Стрельников В. Переярок.
Шрифт:
Крикнул я, задрав голову. Не сказать, чтобы корабль высокий, просто стоит рядом с причалом, а борт отвесный. -Нет его. – Внимательно рассмотрев меня сверху, ответил автоматчик. – Будет через часик примерно, но не позже. Посиди вон, подожди на банке. Посмотрев, куда указал дежурный, я увидел скамейку под навесом, заплетенным какими-то вьюнами. Ну, сидеть не работать, подождем. Оттолкал мотоцикл под навес, и уселся сам, вынимая рацию-ходиболтайку. “Кливленд” вон, виден за Фортом-Беркенхед, а продавец обещал, что в зоне прямой видимости рация работает. -Алло! Сайора, ответь! – Леша, слышу тебя. Алло! – В рации что-то щелкнуло, и я услышал голос моей девушки.
Поправляя “Клина” слева на груди, под тонким жилетом, и усаживаясь на скамью, ответил я. – Вы там сами не скучайте, и не гоняй на сегвее, а то опять коленки свезешь. Позавчера Сайорка грохнулась с этого чудо-аппарата, и основательно ободралась. Сейчас ходит в пластыре на коленках и на левом локте. И ведь совершенно не испугалась, продолжает на нем кататься! -Хорошо. Сам осторожнее. Целую, пока! – Рация щелкнула и отключилась. -Пока, – я огладил кобуру с ТТ. Янг научил носить на виду армейскую, а под ней, внутри, оперативную с “Берсой”. Кроме того, по его настоянию, я носил маленький пистолет-пулемет со снятым глушителем слева через плечо, на ременной петле, тоже незаметно. По его словам, к молокососу с оружием относятся как к молокососу, но с оружием. И потому пусть будет на виду мощный пистолет, а работать незаметно маленьким. Мол, “Берса” работает не хуже ТТ, по бездоспешным целям. Кроме того, с другой стороны рузгрузки три дополнительных магазина к ТТ, два к аргентинскому пистолету, и две запасные “тридцатки” к “клину”. Все вместе получалось весьма внушительно, но было правильно распределено, и размещено на подвесной системе, так что к весу я привык мгновенно, и оружие не мешало. Хотя, после двухчасовой лекции отставного сержанта я изменил свое отношение, перестал относиться к оружию как к панацее от всех бед, и стремился хоть немножко просчитывать ситуации вокруг меня. Вот и сейчас я осмотрелся еще разок, никого кроме работяг не заметил. Ну, в принципе, на охраняемой территории, куда вход только по пропускам, сложно заметить какую-либо шпану. Ну а вообще, если честно, то я собираюсь носить свою бельгийскую винтовку, и два ТТ, в военной и оперативных кобурах. Но это в России. Так вроде как открытое ношение только. Здесь белые могут носить оружие как угодно. Англичане на этот счет установили очень жесткие правила. Правда, при этом вполне можно угодить на виселицу, если убьешь кого-то просто так. Как мне сказал мистер Янг – случайная жертва при перестрелке, убитый воришка это одно, тут вина на преступнике. А умышленное убийство невинного – карается смертью. Порт, по-моему мнению, довольно большой. Нет, я, конечно, вообще до этого портов не видал, но тут на самом деле не маленьких размеров. Бухта большая, до выхода из нее отсюда, наверное, больше двух километров. Мистер Янг рассказывал, что это одна из самых защищенных от зимних ветров бухт. Тут даже зимой рыбаки на своих лодках рыбу ловят, во время зимних штормов. Ну, в самой бухте. Возле причалов нефть и грязь. Сейчас около рыбацких причалов, метрах в трехстах отсюда, заканчивается сутолока, разъезжаются всевозможные грузовые мотороллеры и мотоциклы с колясками, куда сгрузили частенько еще живых рыбин. Какой-то мужик мощной струей воды из пожарного шланга смывал с пирса рыбную мелочь, чешую и прочий мусор. Через пятьдесят пять минут подъехала моторикша, и из нее вылезли молодой парень, чуть меня старше, и невысокий, седой человек с бородкой клинышком. Несмотря на малый рост, дядька был крепок, подтянут, а выправка выдавала профессионального военного. На голове у
FN-FAL
