Стриптиз
Шрифт:
— Нет, Нинель. Для меня ты прежняя: красивая, милая, добрая, очаровательная, сексуальная… На меня смотрит та же Нина, что была и вчера, и позавчера. Даже месяц назад. Нет никакой стриптизерши Нинель. Нет той, что танцевала в клубе. Я вижу маленькую, заблудившуюся девушку, которой просто нужна помощь.
— А любовь? — боюсь поднять свой взгляд.
— Ты достойна самой чистой, самой светлой любви, Нинель.
Меня обливает горячей водой. На этот раз она не шпарит, а приятно согревает мое продрогшее тело. Его слова, как это тепло, укутывают. И так хочется верить,
— Ты когда-нибудь любил?
Ореховые глаза больше не прожигают. Там парят смешинки. Дразнят, шутят. И ни капли раздражения и гнева. Господи, у меня сердце шипит от такого его взгляда.
— Возможно.
Мы стоим так близко, касаемся кожей. От горячего воздуха покрываемся испариной и липнем друг к другу. Я не хочу отходить, мне нравится чувствовать липкость и зависимость от этого мужчины. Ведь только с ним я могу забыть прошлое.
Он говорил, что я осталась прежней. Но Олег ошибается. Я стала другой. С ним я другая. И эти изменения внутри. Кровь бурными потоками плещется по венам, и сердце сбивается только рядом с ним.
Олег провожает меня до спальни. Держит меня за руку и не отпускает. Укладывает в постель, накрывает одеялом, каждое действие пропитано заботой. Глаза слезятся от нежности.
Сейчас я в комнате одна. Но знаю, что Олег ко мне придет. Не оставит. Будто сердце мне это все шепчет. Все верные ответы на мои вопросы.
Олег заходит спустя несколько минут. От него пахнет свежестью и морозом — гель для душа. Также пахну и я.
Он обнимает меня со спины и прижимает к себе.
Сейчас отчетливо поняла, что я в безопасности. Осознание приходит как вспышка молнии. Слепит и сердце вскачь бросается.
— Сегодня я по-настоящему боялся, Нинель, — сознается. Его голос в тишине кажется шепотом.
— Когда именно?
— Я вошел в кабинет и увидел тебя, твои глаза. Я не знаю, что испытывает человек, когда его заживо сжигают. Но, мне кажется, ровно то, что я испытывал. Все внутри горело, полыхало в пламени. Блядь, это адская боль, от которой кричи не кричи, а выбраться из пекла ты не можешь.
— Хочу вычеркнуть этот день из памяти. И своей, и твоей…
— Если бы это было мне под силу, — пальцами касается моей щеки, гладит ее и тихо улыбаемся друг другу.
Мир в ладошках каждого, мы аккуратно разглаживаем его по коже тонким слоем.
— Поцелуй меня, Олег. И больше не отпускай.
Он долго всматривается в мои глаза, ищет что-то. А я молчу, мне больше нечего ему сказать. Разве только…
— Твои касания сотрут все ненужное, что налипло на меня. Только они и смогут, Олег. Всегда же торкало от них, — первая коварная улыбка.
Мы целуемся, сначала едва касаясь губами. Порхаем. Углублять поцелуй не спешим. У нас вся ночь впереди.
Его руки проходятся по моему телу, задирают футболку и касаются кожи живота. Щекотно, Олег вырисовывает какие-то узоры, очерчивает пупок.
Становится жарко, солнце касается наших тел.
Откидываю одеяло.
Олег нависает сверху и целует. Губ полностью в его власти. Кажется, потихоньку начинаем терять контроль. С нежностью в сексе
у нас всегда были проблемы. Мы цепи рвем, когда желание обладать другим становится важнейшим.— Люблю тебя, — шепчет на ухо.
Целует лицо. Поцелуи быстрые, по касательной. Задыхаюсь. Воздух такой тугой, в легкие перестает попадать.
Его признание подкидывает меня на самую вершину горы и кружит, кружит в танце, когда под ногами лишь острый пик.
Из уголков глаз капает слеза. Она вкуса счастье. Господи, можно ли радоваться и вообще испытывать такую благодарность после случившегося? Или у меня какие-то настройки поломались?
Олег проходится губами по внутренней стороне бедра, выводит влажную дорожку языком. И снова целует. Кожа покрыта теперь не липкими чужими следами, а его губами, руками. Просто касается, просто трогает, а меня течением уносит. В голове шум, а возбуждение ниточками связывает.
— Олег, — шепчу, — еще.
Повторяю, повторяю, как музыкальная шкатулка. Пока он целует меня там, ласкает. Его горячий язык кружит вокруг клитора, заставляет зубами вцепиться в свою руку от удовольствия. Мычу, скулю от этого дикого желания.
Пальцами зарываюсь в его волосы и притягиваю ближе, зажимаю. Невозможно по-другому. Это как счастье на бусинки наматывать — не остановиться, не прерваться. Пока взрывом не закончится. В голове цветной фейерверк, на огоньки расщепляет и подбрасывает в небо. Я не гасну, лишь остываю.
Спазмы сильные, как никогда прежде. Одно лишь его “люблю” подогревают кровь.
Мы целуемся языками. Его вкус, мой, все смешивается в самый вкусный коктейль. Не остановиться его пить. Хочется больше и больше.
— Хочу тебя, — говорю в губы. Мы бешеными глазами впиваемся друг в друга. Его ореховые стали моей вселенной, мои … не знаю. Он просто смотрит в меня, не моргает. И любит. Я это чувствую.
— Взрывает от тебя!
Мои руки за головой. Олег удерживает их, а губами ведет по шее к груди. Каждую клеточку зацеловывает. Выгибаюсь от сладости.
Нельзя еще больше желать человека, нельзя больше его хотеть, каждый миллиметр обожать, каждую секунду наслаждаться им. Неправильно это, ненормально. А я не могу. Мы не можем.
Развожу ноги в стороны, чувствую как он упирается членом и толкается, качает бедрами и отступает. И снова, толкается и отступает.
Хочу кусаться. Терпение режет и прорезает лезвием меня.
Олег входит медленно, растягивает. Зажмуриваю глаза, перед ними плывет и разливается, краски смешиваются и стекают.
— Сильнее, — не выдерживаю. А он только ухмыляется мне в губы. Хочет ласку и нежность мне дарить. Душой чувствую. А мне хочется моего Олега вернуть. Куда он делся, зачем прячется?
— Торопишься?
Машу головой. Я просто хочу его так отчаянно, что в мраморную крошку превращаюсь от удара.
Олег двигается во мне размеренно, не спеша. Ему это нравится, нравится, черт возьми. Каждую венку чувствовать.
Мы больше не трахаемся, не дико сгрызаем друг в друга в сексе. Мы любим. До паузы в сердце и сжатых в комочек чувств.