Стриптиз
Шрифт:
— Хорошо. Я извинюсь за то, что оскорбил своими действиями. Я ведь правильно понял твои выпады в мою сторону? Они тебя обидели?
— Да, — опускаю взгляд. Его ореховые глаза давят на меня. Тушуюсь перед ними как школьница. Корю себя и сдаюсь.
— Но ты снимешь это дурацкий парик.
Олег присаживается на край стола. Изучает меня, мою реакцию. Его близость заставляет меня делать то, что настоящая Нина никогда бы не сделала. А у него получается. Почему?
Вот и сейчас я уже готова снять этот парик, эту маску. Да и сознаться во всем: кто я такая и что же между нами было.
— Зачем тебе это, а? — мой голос тихий.
— Говорил уже. Хочу видеть, какая ты.
— Зачем? — повторяю и чуть повышаю голос.
— Да потому что крышу от тебя сносит. Я пытаюсь понять почему? Кто. Ты. Такая? Вижу перед собой куклу. В парике, с линзами и ярким макияжем.
— Так ты специально деньги мне оставил? Думал, я соглашусь на этот шантаж?
Олег запрокидывает голову и начинает смеяться. Смех злой и холодный. Низкая вибрация заставляет тело покрыться мурашками и задрожать. Мое дыхание прерывается.
И вопреки всему, мне хочется подойти к нему и прижаться к его телу, ощутить не просто тепло, а огненные касания.
Закрываю глаза, стараюсь прогнать те образы, что всплывают в голове.
— Заметь, я в любом случае буду в выигрыше, м?
Между нами не больше метра. Я стою с ровной спиной и боюсь посмотреть на него и в его глаза. Энергия бешеная. Просто валит с ног. И ее так много — хоть пей. Только она опасна. Может причинить нестерпимую боль.
— Так что ты выберешь, Нинель?
Голос как у змея-искусителя. Окутывает меня сладким нектаром. А я, как дура, вслушиваюсь и таю. Принесла ему себя на блюдечке, всю готовую и открытую.
— Ты спрашиваешь, какая я. А мне интересно, какой ты? И почему ты такой …
Ищу слово. Оно вертится у меня в мыслях, но никак не принимает форму. Глаза мечутся из угла в угол. Хочется и уколоть его, и кинуться, наконец, ему в объятия. Пусть и пустые.
— Какой?
— Мудачный.
Рублю это слово. Жестко и топорно. И смотрю в глаза. В них отражается моя обида на него, злость. А еще там играют воспоминания о его нежности и ласке, которую уже, наверное, никогда не получу.
Олег подходит ко мне очень близко. Резко поднимает с места и усаживает на стол. Встает между моих ног. Рука фиксирует мою шею. Голову повернуть в сторону тяжело, а взгляд увести сложно. Ольшанский это делает специально.
Взгляд сильно жжет меня, сжигает без остатка.
— Ты заигрываешься, девочка. Первый раз оскорбление в мою сторону еще потерплю. Но ты переходишь все границы. Думай в следующий раз перед тем, как что-то мне сказать.
— Ты тоже думай, — говорить также тяжело. Он сдавливает хрупкую шею. И воздух снова — желаемая награда.
— Я сильнее тебя. Могу уничтожить, что и пикнуть не успеешь. Уяснила?
Не моргаю. Как завороженная наблюдаю, как радужка его глаз темнеет, становится черной и густой. Не могу отвести взгляда.
Хватка слабеет. Олег сам начинает понимать, что тоже переходит границы. Мы оба уже вышли за пределы территории, где спокойно сосуществовали друг с другом.
— Жалеть не будешь? Что так и не попробовал меня на вкус?
Понимаю,
что перед ним слаба и уязвима. Но меня это не останавливает. Глупо иду на его смертельный огонь в надежде, что он согреет меня, а не убьет. Его сила передаётся мне.Дыхание частое у обоих. Между нашими губами несколько разрушительных сантиметров. И руки дрожат.
Перестаю мыслить. Его близость, аромат, сигары эти терпкие — все заставляет подчиниться ему. По клеточкам перетекает раскаленное масло. Все внутренности обжигают адово. Не вздохнуть. Боль сквозит в каждом движении.
Напряжение нарастает ежесекундно. Оно чувствуется солью на языке. Олег разглядывает мое лицо, каждую черточку. Раньше он это делал часто.
Ну неужели не узнает? Неужели я сильно изменилась за эти пять лет, что какой-то парик и темные линзы сделали меня совсем другим человеком?
— Никогда не думал, что не смогу оторвать глаз от стриптизерши.
— Ну все когда-то бывает в первый раз. Первый мужчина, первый секс, первая любовь, — топлю сама себя, давая подсказки.
??????????????????????????Понимаю, мне безрассудно хочется, чтобы он все понял, догадался.
Олег хмыкает. Губы растягиваются в хищной улыбке, что так сходна с оскалом. Наблюдаю за ним и снова запоминаю все. Добавляю в копилку.
— Хм… и первая стриптизерша, — носом ведет вдоль щеки. Прикусывает кожу шеи слегка. Дергаюсь, но убежать Ольшанский мне уже не даст. Сцепил вокруг себя крепко.
— Сожрал бы, — рычит мне в область груди.
Сжимает ее довольно сильно, а я сладко мычу. Это грань удовольствия и боли. Когда закусываешь губу и чувствуешь покалывание, когда прикусил тонкую кожу. Царапаешь рану зубами. Остановиться уже не можешь.
— Олег, я… — говорить слова тяжело. Получаются какие-то несвязные звуки. Все без толку. Мое тело слушает не меня, а Ольшанского. Оно будто ждало его возвращения. Еще один предатель.
— Что, Нинель?
— Рубашку сними. Хочу чувствовать тебя.
— Повтори, — приказывает. Голос становится сиплым и низким. Возбуждение разносится вихрем между нами, заражая неизлечимой болезнью.
— Хочу. Тебя. Чувствовать.
Олег ласкает мое голое тело, мажет касаниями. Резко и грубо. Сдавливает, сжимает. Он весь в нетерпении. Горит. И я вместе с ним. Сначала неловко касаюсь его плеч. Такие же сильные, как и были. Помню, я вонзалась в них ногтями, стоило мне кончить. Самый сладкий финал нашего безумства.
И хочется снова это повторить. Провожу руками вдоль торса. За последние пять лет он стал только крепче. Каждая мышца стала заметней. Я же помню каждый изгиб и черточку.
Олег берет одну мою руку, которой опиралась на стол, и прислоняет к ширинке. Пах твердый. Сквозь ткань чувствую его эрекцию. Хочу свести ноги, какая-то пульсация вибрирует между ними. Мне нужно большее. Видеть его, пробовать, снова касаться и гладить.
Хочу чувствовать его в себе.
Признаться боюсь. Это сделает меня еще слабее в его глазах. Не вынесу.
— Ты же не трахалась с Игнатом? — шепчет и вбирает в рот мочку уха. Стон сходит с моих губ против воли. Меня прошибает самым мощным разрядом. Легкие сдавливает силой.