Чтение онлайн

— Я, кажется, понял, — заявил вундеркинд, разворачивая пергамент.

— Для начала, как тебя зовут?

— Верен-н, — представился он и запнулся. — Верений. А тебя?

— Ке… Даффит.

— Знаешь, Даффит, я должен перед тобой извиниться.

— За что?

— Видишь ли, я считал тебя недалёким, глупым и напыщенным баронетом. А теперь вижу, что это не так. Ты очень умён и способен помочь в трудную минуту. Ты же всех нас спас! Да ещё и на «превращателя» учишься. Мне бы так…, — со вздохом добавил он.

Я не стал его разубеждать и только сказал:

— Ты тоже очень умный. Слишком

умный, для первокурсника.

— Да брось ты! Просто задолго до поступления у меня был хороший учитель, — он помолчал и грустно добавил:

— Самый лучший. Таких больше нет. Он всегда говорил, что у меня способности к написанию. И я поступил, благодаря его усилиям. Но есть и способней меня.

— Так что ты там понял?

— Думаю, кто-то умышленно делает так, чтобы мы не дошли до цели. Вот и ставит нам непреодолимые преграды. Но я его раскусил. Он использует «слоёное» письмо. То есть, пишет один текст, потом заштриховывает его и пишет другой. А верхний слой закрашен чёрным карандашом, чтобы мы не могли стереть и догадаться. И злоумышленник наложил эти описания на описания конкретных мест в замке, создавая вложенные пространства.

— Значит, можно попробовать стереть.

— Но мой пергамент чист. А твой?

— И мой. Попробуем? Безрезультатно…

— Знаю! — вскричал Верений. — Знаю. Это ещё более хитрый ход — невидимое письмо. Его нельзя просто так стереть. Это означает, что мы должны примерно повторить текст писавшего. Детально описать всё, что мы видим здесь и затем стереть. На первый взгляд просто, но придётся постараться.

— Я не силён в описаниях, — вздохнул я.

— Ничего, — весело ответил вундеркинд. Я напишу за двоих. Ты меня выручил, а я — тебя.

— Нельзя писать в чужом пергаменте, — вспомнил я правило номер два.

— А я и не стану писать в твоём. Я напишу в своём. У меня вот что есть.

И он вынудил из кармана… Нет, не может быть! Обыкновенную копирку. Только синюю.

— Ого! — вырвалось у меня.

— Редкая вещь, — гордо казал паренёк. — Отпечатывающая бумага. Отец подарил перед поступлением. Он привёз её из Фегля. Сказал, что когда-нибудь пригодится. Вот и пригодилась. В Фегле делают копии рукописей с помощью такой бумаги, а также книг, используя металлические буквы и пресс. Она ведь окрашивает при нажиме.

Пока я подбирал отвисшую челюсть, этот юный вундеркинд положил межу нашими пергаментами копирку и принялся бегло писать обычным простым карандашом, периодически поглядывая по сторонам. Он исписал уже половину пергамента, когда вдруг поднялся ветер, гоня в нашу сторону тучи пыли. Непонятно откуда он дул, но серое здание без окон вдруг поднялось, закрутилось на месте и понеслось прямо на нас.

Я оцепенел. Верен поднял голову от пергамента, и закричали мы практически одновременно. При этом голос парнишки срывался на высокие ноты.

— АААААА!

— Зеркало!

— Вижу! И ничего поделать не могу. Пишите быстрее!

— Не могу, — Верен чуть не плакал, трясясь от страха, и я его понимал. Серая махина летела к нам, и от неё походу что-то отрывалось и падало.

— Бежим!

И мы побежали. Но здание упорно нагоняло нас, как будто охотилось за нами.

— Стоп!

Мы остановились, я достал зеркало и поднял над головой.

— Давай!

Действуй!

— Не могу!

— Сильно не в форме?

— Нет, не умею!

— Я видел, как ты превратил замок в дыру, сможешь и наоборот!

— Нет!

— Попробуй!

— А так? — смышлёный Верен подбросил кверху пергамент с правилами…

Здание было уже над нами — безглазая и трухлявая махина. Она опускалась серой массой, грозясь прихлопнуть, смять, раздавить в лепёшки. Нам на головы сыпалась пыль и труха…

Я оглушительно чихнул, но удержал зеркало… Верен вцепился в мою рубашку и зажмурился. Сарай-призрак неудержимо падал, и вдруг резко остановился и завис. В воздухе над нами образовался прочный прозрачный волпак. Вот оказывается, что можно сделать из старого свитка и атмосферы. Мы вздохнули с облегчением.

— Спасибо, Норд.

— Не за что.

Нас облёк пылящийся вихрь, но под колпаком мы были в безопасности. Пока…

— АААА! — Верен заорал, упал на землю, сгруппировался и закрылся руками.

— Чего…

И тут я увидел. Из пылевого вихря на нас со всех сторон таращились искривлённые хари с белыми глазницами и развёрстыми ртами. Они бились о прозрачное заграждение, вились вокруг и визжали. Пронзительно и зловеще. Они вылетали из окон сарая призрака — жуткие приведения похожие на глазастые кометы. Их становилось всё больше и больше, бесконечное множество…

Верен икал от страха. Он совсем обезумел, но я несколько раз встряхнул его и заставил писать. Он потерял свои карандаши во время бегства, и я выдал ему свои. Наконец, пергамент был исписан полностью. Верен с облегчением поставил последнюю точку и… заработал стёркой… Серая пыль таяла, сарай исчезал, призраки мельтешили, и всё вокруг замелькало, потонув в белом сиянии… Вспыхнул свет, словно в разгар дня резко сорвали тёмную штору с окна. Нас кинуло на вспышку, и мы сразу очутились в каком-то помещении. За окном была ночь, но здесь ярко горели люстры. Пахло пылью, клеем и прочей канцелярией…

Как-то всё знакомо — витражи, стеллажи, книги, торчащие отовсюду свитки, будто свёрнуты в трубочку от непомерной информации уши.

— Библиотека! — радостно воскликнул Верен. — Это же научная библиотека замка. Мы в университете!

Он подскочил, стукнулся головой и поморщился, почёсывая макушку. Я щёлкнул по Зеркалу, и колпак испарился, а мне по голове прилетел пергамент с ненужными правилами. Всё равно их уже кто-то нарушил. Верен радовался как ребёнок.

— Вероятно, это отправная точка для писавшего мистерии. В научную библиотеку допускаются лишь профессора и студенты шестого-седьмого курсов. Для остальных — учебная и общественная. Значит, тот, кто писал — высокого ранга. Что ж, посмотрим, кто кого.

А я огляделся. Наверное, в этом мире точны, по крайней мере, три постулата: все дороги ведут в королевский город, все волшебные ноги растут из Фегля, и все библиотеки страны похожи друг на дружку, как близнецы-сёстры. Так или иначе, а я обрадовался этому миру, как старому знакомому и готов был целовать пол библиотеки. Вот что значит — «всё познаётся в сравнении».

— Сейчас, — проговорил Верен. — Значит так. Здесь никого нет. Мы первые, и у нас есть шанс достигнуть пергаментного зала.