Стена
Шрифт:
– - Спасибо... Спасибо, Саш!
– - даже не пытаясь сдерживаться, завопила Настасья, -- Спасибо-спасибо-спасибо! Спасибо тебе, спасибо!
Истошно громкий, искренне радостный девчачий крик оглушительным эхом прокатился во все восемь тоннелей. Не веря, что её желание всё-таки осуществится, что отказ Саши был дан им просто из-за волнения, девочка не могла сдержать слёз. Закрывая лицо рукой, снова густо краснея, на сей раз от радости, с трудом удержав себя от того, чтобы не кинуться обнимать Сашу, переполняемая эмоциями Тася снова неразборчиво забалаболила о чём-то на английском с пограничником. Не понимая, что она говорит, Александр поспешил поскорее остудить её пыл:
– - Слушай, но у меня даже паспорта с собой
– - Да пофиг!
– - вытирая слёзы в глазах, выпалила азовчанка, -- Паша и так пропустит.
– - Чего?
Удивлённый таким поворотом, Саши снова испуганно уставился на солдата.
– - А разве...
– - И потом, ты и так уже пришёл -- неожиданно добавила она.
– - В смысле?
– - лицо Александра перекосило: что это значит -- уже? Он что... уже в Колонии?
– - Граница начинается от конца тех тоннелей -- показала Настасья в сторону, откуда он пришёл, -- А ты сейчас метрах в пяти оттуда. Формально ты уже пересёк её.
– - Ээээ...
Услышав подобное замечание, Александр даже не знал, чем ответить: честно говоря, он представлял, что всё это будет как-то поторжественней, да и посерьёзней -- с демонстрацией удостоверения личности, полной проверкой на предмет наркотиков и взрывчатых веществ, а не просто свалившись со служебного помоста, а штамп будет в паспорте, а не на голове -- шишкой. Однако то, с каким покерфэйсом на него глядел Павел, лишь подтверждало слова Настасьи, и северянин поверил ей. В конце концов осознав, что впервые за все свои недолгие семнадцать лет и десять месяцев оказался в другом, отличном от России, государстве, Саша попытался понять, что же от этого чувствует. Странное, незнакомое прежде ощущение слегка покалывало ноги, воздух вокруг начал казаться чуть более влажным и холодным. Холодок, пробежавший по ногам, плавно перетёк в ощущение необычной лёгкости и в то же время скованности. Ни страха, ни дрожи, никакой смелости или бесстрашия -- он просто сделал это. Как будто это что-то совершенно обыденное.
– - I hope, you admit us?
– - обратилась она к Павлу.
– - Pass on, miss -- удовлетворительно, с ноткой недоверия в голосе кивнул солдат, после чего, повернувшись к Александру, добавил -- And you.
Сперва не поняв, что это обращаются к нему, Саша ещё пару секунд как дурак стоял, вопросительно тыча указательным пальцем в грудь, на что Настасья весело ухватила своего компаньона по вылазке домой за руку и с силой, упираясь ногами в деревянные шпалы, потащила вслед за собою. Удивлённо наблюдая, как мимо взгляда проносится, совершенно никак при этом на них не реагируя, верный страж границы, Саше становилось немного не по себе. Даже не верится: теперь он в Азовской Республике. За Стеной. По ту сторону.
– - Пошли, Саш!
– - начала подгонять его Настасья, -- Я ж не дотащу тебя одна, ну!
Внезапно осознав, что такая миниатюрная представительница прекрасного пола просто не сможет тянуть его, как какое-нибудь вьючное животное, Саша поспешил освободиться от её рук и просто не спеша пошёл рядом. Лёгкое покалывание, исходящее от оставшихся на запястье следов Настасьиных ногтей, заставило северянина начать рыскать по карманам в поисках фонаря и вскоре новый, гораздо более мощный луч света осветил чёрный тоннель.
– - Ты забыла, -- неуверенно сказал Саша, -- Когда уходила.
– - Я не забыла, -- заметила она, -- А то как бы ты потом выбрался с "Театральной"?
"Что ж, логично" -- подумал парень.
– - Так куда мы идём?
– - Сейчас мы движемся в сторону "Парка имени Горького" -- рассказала Настасья, -- Станция оказалась на нашей стороне, пути тоже шли до "Вокзала", но власти посчитали, что рентабельней её будет просто закрыть. Теперь там разместился обычный рынок.
