучащем у нее в голове, послышалась мольба. Круглые глазки Эйли смотрели умоляюще.
— Ну ладно, еще немного, — нехотя согласилась Стужа.
В самом деле тропа скоро закончилась, упершись в отвесную скалу. Задыхающаяся после трудного подъема, Стужа пробормотала какие-то ругательства, опасаясь, что это ловушка.
Эйли исчезла.
Стужа осторожно вынула меч из ножен, стараясь не шуметь, повернулась назад и, вытянув шею, стала вглядываться в темноту. Если это засада, то устроили ее какие-то олухи. Уступ, на котором она стояла, был настолько узок, что подобраться к ней мог только один человек, к тому же он должен был пройти мимо Ашура. И вдруг мурашки побежали у нее по спине. Ей пришло в голову, что несколько человек смогут столкнуть единорога с обрыва. Она со страхом посмотрела вниз.
— Богиня, почему ты не следуешь за мной?
Она обернулась. Эйли снова стояла рядом с ней. Когда маленькая жрица заметила в руке у Стужи обнаженный меч, она открыла рот и, широко распахнув глаза, уставилась на Стужу:
— На этот раз ты выбрала меня, богиня?
Ее наивный вопрос вызвал у Стужи улыбку. Она вложила меч обратно в ножны и глубоко вздохнула. Лотом, повинуясь какому-то импульсу, погладила Эйли по голове:
— Нет, малышка. — Стужа рассмеялась. — Твое время еще не пришло, ты будешь жить долго. Но скажи мне, куда ты ходила?
В скале обнаружилась щель, достаточно широкая для того, чтобы Ашур мог в нее пройти. Своими огненными глазами он освещал им путь, пока они шли по туннелю. Стужа схватилась за гриву единорога: он видел лучше ее.
— Его глаза — это самое страшное, — доверительно сообщила Эйли. — Потому что это совсем не глаза. Если бы я встала на цыпочки и прикоснулась к ним, они бы точно сожгли меня.
Крутой поворот, и они оказались в раю. Воздух был напоен сладостью цветущих плодовых деревьев. Легкий ветерок запутался у Стужи в волосах, играя складками плаща. Она услышала журчание: где-то бил родник. Сверху лился лунный свет, и ковер из трав, густо усыпанный крошечными белыми цветами, переливался холодным мерцанием. Сад, в котором они оказались, окружала высокая каменная стена, и Стужа почувствовала себя за ней в безопасности.