.- Романтика, млядь, птичье удобрение добывать на пиратских островах. – Не говори, – засмеялся Арсен. Поглядел на гору джутовых мешков с кусками этого самого удобрения. – Ну ничего, добьем. Я думал вчера, что сдохну, но к вечеру расходился. -Третий день, самый тяжелый. – Я накрутил крышку термоса на место. Поглядел на орущих на скалах птиц. – Смотри, мы с тобой говорить здесь научились. Первый день помнишь, нихрена ничего понять не могли? – Точно. Человек ко всему привыкает. Что, погнали дальше? Нам еще сколько, тонны четыре наколотить надо? – Ага, где-то восемьдесят мешков. Это плохая новость. Хорошая новость – тут этого дерьма завались. – Мы с Арсеном поглядели друг на друга, и заржали. Вечером, на корабле, когда мы валялись на шезлонгах на верхней палубе около пушек, и потягивали густой какао из здоровенных кружек, к нам подошел боцман. -Ребят, там, на берегу, особо не расслабляйтесь. Сегодня пару каких-то фелюг видели, вон там. – Юрий ткнул рукой в сторону группы маленьких островком. – Выскочили, нас увидели, и обратно спрятались. В общем, работать работайте, но следите за рацией, и свои винтовки держите под рукой. Вас, конечно, прикрывают с борта, но сами знаете, береженого бог бережет. – Ясно, – протянул я, и поставил кружку на палубу. – Может, стоит кружок вкруг острова с утреца на лодке дать? Осмотреться? – Так и сделаем, только без вас. Извините, ребята, работяги вы хорошие, но как бойцы пока ниже плинтуса. Вас высадим, и “зодиак” кружок вокруг острова пробежит. Вы пока отдыхайте, отдыхайте. Впрочем, поздней ночью с “Клото” связались. Сказали, что мешать нашей добыче не будут, при условии, что наш корабль не полезет вглубь архипелага. На что Арсеньев ответил согласием. Так что на следующее утро мы снова стали долбить древний птичий помет, и складывать его в мешки. И всю последующую неделю занимались тем же. Устали как черти, если бы не какой-то витаминный коктейль, которым нас начал подпаивать доктор, свалились бы от жары и вони. Но эта хрень здорово поддерживала. Я было заподозрил какой-то запрещенный препарат, но оказалось, что это здешние ягоды, стимулирующие почище староземельного лимонника. Краткосрочно они резко увеличивают выносливость. Но долго принимать их нельзя, можно просто надорвать организм. И самое главное, к ним нет привыкания. То есть сегодня их принимаешь, завтра бросил, и ничего страшного. Но воякам их принимать нельзя, каким-то образом влияют на зрение. Точнее, на способность фокусировать зрение, точно прицелиться с этим коктейльчиком невозможно. Так что рабочие его иногда употребляют, а воякам нельзя. 24 день четвертого месяца, 23 год ,10:23, четверг. Залив, примерно четыреста миль на северо-запад от Нью-Дели, приватир “Клото”. -Прошу разрешения. – Я постучал в дверь мостика. – Чиф, разрешишь здесь побыть? – А? – Старший помощник обернулся ко мне от карты, и махнул рукой. – На правый мостик. Там визир есть.
Сегодня наш официальный выходной. Арсен спит, а я с фотоаппаратом шарахаюсь по “Клото”, фотографирую на цветную пленку все подряд. Пригодился “Зенит”, который я купил. Вот только черно-белую пленку я выбросил, а взамен нее купил несколько упаковок “кодака”. Вчера мы закончили грузиться, и сегодня утром вышли по направлению к Нью-Дели. Топаем на скорости в десять узлов, что, по словам боцмана, является примерно половиной от максимального хода приватира. Мол, когда переоборудовали корабль, поменяли разбитый движок на новый, более мощный. В результате получилась совсем другая модель, более скоростная, на которые изначально ставились более мощные двигатели, не речной топ-топ. Скорость возросла практически вдвое, до пятнадцати по хорошей погоде. Больше разгоняться просто не решались, боялись, что корпус не выдержит. Впрочем, скорость итак стала как у орденского сторожевика, которые, по словам шкипера, из старых морских тральщиков сделаны. Отдыхать замечательно, никто не дергает, слоняешься по кораблю. Чайки вокруг летают, рыбы за бортом плавают, море, острова. Красота, вообще. Снял огромных китов, больше похожих на плезиозавров, вроде как. Кроме того, умудрился подловить реактивную рыбу, когда она из воды выскочила, роскошный кадр выйдет, если все правильно сделал. Надо бы, вообще, купить цифровую камеру. Дорого, правда. Но если получится, куплю все равно. Прогресс не остановить, пленочные фотоаппараты отходят в прошлое. На горизонте показался какой-то небольшой кораблик, выскочивший из-за заросшего зеленью острова. Я поймал его в тридцатикратный визир, и меня чуть не хватил кондратий. Из-под навеса, в трюм чуть не пинками сгоняли молодых девушек. И среди них знакомая фигура и светлые волосы. -Сайора! Чиф, там Сайора!!! -Ты чего орешь? – Рядом со мной, непонятно как, оказался шкипер. -Шкипер, там моя невеста. И еще девушки, они их в трюм загнали! – У меня от ярости адреналин чуть из ушей не выплескивался.