Немного удивлённый таким раскладом вещей Саша всё же не особо удивился тому, что случилось со станцией метро на Юге -- в конце
концов, не пропадать же площади.– - Так... так ты попала в Россию?
– - помахав фонарём, спросил он у Настасьи.
– - Ну да.
– - А Паша этот?
– - неуверенно оглянувшись назад, спросил Саша чуть тише, -- Это он тебя сюда пропустил?
– - Типа того -- пожала плечами гражданка Колонии, -- Мы с ним раньше в одной школе учились, только он на пару лет старше. В любом случае, он меня знает, поэтому пропускает свободно.
– - А ничего, что ты можешь просто дать дёру в Россию?
– - из интереса спросил житель северной части города.
Искоса наблюдая за Настасьей, Саша заметил, как брови её резко нахмурились.
– - Давай не будем об этом...
– - с миленькими нотками гнева в голосе сказала она, -- Ты же, например, не идёшь со мной навсегда, верно?
– - Это другое дело, не сравнивай.
– - А в чём разница?
– - недоумевала Настасья, -- Граница одна и та же, государства тоже. Только сторону поменяешь -- так всё же, в чём?
Немного подумав, Александр понял, что будет лучше не развивать этот вопрос и молча уставил фонарь в темноту. Разнородное, несимметричное эхо их с Настасьей шагов громко отдавалось в холодном, влажном от общей сырости вокруг воздухе бесконечно длинного тоннеля. Ребристый, похожий изнутри на садовый шланг, впереди его кривая плавно уходила вниз, скрывая от любопытных глаз конец трубы. Покрывшиеся от долгого простоя налётом ржавчины рельсы слегка блестели редкими, ещё сохранившими свой первозданный блеск вкраплениями стали, а удерживаемые на бетонном настиле толстыми болтами деревянные шпалы кое-где уже начинали рассыпаться от влажности. Стараясь не оборачиваться, с трудом вдыхая холодный, сырой воздух, периодически ёжась от холода, Саша то и дело таращил свой пока что ещё напуганный взор то куда-то себе под ноги, то на идущую слева от него Настасью. Искоса наблюдая, насколько уверенно, расправив плечи, она мчится прямо вперёд, складывалось впечатление, что тот пограничник -- вообще единственный, кто встретится им на пути.
– - Кстати, пока не пришли -- неожиданно спросила Настасья, -- Ты какие языки хорошо знаешь?
Вопрос слегка насторожил Александра: по правде говоря, он не очень хорошо дружил с лингвистическим аспектом своего обучения в школе, хотя учителя и утверждали обратное. Если чтение примитивных текстов или прослушивание нетрудных упражнений на уроке английского для него не составляло проблем, то на то, чтобы изложить какую-то свою мысль на чуждом ему языке, Саше порой требовалось немало времени. К тому же, не раз наблюдая, насколько Настасья свободно говорит на английском, он уже не был уверен, что его знания можно оценить хотя бы как "хорошо".
– - Позволь дать совет -- не дожидаясь ответа, заговорила она снова, -- Старайся меньше говорить по-русски, особенно если видишь полицейских.
– - Это ещё с какого лешего?
– - удивлённо спросил Саша.
– - Ну знаешь, у нас тут укоренился такой стереотип: русскоговорящие, как правило... ну туповаты -- объяснила Тася и сразу поспешно поправилась, -- Ну просто если ты за два года тут не выучил ни одного языка, то у тебя явно не семи пядей во лбу! Не подумай плохого, просто это реально так. Я тому хороший пример: сейчас уже и на немецком, и на польском говорю... Кажется, несколько фраз на японском выучила...
Наблюдая, как Настасья пытается вспомнить, насколько расширился её языковой багаж, на душе у Саши становилось неспокойно: такое предвзятое отношение к его родной речи уже не очень хорошо говорило об Азовской Республике.
– - ... ну или ещё вариант -- беженец, -- добавила южанка, -- А с беженцем не всегда непонятно ещё: может, он вообще незаконно сюда попал...
– - Так, минутку -- услышав про букву закона, Саша сразу переполошился, -- Я что, и по вашим законам на лошадях с цыганами приехал?