Чтение онлайн

Данил оборачивается. Его глаза покрасневшие от недосыпа, между бровей залегла глубокая складка.

— В тот день, когда ты позировала для семинара, я сказал, что понятия не имел о твоем участии. Я соврал. У меня был охрененно загруженный день, но я все равно нашел время, чтобы прийти. Из-за тебя, а не из-за любви к фотографии. Даже после того, как ты растоптала меня своим появлением в компании с мудака-бывшего, я отменил две встречи просто для того, чтобы посмотреть на тебя.

Несмотря на напряжение, внутри меня вспыхивает радость. Потому что несмотря ни на что Данилу было не все равно и потому что его тяга ко мне

настолько сильна.

— Я это очень ценю. Я тоже была очень рада тебя видеть.

— Тот бриллиант на твоем пальце было легко разглядеть даже с последнего ряда, — продолжает Данил, будто меня не услышав. — Я вернулся домой полностью разбитый и после сутками гадал, что я за придурок такой. Будто было мало чувствовать себя идиотом на собственном выступлении и потребовалось непременно прийти за добавкой.

— Я говорила, что вернула Косте то кольцо, — я пытаюсь придать голосу твердость, чтобы слова прозвучали значимее.

— Проблема в том, что рядом с тобой я перестаю владеть собой. Кто-то может и скажет, что в любви так и должно быть, но по мне так это херня собачья. Когда я тебя увидел впервые, тогда со сцены, внутри будто тумблер переключили в режим «полный придурок». И так продолжается из раза в раз. — Данил снова отворачивается и, сгорбившись, запускает ладони в волосы. — Ты ведь и правда с самого начала ничего не скрывала, и я видел, что ты не отошла. Но все равно добровольно назвался клином в попытке выбить другой клин.

Я ощущаю потребность все ему объяснить. Кажется, что если Данил поймет, что тот мой поступок привел нас туда, где мы сейчас есть — все встанет на свои места.

Я бесшумно придвигаюсь к нему на коленях, заношу руку, чтобы погладить, но убираю, так и не решившись.

— Я еще раз хочу попросить прощения за тот вечер. А за кольцо… Я могу только представить, как тебе было больно… Ты прав. Тогда я действительно не отошла от Кости… Шесть лет он был главным человеком в моей жизни, даже если порой вел себя отвратительно. Возможно, это ужасно прозвучит, но мне было необходимо к нему вернуться. Убедиться в том, что я выросла из этих отношений и спокойно пойти дальше, не терзая себя мыслями об упущенных шансах.

Данил кивает.

— Наверняка все так и есть. Для тебя. А для меня тот вечер на сцене был ударом под дых, от которого я долго не мог прийти в себя. И конечно, дело во мне. Никто не заставлял меня быть спасательным жилетом и не обрекал на участь терпилы-поклонника, которому достаточно было поцелуя у входной двери. Мои ожидания действительно моя проблема. Я ждал, когда ты сможешь начать со мной по-настоящему, хотя прекрасно понимал, что это неправильно. Но я необъяснимо влип в тебя с первого взгляда и боялся, что если отойду в сторону даже на время, проебу этот шанс. Казалось, что если химия такой силы случилась со мной даже на расстоянии, стоит попытаться…

— Прости… — повторяю я, уставившись в родинку под его лопаткой. — Но сейчас все совершенно по-другому. Для Кости больше нет места в моей жизни, так же как для кого-то другого. Любого, кроме тебя.

— Этим я занимался остаток ночи, пока ты спала. Пытался заставить себя в это поверить. И всякий раз перед глазами возникала одна и та же картина. Ты сидишь напротив сцены рядом с ним, а я скалюсь на публику и считаю минуты до окончания шоу, чтобы наконец вдохнуть по-настоящему.

— Данил… — выдыхаю я, в отчаянии опуская ладонь на его

плечо. Никакой реакции.

— Я не собирался тебя провожать. И даже ненадолго испытал удовлетворение, когда ты решила, что мы с Викой пришли вместе. Но я как и всегда рядом с тобой я быстро сдался. Ты стояла на улице такая красивая и такая подавленная. Я моментально обо всем забыл. Готов на руках был ходить, лишь бы ты заулыбалась. — Данил встряхивает головой. — И когда ты предложила подняться… Я не собирался, но все равно пошел за тобой… Потому что так ты на меня действуешь. Я становлюсь безвольным слабаком.

— Я тебя больше никогда не подведу.

— Знаешь, я никогда не понимал тех, кто осознанно возвращается в отношения, заведомо зная, что не сможет забыть и простить. Дальше начинается эта бесконечная центрифуга: один не может не кусать от собственной боли, а второй безуспешно пытается загладить вину. Меньше всего на свете я хочу быть кусающим. Но я именно так я себя уже веду. Не нахожу сил отрезать тебя насовсем, и забыть об всем тоже. Я изо всех сил стараюсь понять твой поступок, и вроде бы даже выходит… Но при этом не могу отменить и своих чувств… Пусть случившееся и было закономерным, я все равно чувствую себя преданным. Ради возможности быть с тобой, я уже нарушил ряд своих принципов и ни к чему хорошему это не привело. Надо остановиться.

— Ты о чем? — переспрашиваю я, ощутив, как холод прокатывается по позвоночнику.

— Я измучаю тебя недоверием и уколами, а ты в конце концов от этого устанешь и возненавидишь меня за это, — хрипло произносит Данил и наклоняется, чтобы поднять с пола толстовку, которую я так фанатично сдирала с него ночью. — Честнее было вчера не подниматься, но как я уже говорил, с тобой я становлюсь лютым слабаком. Хочу хотя бы в чем-то остаться верным себе и не давать вторых шансов тому, что с самого начала было обречено на провал.

Не в силах сдвинуться с места, я сижу на полу и по инерции считаю цоканье секундных стрелок. Четыреста двадцать один, четыреста двадцать два, четыреста двадцать три…

Время от времени смотрю в проем прихожей, будто всерьез рассчитывая, что в какой-то момент входная дверь скрипнет и на пороге появится Данил. Опустится передо мной на колени, обхватит ладони, чтобы согреть, и скажет, что уход был ошибкой, банальным приступом похмельной хандры и мы конечно можем быть вместе.

Но в прихожей царит гробовая тишина. Даже привычный городской гул, влетающий в приоткрытое окно, сейчас почти не слышен. Словно мир притих, чтобы дать мне в полной мере прочувствовать фиаско.

Слез нет. Есть знакомый холод, колкая сухость в глазах и оглушенная потерянность. В висках на повторе стучит навязчивая мучительная мысль: Данил ушел. Он выбрал от меня уйти.

Странно, но только после этого ухода до меня в полной мере доходит его значимость в моей жизни. Именно благодаря Данилу мне было не так страшно начинать и продолжать жизнь без Кости. Подспудно я всегда помнила о его неравнодушии ко мне. Знала, что при желании всегда могу ему позвонить, и Данил при первой же возможности примчится. Я помнила об этом даже когда связь между нами была разорвана. Упрямо держала в голове, что у него все еще есть ко мне чувства, и шанс начать заново остается, стоит мне только по-настоящему захотеть.