Внезапно рявкнул шкипер. Да так, что я вытянулся в струнку. – За оружием бегом марш, занять место по боевому расписанию! Исполнять!!! От рева шкипера меня как ветром сдуло с мостика. Да и в голове прояснилось, и стало страшно до жути. -Боевая тревога. По местам стоять, корабль к бою приготовить! – Длинный звонок и эти слова пробудили корабль, на короткое время наполнили его топотом ног и беготней. И после пошли длинные минуты ожидания. – Юнга Иванов, на ходовой!- Внезапно раздалось из репродуктора. -Топай. – Кивнул Юрий, вставая с откидного сидения. Боцманская команда выполняла функции аварийной, ну, и при необходимости, абордажной. Юрий сейчас перебирал тяжелые, кованные крючья, к которым были привязаны стальные тросики. – Есть. – Я подхватил винтовку, и побежал по узкому шкафуту, поправляя тяжелую стальную каску образца шестьдесят восьмого года, которая постоянно съезжала на нос. Не подогнал в свое время внутренние ремешки, сейчас мешает. Да и кто знал, что она потребуется? -Прошу разрешения! – Я постучал по двери рубки. Второй раз за сегодняшнее утро. -Проси. Иди сюда, юнга. – Шкипер повернулся ко мне. – Думаешь, почему мы не преследуем людовоза? -Да, не понимаю. – У меня на самом деле все внутри переворачивается. – Мы можем догнать. Без проблем. Хоть они и прибавили хода, примерно на четыре узла, сейчас идут на двенадцати. И даже остановим, тоже не проблема. Но пираты убьют всех девчонок, им все равно один путь – на виселицу. Продажа людей карается смертной казнью, потому ей занимаются конченые отморозки. Смотри. – Шкипер подошел к большой карте. – Мы ведем этот корабль, у них радар так себе, наш же его держит вдвое дальше. Он идет сюда, другого хода у него нет, похоже, везет девчонок в Нью-Рино. В любом случае он пройдет мимо Клятой банки, и пройдет аккуратно, утром. Мы же сейчас обойдем ее отсюда. – Красный карандаш шкипера прошел по уже начерченному маршруту. – И встретим его утром, внезапно. И тогда у твоей девочки будет хоть какой-то шанс. Понял. – Так точно. – Я сглотнул комок в горле. -Иди на свой боевой пост. Пока будет объявлена готовность номер два. Выспитесь. Вероятно, тебе и Арсену придется участвовать в абордаже. Иди, юнга, вольно. – И меня вытолкали из рубки. Спустившись, я перехватил FN за ручку, так тащить удобнее, а то на ремне везде цепляется. В голове звенела мысль, одна, но набатом. Что будет с Сайорой?!!! Неважно, как она оказалась на этом корабле, сейчас главное, чтобы та самая внезапность сработала. 25 день четвертого месяца, 23 год ,04:43, пятница. Залив, примерно в семистах милях на северо-запад от Нью-Дели, около острова Клятая банка, приватир “Клото”. -Внимание! На “Катрун-Нада” приватир “Клото” приказывает вам остановиться для досмотра! – Снова на русском ревет рупор. До того кричал на английском и арабском. Мы выскочили внезапно, слева по борту от людолова. Они этого точно не ждали. От рева громкоговорителя на острове взлетели птицы, а на преследуемом корабле внезапно забегали люди. “Капля росы”, если перевести с арабского, ладная, симпатичная шхуна, попыталась прибавить хода до пятнадцати узлов, но “Клото”, как та самая богиня судьбы, резко обошел людовоза, и начал резать дистанцию. Рявкнули носовые установки, несколько снарядом вспухли дымными разрывами облачками разрывов на надстройке “Катрун-Нада”, сметя расчет каких-то небольших пушек. Снова залпы наших орудий, снова взрывы. -Леха, так надо! – Сжал мне плечо Юрий. – Не сметем большую часть команды и артиллерию – сами ляжем. А пока готовьте крючья! Звонко ударили наши ДШКМ, в сторону пиратского корабля полетели росчерки трассеров. Я заметил, что и снаряды, и тяжелые пули рвали верхнюю палубу и надстройки. Мы, надев кожаные краги, раскачивали крючья, сваренные из довольно толстой арматуры. И когда наш корабль выровнялся с пиратом, и начал нависать над его бортом, боцман скомандовал: -Крючья мечи! – И первый бросил свой. Арсен, я и еще один парень, молчаливый трюмный, метнули свои. Попали все, но зацепились серьезно Юрия и мой.
боцман намотал стальной тросик на горизонтальный шпиль, и включил его, натягивая при помощи Арсена трос. Я так же поступил со своим, и вскоре корабли гулко ударились бортами. – Крепи основные! – Гаркнул над головой громкоговоритель, и Юрий сбросил на палубу пирата два тяжелых швартовочных конца, после спрыгнув на палубу шкафута сам. – Абрдажной группе – вперед! На “Катрун-Нада” перескочили восемь парней в бронежилетах. Простых таких, спокойных. Русские, англичане, ирландец и два сирийца. Все головорезы еще те, еще с той Земли. Разделившись на две группы, они как-то очень резко, как капельки ртути, исчезли во внутренних помещениях корабля, раздались трескучие, приглушенные очереди. Пару раз грохнуло, пока мы обтягивали и вязали швартовы. -Юрий, ложись! – Оглянувшись, я увидел как за спиной боцмана появились две полуодетые, но вооруженные фигуры. И прикрывающие не видят, они практически под бортом.
FN-FAL
сам прыгнул к плечу, ударив короткими очередями, сметя обе фигуры с палубы, бросив их на нее неряшливыми кучами. Боцман, стремительным, длинным прыжком укрывшийся за кнехтами, осторожно выглянул, и показал мне большой палец. И как-то внезапно все кончилось. На “Катрун-Нада” по штормтрапу спустился шкипер, исчез в трюме. Потом громкоговоритель “Клото” ожил.
