Чтение онлайн

Время тянулось и во рту накапливалось мерзкое ощущение ржавчины, а в желудке сытая тяжесть. Сытость успокаивала и человеку стало казалось, в тоннеле никого нет и никогда не было. Все что слышал и якобы видел, ему померещилось.

Открытие перенаправила поток мыслей человека. Он прекратил облизывать пальцы, устало потер лоб, повздыхал и принялся размышлять, по детской безобразной привычке грызя ноготь большого пальца. Дурной привычка казалась не только человеку. Кому еще? Чтобы ответить, надо быть одним из тех, кто в темноте. Не прячется. Живет.

13.

–

Все-таки выпасли, - зло выдохнул Паха, поднимаясь с сырой земли.
– Один вон там шел...

...указал на едва заметный след. След-то - мысок сапога.

– ...Второй позади...

...от этого отпечатка и вовсе лишь трава примята.

– ...Третий с другой стороны...

...ветка не сломлена, но согнута. Ветер так не заплетет и сама тоже не перекрутиться.

Без малого второй час Паха и Чили шли по следу раненого фермера.

– А почему фермер?
– удивилась Чили. Как можно определить по следам человека кто он?

– Гусятники так не ходят. А уж в одиночку и вовсе редкость. Не умеют. Необучены. До первого леска доберутся и то с оглядкой. Про городских или еще откуда..., - Паха глянул на Чили, понимаешь о ком толкую? Девушка поняла. О тех кто не хера не смыслил, где оказался и не разумел что вокруг творится.
– ...вообще молчу. Их вороны заклюют, те не отобьются. Не вороны кто другой. Самоед стольких следов не оставит. Давно бы оторвался. Его на чистом лугу и то не всякий приметит. Потому фермер. Вроде все правильно делает, а как-то...

– Неправильно, - договорила Чили. Сама ничегошеньки не видела, хотя Паха подробно объяснял и показывал.

– Не чисто. Но не новичок, - Паха огляделся.
– Для новичка долго продержался. Чего он тут забыл? Деревень фермерских поблизости нет. А которые есть, в другой стороне.

Прошлись метров тридцать.

– Постреляли маленько, - указал Паха пулевое отверстие в дереве.
– Опять зацепили. Видишь, шаг левой короче стал, и еле опирается на ногу. Кровью по траве мазнул. Вровень с бедром.

Паха потоптался на месте, размышляя следовать ли дальше или свернуть. У фермера он рассчитывал разжиться кое-какими припасами. Может даже оружием. А то с одним стечкиным и ножом не больно по лесам и долам находишь. С другой стороны пасечники не тот народ, добычу упускать. Почувствовали слабину, не отстанут.

– Пройдем еще маленько. Все одно по пути, - принял Паха компромиссное решение.

Чили понятно, будь он один, уже бы мчался догонять. А вот с ней, подумает дважды.

Следы свернули к леску. Лесок, так себе, особо не спрячешься.

– Хочешь, земляники поешь пока, - указал он на усыпанный красной ягодой пригорочек.
– А я пробегусь.

– Опять кого-нибудь прикопали, - со знанием дела заметила Чили, любуясь рубиновой россыпью.

– Или вон ежевики попробуй.

Иссиня черные ягоды смотрелись диковинно. Такую Чили еще не видела.

– Она хоть съедобная?

– Вкуснее не знаю. Только под ноги смотри. Змеи.

Чисто в пахином духе. Поешь ягоды - но там змей полно, похлебай супца - в нем муди петушиные плавают!

– Я уж лучше красненькую...

– Тут она чистая, - развеял Паха сомнения девушки о ,,прикопали.
– Сладкая. И пахнет по настоящему...

Чили собрала горсточку. Ммммм! Ела бы и ела! Но остаться не согласилась.

– Я с тобой.

Паха не стал затевать спор. Время терять. Как там в сказке? Что мне делать с вредною бабой?

О том, что неосмотрительно поступила, увязавшись за Пахой девушка поняла, когда наткнулись на фермера. С тела срезали почти мясо. Над тем что осталось, трудились мухи и мураши.

– Как же он так?

Ответ красноречив. В черепе, во лбу, дырка. Хлопнули добро молодца промежду ясных очей. Но фермер еще не все. За ближайшим кустом лежал пасечник. Тоже освежеванный. Пасечника пукнули с макарова.

Паха что хорошая ищейка обежал вокруг.

– Не мог фермер таскаться по лесу с одним пистолетом.

– Может, потерял оружие?

– Оружие не теряют.

Припрятанное фермером, нашлось часа через два интенсивных поисков.

– Хитер бродяга, - восхитился Паха, извлекая из дупла ружье и вещмешок.

С нежностью погладил оружие по цевью. Тигр. Девятка.

– Чтобы этим не достался, - он порылся в поклаже.
– Патроны-то все расстрелял. Только где?

Ружья Паха упрятал обратно в дупло. До хороших времен. В вещмешке оказались спички, фляжка, кружка, в бумаге щепоть заварки, галет изрядно, сушеное мясо, одеяло из арсенала спасателей и граната. Это зачем прятать? Мог бы использовать. Клад особо не разживешься, но Паха решил его полностью экспроприировать. Понятно по уважительной причине. У них с Чили на двоих только пустые карманы, нож и стечкин с девятью патронами.

– Нельзя этого так оставлять. Без спросу. Нельзя их отпускать. Никак нельзя.

– Я с тобой, - опять вызвалась Чили. Страшно, а что делать? Неизвестность еще страшней.

– Уговор помнишь?

– Который по счету?

– Первый. Куда я, туда и ты.

– А как же!

Язва, - беззлобно восхитился Паха талантом соглашаться, но делать по-своему.

Не отстать от Пахи, надо умудриться. По лесу шурует, что птица по небу летит. Зазеваешься и след простыл, уметелил. Ни травины не примнет, ни ветки не сломит. Чили очень старалась не отставать. Уже получалось.

Поиски продолжались до вечера. Пасечников нагнали у берега безымянной речушки. Песчаный бережок убран в ивняк. Ласковая волна шлепает в коряги и камни. Так тихо, шепни, вся округа услышит.

Пасечники разложись рассупонились у маленького костра. Жарили мясо, попивали чаек, шутки шутили. Обычные люди.

Чили невольно сглотнула слюну. Не от голода. От знания, чье мясо жарят. К горлу подкатила тошнота.

Жди здесь, - тронул Паха ее за плечо и передал вещмешок.

Никакого чувства протеста или жалости у девушки не возникло.