Строители
Шрифт:
— Третьего нет! — прервал меня Быков. — Есть только один способ — дать материальные блага, как вы говорите, а попросту — позаботиться о работнике: хорошая зарплата, квартира, хорошие условия работы, а потом потребовать отдачу, на полную железку потребовать. Сначала дать, потом требовать. Иных способов нет!
— Есть! — Я снова прошелся по комнате. — Есть третий — заинтересовать работника…
— Чего-чего?
— За-ин-те-ре-со-вать, — раздельно, по складам повторил я. — Это значит: прежде всего руководитель должен доказать работнику, что задание, которое он дает, необходимо для дела. Так говорит теория управления производством.
— Ах,
— Да, теория управления. И после того как работник понял необходимость задания, нужно, чтобы он заинтересовался, как лучше его выполнить. Понимаете, предложил бы что-нибудь свое. Заботиться о своих работниках нужно при всех условиях и требовать с них нужно. Но, Владимир Яковлевич, люди хотят работать с интересом, творчески, иначе жизнь получается скучная, серая, несмотря на любую зарплату. Это вам ясно?
Быков тяжело поднялся.
— С вашего разрешения встану. — Насмешливо добавил: — И вот вы, на основании этой самой теории, хотите доказать необходимость потока и объединения бригад…
— Да, — твердо ответил я.
— Хотите, чтобы я сам выбрал путь, то есть заинтересовался, и по вашей теории уже стремился выполнить задание?
— Да.
— Это все красивые слова. А попросту: стать подопытным кроликом, самого себя толкать в шею.
— Нет.
— Так получается, — упрямо сказал Быков.
— Нет, Владимир Яковлевич. Я веду весь этот разговор для вашей же пользы. В противном случае, это очень неприятно… — Я остановился. Ну сейчас держись! — Вас придется заставить.
Быков иронически посмотрел на меня. Совсем я тогда выглядел мальчишкой: худой, и ростом не очень удался, сорочка с короткими рукавчиками. Быков смеялся, все время как бы про себя повторял:
— Заста… ха… ха!.. заставить! — Он буквально давился от смеха. — Вы хотите меня заставить? — наконец отдышался он. — Но ведь по теории заставлять нехорошо… А между прочим, зачем это вам думать о моей пользе, заинтересовать меня? Посидим еще немного, — предложил Быков. — Если б не чертов перерасход! Вообще жизнь не так уж плоха.
— Я хочу заинтересовать вас, чтобы было легче работать, — прямо ответил я.
— Ах вот как, — снова развеселился Быков. — Значит, вы не столько о моей пользе, сколько о себе думаете?
— И о себе тоже. Заставить вас будет нелегко. Придется потратить много времени, нервов…
Быкову, видно, ответ понравился — значит, «чудачок» понимает кое-что. Может быть, если б я тогда шутя спросил: «Ну как, Быков, будешь подопытным кроликом?» или что-то в его духе, все бы обернулось по-другому. Но у меня терпение уже кончалось.
— Значит, не договорились? — Я подождал немного, встал и уже в дверях холодно сказал: — Что касается перерасхода, ехать вам никуда не нужно. Я был сегодня в главке, получил дополнительный фонд… и выговор.
Было два мнения. Первое — Елены Ивановны.
— Вы, Виктор Константинович, тут без приказа не обойдетесь, — многозначительно сказала она, когда я возвратился от Быкова.
— Откуда вы знаете, Елена Ивановна?
Она посмотрела на меня, не переставая печатать.
— Уже пора бы привыкнуть, что секретари знают всё. Быков такой человек…
— Вы что, печатаете слепым методом, Елена Ивановна?
Но она не дала увести себя в сторону.
— Знаете, приказ сразу все ставит на свое
место.— А когда слепым методом, то не ошибаются?
— Я никогда не ошибаюсь, — многозначительно ответила моя секретарша, продолжая печатать одной рукой; другой она вытаскивала из коробки сигарету.
— Хорошо, я подумаю, Елена Ивановна.
К тому времени на стройку начали прибывать бригады из разных стран. Быков даже собрал совещание по «организации приема гостей». Он сидел мрачный, надутый, большинство предложений ему не нравилось.
— Думаю, Владимир Яковлевич, — многозначительно сказал Ким, — нужно встречать бригады на вокзале. Вы и Роликов небольшие речи скажете. А?.. Цветы! — Ким посмотрел на Быкова, стараясь угадать его мнение.
— Не годится, — мрачно изрек Быков.
— Оркестрик небольшой? — осторожно предложил Ким.
— Нет!
Так же мрачно Быков отверг остальные предложения: встречать бригады в гостинице, в столовой, даже на стройке.
Особенно много споров вызвал вопрос: чем кормить иностранных рабочих? Как оказалось, у нас были довольно скудные сведения о национальных блюдах. Мы вспоминали о венгерском гуляше, чешских шпикачках, немецких сосисках, болгарском перце…
— Ерунда! — строго сказал Быков. — Что же, наша столовая будет кормить болгар одним перцем? Сосиски? — Он мрачно усмехнулся. — Почему вы их считаете немецкими? У нас сосисок полно, особенно этих, в пленке… Венгерский гуляш? Предположим. Это и я слышал. А как же будет с первым блюдом, третьим блюдом?
Быков укоризненно оглядывал участников совещания: Кима, кадровичку Марию Федоровну, полную женщину с жалостливыми глазами, Роликова.
— Не подготовились, — заключил он таким тоном, как будто речь шла об укладке бетона. На меня Быков не смотрел, но больше всего он иронизировал над «болгарским перцем», который я неосторожно предложил. А откуда мне было знать кухню, да еще иностранную?! Яичница — вот классическое блюдо, которое готовят у себя дома холостяки всего земного шара.
— А что вы предлагаете? — почтительно обратилась Мария Федоровна к Быкову, полагая, что он, очевидно, обладает глубокими кулинарными познаниями.
— Что предлагаете… что предлагаете! — недовольно повторил Быков. — Вызовите шеф-повара Ивана Ивановича, он все скажет. Да еще секретаршу Елену Ивановну. Она хоть говорит много, но баба толковая.
Пока Ким звонил по телефону и вызванные шли в кабинет Быкова, мы сидели молча.
«Яичница, яичница, — почему-то это слово все время вертелось у меня в голове. — Интересно, в какой стране ее впервые приготовили… Яичница…»
Вдруг Быков громко кашлянул.
— Яичница! — непроизвольно вырвалось у меня.
— Что-что? — грозно переспросил Быков.
— Виктор Константинович! — кадровичка жалостливо посмотрела на меня. — Это же не блюдо, а так себе.
Чтобы как-то сохранить свое лицо, мне пришлось выступить в защиту проклятой яичницы. В основном я ссылался на меню всех кафе и столовых, в которых яичница получила права гражданства и писалась в графе «блюда».
Выручил шеф-повар. Он прибыл в белейшем халате и в высочайшем колпаке-грибе. Много позже я узнал, что чем выше квалификация повара, тем выше он носит колпак. До сих пор, однако, для меня остается секретом, как держится на голове поварской головной убор. В дверях Ивану Ивановичу пришлось низко пригнуться.