С похолодевшим сердцем я спустился вслед за шкипером, точнее, сейчас командиром корабля. -Иди за мной. – Один из парней абордажной команды пошел впереди, а я на ватных ногах за ним. Узкий коридор, пара тел в нем. Большая каюта, войдя в которую абордажник шагнул влево, пропуская меня. Тяжелый запах пороха, крови и внутренностей. Командир, молчаливо стоящий посреди каюты. И тела девушек, лежащие на палубе этой каюты, в лужах этой самой крови. Единственная блондинка среди них, чью спину перечеркнули несколько окровавленных ран. Толстая коса в луже крови. Я понял, что ноги меня не держат, и упал на колени рядом, прямо в кровавую лужу. -Сайора, – голоса нет, только хрип. – Сайорка, ты как так могла, – я взял ее какое-то совсем другое плечо, потянул на себя. И заржал, запрокинув голову. -Не она! Боже, это не она, – размазывая по лицу слезы пополам с кровью неизвестной девушки, и плакал и смеялся. До тех пор, пока не огреб хорошую оплеуху от командира, и не был им отправлен на палубу, но почему-то к такой-то матери. Встав, давя ботинками звенящие и катающиеся гильзы, я с трудом пошел к выходу, получив пару одобряющих тычков от абордажников. -Командир, живая! – Один из абордажников буквально из кучи тел достал молоденькую негритянку. Расталкивая всех, к девчонке коршуном бросился док. А я пошел наверх, таща свою винтовку за рукоять переноски. Внезапно она, пистолет, каска и запасные магазины показались чудовищной тяжестью, я едва ноги переставлял. Выйдя на верхнюю палубу, практически рухнул на свернутый кольцами толстый канат, пеньковый, пахнущий какой-то смолой. -Ты как? – Рядом уселся Юрий. Положил мне под ноги две винтовки и пару разгрузок, бросил мне на колени пачку наличности. На мой недоуменный взгляд пояснил. – Твои, с той парочки, которых ты застрелил. Ничего, абордажники проспали, так что чистый твой трофей. Надо бы еще их каюту найти, там тоже шматье твое. Но это попозже. Так как?
Откинувшись на горячее железо кнехта, я ногой пошевелил трофейные винтовки. – Точно мои? -Твои, твои. Немка, G3 и испанка “Cetme С”. В принципе, одно и тоже, немцы свою по испанской лицухе делают,даже магазины друг от друга подходят. Пистолеты “Глоки” семнадцатые, все новее и совершеннее, чем твои ТТ. И денег около пяти тысяч. Не переживай, все твое честное, законно добытое. Если призовой корабль и его груз делят на команду, то личное оружие, бабки и прочее тряпье добыча абордажников. Купишь своей девчонке какой-нибудь подарок, в честь ее нового дня рождения. Надо же, как бывает, – Боцман покачал головой. Из двери тамбура выскочил один из абордажников. -У кого четвертая отрицательная? – Обратился
он ко мне. – Док сказал, у кого-то из новичков. -У Арсена. – Я показал на опершегося на леера армянина.- У него четвертая. – Парень, мухой сюда! Срочно кровь девчонке требуется. – И абордажник утащил армянина вниз, к раненой девушке. Надеюсь, ее хоть вынесли из той расстрельной комнаты. Сволочь тот пулеметчик, валяющийся около каюты с девушками. Оживить бы его, и утопить. Выродок, чтобы на том свете сковорода ему побольше досталась. Потихоньку все наладилось. Тела работорговцев выволокли на верхнюю палубу, сфотографировали, и выбросили за борт. Убитых девушек тоже вынесли, и накрыли тела чистой материей. И из другого трюма вынесли два десятка тел парней и молодых мужиков, бывших здоровыми и сильными. Эти не девчонки, прикованы были. Пришлось мне болгаркой поработать. Как не облевался, не пойму. Тоже расстреляли, уроды. Никто не выжил, из пулемета в упор. Как сказал Юрий, будем хоронить и девушек, и парней в море. Раненая девушка была перенесена наверх, в тенек. Доктор крутился около нее, но с каждой минутой все чаще смотрел в небо на север. -Чего он? – Я негромко спросил у боцмана. -Вертолет ждет. Вызвали, Орден выслал санитарную вертушку. Скоро прибудет, минут через тридцать. – Юрий поглядел на часы. Потом на лежащего в тенечке армянина. – Арсен, ты как? -Голова кружится, а так нормально. – Парень поправил на лбу мешочек со льдом. – Вроде сдал немного, с поллитра, а голова кругом пошла. -Зато у тебя сестренка новая появилась. – Я усмехнулся. Сейчас потихоньку приходил в себя, и задавал себе один вопрос. Если бы я не углядел этих девчонок, то они были бы живы. Не выдержал, и спросил у Юрия. -Не забивай голову. Рабыни долго здесь не живут. Их не в Нью-Рино везли, а на рабский рынок, в Джохар-Юрт. Там девчонки стоят недорого, бросовый товар. Дорого стоит мужик, молодой и сильный, который пахать может. А девчонка что, разве трахнуть, ну тесто замесить. Не живут долго рабыни здесь, выкупать таких некому, только для черной работы, ну и для всяких пастухов, дурь согнать. Наиграются, потом, скорее всего, кончат. Или сбегут девчонки, сгинут в горах или джунглях. Или в бордель продадут, а там тоже рабыни живут мало, года два-три. Подсадят на наркоту, и сгорают. Очень мало шансов попасть к хорошему хозяину, или то, что Орден выкупит, себе на Остров работать. С индианками и арабочками Орден вообще не возится, покупает