Чтение онлайн

Я опускаю ладони ему на плечи, вдавливаю ногти в окаменевшие мышцы. Происходящее и то, что уже наверняка произойдет, приводит меня в состояние немой эйфории. Я часто представляла нашу близость, но в настоящем все ощущается гораздо чувственнее и острее.

Я наклоняюсь, чтобы вдохнуть больше его запаха, и дать Данилу больше возможностей для маневра. Наши дыхания встречаются — мое поверхностное и прерывистое, его учащенное и тяжелое.

Я глажу его скулу большим пальцем — непродуманное интуитивное движение. Губы Данила распахиваются в беззвучном вздохе, руки, неподвижно лежащие на моих бедрах, взрываются движением.

Одна

впивается в мои волосы, притягивая мое лицо к его, другая рвет за талию, втаскивая меня к нему на колени. Наш поцелуй не имеет ничего общего с деликатным прощанием у двери моего подъезда. Он яростный, безбашенный, фанатичный.

Язык Данила вторгается в мой рот грубо и требовательно, и я с готовностью отдаюсь этому вторжению, отвечая с тем же напором, который не могу контролировать. Подаюсь промежностью к затвердевшему паху, тяну зубами его нижнюю губу. Данил задушенно стонет мне в рот. Этот звук, низкий, животный, заставляет и живот, налитый возбуждением, сильнее поджиматься.

Наши руки мечутся друг по другу, сталкиваются в порыве единого голода. Его — нащупывают пуговицы на спине моего платья, и через секунду те горохом скачут по полу.

Ткань лифа обручем оседает на талии, и ее моментально сменяют ладони Данила. Горячие, чуть шершавые, они накрывают мою грудь, сжимая до сладостной боли. Я выгибаюсь дугой, открывая себя для большего, и это моментально происходит: касания сменяются влажным давлением языка. Волна горячего наслаждения простреливает тело от сосков к промежности и оседает внутри влажной пульсацией.

Я стягиваю с него толстовку вместе с футболкой. Торс Данила обнажается — рельефный, гладкий, с венами, натянутых на бицепсах. Я, словно заведенная, целую его кадык, родинку на шее, ключицу, ощущая, как мышцы судорожно дергаются под моими губами. Мне мало, все равно мало. Рука машинально соскальзывает вниз, дергает тугую пуговицу на джинсах.

Стоит ей поддаться, Данил рывком переворачивает меня на спину. Слышится торопливый звук открываемой молнии, шорох ткани.

Его пышущее жаром тело наваливается на меня всей своей тяжестью. Я успеваю обвить руками его шею, пока колено Данила нетерпеливо расталкивает мои ноги. Потерявшим контроль я видела его лишь однажды, в ту самую памятную ночь в его квартире. Но даже тогда он даже близко не был таким. Несдержанным, не подчиненным приличиям.

Данил протискивает ладонь между нами, спешно, даже грубо тянет вниз тонкий капрон вместе с бельем. Его рот моментально отрывается от моего, соскальзывает к шее, касается ложбинки груди. Вздохи застревают под ребрами. Я запускаю руку в густые, немного жестковатые волосы, постанывая, запрокидываю голову. Его губы продолжают быстро двигаться. Рисуют дорожку по животу, захватывают пупок, жарко касаются лобка…

Охнув, я впиваюсь ногтями в плечи Данила. Его язык смачивает слюной раскрытую промежность, и уже в следующее мгновение эта быстрая, грязная ласка сменяется тугим давлением члена. Данил нависает надо мной и с шумным выдохом толкается вглубь.

Жалобный стон вылетает из легких, ногти машинально впиваются ему в спину. Он двигается быстро, на грани грубости. Сейчас между нами нет места для флирта, возбуждающей болтовни и прочих сексуальных ухищрений. Есть только обоюдная нужда и страсть.

Я чувствую, как пружинят мышцы под его кожей, как сжимаются и разжимаются

ягодицы с каждым толчком. Данил берет меня очень глубоко, заставляя меня лепетать бессвязности вперемешку с его именем, и царапать плечи. Спинка дивана раскатисто ударяется в стену, аккомпанируя этому животному спариванию. В моем воображении наш секс ни разу не был таким молчаливым и безбашенным.

Потянувшись, я прижимаюсь губами к его шее, скольжу по ней языком, собирая солоноватый вкус пота. Внутренности распирает от заполненности, миксующейся со сладковато-терпким удовольствием, которое усиливается с каждой новой фрикцией.

Толчок, еще толчок… Ловя ртом собственные стоны, я заглядываю Данилу в глаза. Они широко открыты и тоже устремлены на меня. Не помню, чтобы Костя хоть раз так на меня смотрел во время секса.

Рывок — и в следующую секунду я оказываюсь на животе. Горячее дыхание Данила жалит лопатку и ушную раковину, пах со шлепком ударяется в ягодицы. Этот грубоватый маневр неожиданно сокращает путь к финалу. Каждый нерв в теле подбирается, низ живота натягивается и звенит. Решив больше не сдерживаться, я проталкиваю ладонь к клитору.

— Я скоро кончу, — лепечу я, стремительно теряя зрение. — А ты?

— Не знаю… — долетает до меня сквозь охрипший голос Данила. — Я, блядь, такой слабак… Никак не могу остановиться.

Это случилось. У нас с Данилом был секс. Эта мысль приходит в голову еще до того, как я успеваю открыть глаза. В груди счастливо екает, а уголки губ непроизвольно дергаются в улыбке. У нас был секс. Страстный, нескончаемый, превзошедший все мои ожидания.

Я открываю глаза и, машинально взглянув на настенные часы, вздрагиваю. Половина десятого. Я уже и не помню, когда в последний раз так поздно просыпалась. Хотя ничего удивительного, с учетом того, как долго все продолжалось.

Я перекатываюсь на бок, чтобы полюбоваться на спящего Данила, и неожиданно обнаруживаю его сидящим на краю дивана ко мне спиной. Плечи опущены, локти упираются в колени, будто он задумался о чем-то.

— Эй… — вытянув руку, я ласково пробегаюсь пальцами по его позвоночнику. — Давно не спишь?

От прикосновения кожа Данила вспыхивает мурашками еще до того, как он поднимает голову.

— Минут двадцать наверное, — глухо произносит он, не пытаясь ко мне обернуться.

Ощутив, как счастливая нега этого утра рассеивается, я приподнимаюсь на локте.

— Все в порядке?

— Нет.

Комок тревоги стремительно разрастается под ребрами и поднимается к горлу. К такой отчужденности я не была готова. Вчерашний вечер и случившаяся близость в моем сознании были равноценны хэппи-энду.

— Тогда расскажи, что случилось, — Я подтягиваю одеяло к обнаженной груди и сажусь, решив во что бы ни стало выяснить проблему и устранить ее на месте.

— Этим я и занимаюсь эти двадцать минут, — в голосе Данила слышна невеселая усмешка. — Пытаюсь понять, что со мной не так.

— С тобой все более, чем прекрасно и…

— Нет, — перебивает он. — Потому что еще никогда мои поступки не расходились с тем, как я себя ощущаю.

— И что это значит? — тихо переспрашиваю я, превозмогая поднимающуюся панику. — И посмотри на меня, пожалуйста.