только негритянок. Тут, по крайней мере, ты им шанс дал. -Очень маленький шанс. – Я поглядел на девичьи тела. Передернул плечами от пробежавшего по шкуре мороза. Никогда такого не видел, только в телевизоре. Арсен, кстати, спокоен. Но он, по его словам, переселенец из пограничных с Арменией районов Азербайджана, из армянского села. Бежали, когда развалился Советский Союз, в Ташкент, причем сумели сбежать не все, почти все село сгинуло. Да и не бежали, прорывались с боем. Так что, он такое уже видал, но все равно сидит, такой же хмурый, как и я. Погибшие девушки были все как одна молодые, достаточно симпатичные. Большинство светлокожие, негритянок примерно треть. Впрочем, тут места в основном индо-арабские, Дагомея юго-западнее, а свободная Африканская Республика, которая фактически является английской колонией, западнее намного. Глубоко вздохнув, я подхватил трофеи, и отправился на “Клото”. Нужно штаны застирать, и рожу умыть. Все в крови. Или наоборот, умыть лицо и отстирать брюки. Я здесь пока все едино не нужен, тут процесс отлажен. Видно, что не первый раз этим занимаются. Умыванием ограничиться не получилось, пришлось мыться полностью. Как так умудрился в крови несчастной девчонки перемазаться, сам не понимаю. Единственно, что греет душу – отомстили за них. Всех работорговцев кончили, за исключением одного моториста. Забился в машинном отделении, но нашли. Сейчас сидит связанный возле мачты, его на вертолете отправят вместе с раненой девушкой. Лишь бы девчонка выжила, хотя бы только она. После того, как замочил в резко покрасневшей воде брюки, решил посмотреть, что мне досталось в трофеях. Интересно ведь, аж зудит. В первую очередь осмотрел винтовки. Не новые, точнее, немка прилично свежее, чем испанская, практически новая. Но так, вроде, вполне нормальные. Заряжаются немного по-другому, нежелиFN-FAL
, но разобрался, ничего сложного. Пистолеты, разрядив, убрал в сумку. Посоветуюсь с Янгом, когда вернусь, может и стоит вместо ТТ носить. В подвесных было по четыре магазина к винтовкам, по три запасных к магазинам, и по две какие-то гранаты. Вроде как пластиковые, я их сразу отложил в картонную коробку, и убрал подальше от греха. Потом попрошу Виктора из первой абордажной, расскажет, что и как. Переодевшись, вышел на верхнюю палубу, уже без каски. Боевую тревогу отменили, приказали готовиться к авральным работам. И ответственному за прием-заправку вертолета готовиться. Вертолет сначала был крохотной точкой, но потом быстро увеличился, и вскоре приземлился на Клятую банку. На “Клото” ему было не сесть, на призовой корабль тем более. Так что с приватира спустили “Зодиаки”, на один погрузили раненую девушку, на остальные бочки с вертолетным керосином, и повезли к берегу. А мы с боцманом стали набирать камни в мешки, для груза. Сволочи, сколько народу изничтожили! Через сорок минут “Белл”, который “Ирокез” и вроде как ветеран еще вьетнамской войны, взлетел с острова, и, набирая высоту, ушел на север, унося с собой раненую девушку и скованного наручниками работорговца. А мы на призовом корабле, который “Клото” отвел от острова подальше, на глубину, готовили тела погибших к захоронению. Тоже, особо не разготовишься, материала на саван набрать не получилось, а оставлять тела на такой жаре – нельзя. И потому надевали на тела чистые джутовые мешки, благо они большие, еще мешок с камнями привязывали к ногам. Жутко, молодые девушки и парни, а их увязываем в такие саваны. Рядом плотник сколотил пару лотков, по которым будем отправлять в последний путь бедолаг. Шкипер прочитал отходную молитву, и мы начали похороны. Блин, как мне было страшно, не передать. Недавно живых парней и девушек укладывали на лоток, два шага к борту, наклон – и тело летит вниз. Всплеск, и только круги на воде. И здешние чайки над головой, орут и летают кругами. Хорошо хоть рыб не было, крупных. Никто на глазах тела не рвал. Но все когда-либо заканчивается, закончилось и это. – Команда, смирно! Минута молчания! – Шкипер вытянулся, отдавая честь погибшим. – Вольно! Старший помощник, занести место погребения в бортовой журнал. Боцман – организовать осмотр и уборку помещений “Катрун-Нада” силами своей и абордажной команды, старшему механику осмотреть машины и механизму приза, и доложить о состоянии и повреждениях. Команде – разойдись! – Так, пошли, вооружаем пожарные шланги, и заливаем палубу водой, где есть кровь. Сначала внутренние помещения, потом верхняя палуба. Погнали, парни! – Юрий открыл ящик, и выволок длинный брезентовый рукав. – Держи! Я принял пожарный шланг, и началась уборка корабля. Замывали кровь, сметали гильзы и битое стекло, закрывали разбитые иллюминаторы фанерными щитами. Возились до самой ночи, в конце концов это стало казаться просто работой. -Все, шабаш. Вроде как все более-менее. – Юрий вытащил небольшую рацию, и вызвал шкипера. – Скип – боцману. Прием. -Боцман, – Шкиперу. Что у вас там? Прием. – Командир, предварительная уборка приза закончена. Прошу разрешения закончить работы на сегодня. Прием.
его хабар. Отбой связи. – И шкипер отключился.
Боцман усмехнулся, и ткнул меня в плечо. Вообще, постепенно в команде начинает проявляться все больше и больше оптимизма и благодушия именно по отношению ко мне. Хотя при чем тут я, особо не понимаю. Тем более, что ошибся, обознался. Последнее я пробормотал вслух, идя вслед за мурлыкающим какую-то протяжную песенку командиром второй абордажной группы, Саидом. Точнее, шейхом Саидом. Младший сын одного из настоящих шейхов, офицер сирийской армии, получивший личное оружие из рук Ассада, и вынужденный перейти в другой мир со своей семьей. Я мало что знаю про эту команду вообще, про Саида в частности, но знаю, что он уничтожил каких-то ваххабитских проповедников, которые вели подрывную деятельность у него в родном селе. Уничтожил вместе с боевиками, которые убили его отца, старшего брата и большую часть семьи. После чего перешел сюда, на эту землю, вроде чтобы не давать повода ваххабитам обвинять его покровителя, Ассада, в том, что тот защищает Саида. Служить в РА Саид не то, чтобы не захотел, он, как и большинство экипажа “Клото” резервист ПРА. Он вообще не захотел служить, ушел на вольные хлеба. Семья у него живет на границе ПРА и Московского протекторатов, а сам Саид балдеет, рассекая здешние воды на “Клото”. – Ты обнаружил работорговцев. Благодаря тебе мы в прибыли. Так что все нормально. Ты еще премию получишь от Ордена, за двух уничтоженных пиратов. И долю от стоимости “Капли росы”. Хорошая шхуна, я ее облазил от машинного отделения до ходовой рубки. Очень хорошая. – Практически без акцента сказавший это по-русски Саид толкнул перечеркнутую очередью дверь. – Давай, трофейничай. Дело приятное и полезное. Главное, не торопись, мы здесь на ночевку встанем. Питание сейчас врубят, так что свет будет. И, пританцовывая и напевая, ушел. А я стоял на пороге небольшой каюты. Ба, да тут несколько больших фотографий голливудских актрис на стенах. Нет, не актрисы, а календарь “Десять лет легкой пехоты РА”. Надо же, что здесь наши учудили, красивых девчонок сняли практически голышом с автоматами и пулеметами. Три роскошные блондинки, второй, четвертый и восьмой месяцы. Блин, вот это деление месяцев по номерам непривычно, впрочем, в этом тоже есть особый кайф. Сразу понятно, что другой мир. В каюте, кстати, на удивление чисто. И в шкафу, разделенном на две половинки, и на столе, верхняя кровать аккуратно заправлена, и еще на защелку поднята, чтобы на нижнем диване сидеть можно было. Под диваном белье со второй кровати, какие-то вещи в сумках. Подняв первую, я удивился ее тяжести. Заинтересовавшись, я вытащил сумку. Ого, в ней, похоже, оружие. Два довольно больших ящичка из красивого дерева, в которых, как оказалось, лежали массивные револьверы, оба вороненые, с ореховыми рукоятями. -Ого! – Я взял один в руку. – Тяжелый! “Смит-Вессон”, сорок четвертый магнум. Ничего себе! – Покрутив револьвер в руке, я откинул в сторону серый барабан. Вложив барабан на место, положил револьвер на стол. – Надо же! А этот? – Я открыл второй ящичек. В этом тоже был револьвер, но другой. Тоже тяжеленный, тоже сорок четвертого калибра, но без самовзвода, одинарного действия, и барабан не откидывался для перезарядки. -“Ругер”, “Супер блэкхоук”. – Прочитал я в паспорте, покачивая тяжелым пистолетом в руке. – Ничего себе, машинки. Из них вообще стреляли? Или для красоты держали? Что еще тут есть? Еще в сумке лежали упаковки патронов сорок четвертого калибра для револьвера, и для охотничьей винтовки, калибром “четыреста пятьдесят восемь Винчестер магнум”. Винтовка, “Винчестер Семьдесят”, стояла в шкафу, рядом с другой, тоже охотничьей, “Ремингтоном Семьсот”, но эта была гораздо скромнее калибром, триста восемь винчестер. Обе винтовки с простыми нерегулируемыми прицелами. Но на обе еще оптика ставится, наверное, есть где-то здесь. Еще стояла “Cetme С”, такая же как и та, что сейчас висела у меня в каюте, похоже, была просто запасной, и принадлежала второму из тех, кого я застрелил. И еще одна, тоже автоматическая, М14. Тоже не новая, деревянное ложа основательно потерто, но при этом винтовка была с оптикой. Рядышком в пластиковом пакете лежали запасные магазины к обеим винтовкам. Снаряженные, что интересно. Вообще, у меня все автоматические винтовки под .308 винчестер. И пулемет под этот же калибр. Унификация, однако. Вообще, обитатели кают были явно не бедные. Меня захватило это весьма приятное занятие – мародерка, и я долго рылся в каюте. Нашел запасной “Глок-17”, новенький, с парочкой дополнительных магазинов. Несколько армейских американских упаковок с патронами, для автоматических винтовок. Не демидовских, а именно заленточных, выпущенных для армии США. Десяток пачек патронов девять на девятнадцать, уже демидовских, тоже неплохо так, пять сотен запасных. Бинокль, два оптических прицела “Льюпольд”, тоже американских. Я их сейчас даже трогать не стал, все равно ничего в оптике не понимаю. Просто выложил на стол, к револьверам. Картонная коробка с гранатами в ячейках, среди которых как раз четыре штуки не хватает. Гранаты французские, как оказалось. Мне абордажники сказали, что это фугасного действия, наступательные. Оставлю, в крайнем случае рыбу глушить пойдет. Нашел под матрасом, в дальнем углу, початую и непочатую упаковку анаши, убрал. Надо оставить, наверное, как вещдок, почти килограмм наркоты. Пару ноутбуков, небольшой цифровой фотоаппарат, бумбокс с DVD-плеером, подключенный к бумбоксу небольшой плоский телевизор, вроде как с жидкокристаллическим экраном. Гора хорошей одежды, армейской и полувоенной, пусть мне не по размеру, маловата, но Сайорка сможет на себя и Нигору перешить. У нее насчет шитья руки золотые. Или, по крайней мере, можно обменять, наверняка есть магазины секонд-хенда. Немного обуви, но ее я брать не стал. Ношенная, да и тоже маловата. Оставил в шкафу, с пользованным бельем. И самое интересное. В углу шкафа поднималась доска. И там лежали два бумажных свертка. В одном сотня монеток по двадцать экю, в другом восемь слитков Банка ордена по пятьдесят грамм. Совсем неплохо, шесть тысяч экю. Очень здорово, мне этот рейс отбил те деньги, которые я потратил на оружие и машину. И даже в прибыли остался, может, и на переезд на тот берег хватит. -Привет. Как успехи? – В открытую дверь заглянул Арсен. -Да вот, собираю. – Я кивнул на две большие армейские сумки, которые тоже нашел здесь, и в которые я упаковал шмотки, плюс две картонные коробки, в которые упаковал электронику. За коробками пришлось сбегать на поклон к коку, который был ко мне на удивление благосклонен, даже пару сэндвичей дал с собой. – Надо перетаскивать потихоньку. Надо же, повезло как. -Ну да, повезло. Я, например, даже не подумал за винтовку взяться. – Арсен взял сумку с одеждой. – Давай помогу. А то замаешься таскать. -Спасибо. – Я подхватил вторую сумку. – Блин, сейчас хорошо, а как вспомню, что в той комнате, с расстрелянными девушками испытал – жутко становиться. -Да уж, не дай бог. – Выволакивая сумку из каюты, кивнул Арсен. – Кстати, шкиперу вроде как эта шхуна очень понравилась. И Саиду тоже. Не хотят продавать, Саид хочет выкупить часть доли, у команды, стать совладельцем, а шкипер получит на нее патент. Будет эскадра приватиров. -А что, красивая шхуна. Знаешь, я думал что она арабская, название-то арабское. А оказалось, европейцы. – Среди пиратов не было ни одного черного или мусульманина. Это специально проверяли, обрезанных не было. Сплошь европейцы. Причем не бедные европейцы. Похоже, какие-то любители острых ощущений, причем состоятельные любители. Были.- Только подлатать придется. Здорово ей надстройки поколупали. – Там шкипер уже с альбомом и карандашом бегал, вроде как есть места для установки 70к и ЗУ-23. Жалко только, что они в Одессу или Береговой пока не собираются, придется идти в Порто-Франко, там будут переоформлять “Каплю”, и получать патент. – Арсен поставил сумку у борта, рядом со сброшенным штормтрапом. – Пошли, перетащим все сюда сразу, и потом кто-то будет тянуть наверх, а кто-то будет здесь привязывать сумки. Вот коробки как привяжем, не понимаю. – Не проблема, у Юрия есть такие сетки, для подъема грузов. Одолжит на пару подъемов. – Я сгрузил сумку, и пошел обратно. Надо перетащить все сейчас, утром уже мне здесь делать будет нечего, время на разграбление закончится. Вон, абордажники тоже груду вещей собрали. 27 день четвертого месяца, 23 год ,09:14, воскресенье. Нью-Дели, приватир “Клото”. – Так, не спите! – Юрий проверил бросательный конец. Ну, такую бечевку с грузом, которая бросается на берег, и за нее привязывается сначала проводник, веревка потолще, а потом и шватровный конец, толстый канат.- В принципе, привязаться не проблема, но под ногами не толкайтесь. Мы стояли на шкафуте, кроме того, абордажники готовились швартоваться на баке и на юте. Нас с Арсеном Юрий построил вообще для того, чтобы не расслаблялись. До Нью-Дели дошли спокойно, разве нас боцман опять на всяких палубных работах гонять начал. Находил всякие места, которые надо было срочно красить, или наоборот, срочно счищать старую краску. А потом снова красить. “Капля росы” шла за нами, сейчас она бросила якорь на стоянке на внешнем рейде. Шкипер решил, что не стоит платить портовый сбор за призовой корабль. На ней остались Саид со своей группой, и второй механик. Нам с Арсеном выдали по три тысячи из трофейной корабельной кассы, плюс шкипер выдал чеки в Русский Промышленный банк, на пять тысяч экю каждому. Это наша доля за участие в захвате трофея. Неплохо, право слово. Теперь понятно, на что живет достаточно большой экипаж приватира. “Клото” большую часть времени проводит как обычный сухогруз, занимаясь фрахтами, добывая удобрения, возя экспедиции Ордена. Но два-три вот таких проишествия в год приносят весьма немалую долю дохода для личного состава. Саид обмолвился, что недавно брали штурмом деревню на каком-то острове, мужики которой приловчились на своих баркасах грабить и топить рыбаков. Так они только за убитых при артобстреле получили пятьдесят с чем-то тысяч экю премии от Ордена. Пиратство жителями этой деревни было доказано, равно как и содействие пиратам, и потому Орден платил просто за голову, не разбираясь, мужик ли или женщина. Плюс пленные, которых продали Конфедератам. Плюс оружие, лодки, двигатели, сети. Арсеньев со своим суперкарго выгребают все, не оставляя гвоздя ржавого в таких местах. Меня покоробило было то, что Саид спокойно рассказал об убитых детях в этой деревне. На что тот совершенно спокойно сходил к себе в каюту, и принес ноутбук, где прокрутил мне и Арсену фотографии, на которых эти дети позировали рядом с убитыми рыбаками. – Из детеныша акулы вырастет акула.- Спокойно заключил Саид, закрывая ноут. – Орден не платит за детей, мы не берем за них деньги. Но это хоть и малолетние, но пираты. Так что не удивляйся. Видели бы вы, сколько всякой мелочи, снятой с рыбаков, мы нашли в обычных хижинах. Тут каждая такая деревня примерно как Тортуга на той Земле, место, где живут пираты. Единственное, живых детей мы передали в приют Святой Магдолены, на Мыс. Там из них за время обучения всякую дурь из головы выбивают, в том числе и розгами. Ну, и дают какую-то специальность, в основном для парней водителей грузовиков, а для девушек сестер милосердия. Самые востребованные в тех краях специальности. После швартовки мы, я и Арсен, с разрешения шкипера, сошли на берег. Все, наш контракт окончен, но, поскольку мы вместе с “Клото” пойдем в Порто-Франко, то Арсеньев разрешил мне пока не забирать трофеи. Так и остались лежать в каюте. Таскать такую груду вещей туда-сюда впустую не самое лучшее занятие.
с трапа сбежал боцман. – Знаю что не прощаемся, и вы еще с семьями на тот берег поедете, но не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Вот, держи, на память. Знаю что мелочь, зато вещь хорошая, боцману без нее никак. А эта для флота ФРГ делалась, вечная штука. И это, нужна будет помощь, и если я буду рядом – обращайся. И Юрий вложил мне в руку большой складной нож. С одной стороны у него было мощное лезвие, для резки веревок, а с другой толстенное шило-свайка, для того, чтобы переплетать канаты и вязать на них петли-оганы. -Спасибо. – Поблагодарил я. – Пригодиться точно, в любом случае постараюсь себе лодку купить. -Давайте, вон, вас ждут. – Боцман подтолкнул меня и Арсена в сторону проходной. -Это, вот. – Я вытащил из кармана пластиковый кругляш. Валяется полтинник уже пару недель. – Примета плохая. – И вложил пятидесятицентовик боцману в руку. – До свидания! -До встречи. – Усмехнулись сзади, но мне уже было не до этого. Бегом взбежав вверх, бросил сумку и винтовку на землю, и подхватил в объятия смущенную, теплую, любимую, живую девушку, закрутив ее вокруг себя, и осыпая поцелуями. -Это, вот. – Я вытащил из кармана пластиковый кругляш. Валяется полтинник уже пару недель. – Примета плохая. – И вложил пятидесятицентовик боцману в руку. – До свидания! -До встречи. – Усмехнулись сзади, но мне уже было не до этого. Потому что я взбежал вверх, бросил сумку и винтовку на землю, и подхватил в объятия смущенную, теплую, любимую, живую девушку, закрутив ее вокруг себя, и осыпая поцелуями.