Чтение онлайн

– Беги!
– подгонял Паха, на ходу выдирая кольцо из гранаты и швыряя назад, на удачу. Ему нужно выиграть эти метры у тасмана. Вне сомнений зверь жив. Тот, кто плохо сдыхал от пуль и ножа, вряд ли быстро загнется от клыков и когтей, пусть даже таких умелых бойцов как динго.

Взрыв приостановил тасмана, подбросил вверх, прошил осколками. Хищник упал и тут же поднялся, отряхнулся, разбрызгивая жижу из ран и, понесся, припадая перебитой лапой. Паха четко сознавал, из всех хитростей и уловок ему доступно только бегство. Он не может погибнуть, Чили достанется наблюдателю. И даже если не достанется, убежит, сколько протянет без него? День? Два? Три? У этого Мира слишком не ласковые

отношения с человеком.

Паха отцепил от пояса вторую гранату. То, что осколки могут покалечить или задеть его и Чили, сообразил в последний момент. С М3 шутки плохи.

Чили уже достигла остова транспортера. Оглянулась, теряя секунды.

– Вниз! Вниз! К опоре!
– проорал Паха.

Девушка послушалась и пропала из виду.

Вторая граната не причинила тасману вреда. Угодила в нору суслика. Столб осколков ушел в небо, прихватив за собой шмотья дерна. Тряхнуло землю. Зверь лишь возбужденно рыкнул.

В план бегства пришлось вносить корректировку. Если раньше Паха стремился достигнуть транспортера, то теперь забирал правей. Уводил тасмана за собой.

Отзвук тяжелых прыжков становился явственней. Тасман настигал. В догоняшках две ноги проигрывали четырем лапам. Паха швырнул автомат за спину, следом рюкзак Чили.... Легче бежать. Шагов десять расстояние уменьшалось не так скоро. Чем не выигрыш. Паха вложил в заключительный рывок остатки сил. Пять шагов.... Четыре... три.... На опережение, рыбкой, нырнул вперед.

Где-то рядом клацнули клыки тасмана. Тяжелое тело перелетело гряду и бухнулось на осыпь. Юзом пошло вниз, собирая волну мелкой породы. Зверь угодил в ловушку сыпучего грунта. Провалившись по брюхо, тасман пытался бежать, но увязал и сползая с породой по склону к обрыву. Каменный водопад ниспадал с пятидесяти метровой высоты в разлом, на скопище ржавого железа и бетона.

Паха развернулся в полете и приземлился на понягу. Освободил руки, перекрутился со спины на живот и заскользил по поверхности, выгребая, словно заправский серфингист. Цель его отнюдь не водного заплыва, лежащая на краю опора.

Чили спускалась не столь экзотично и впечатляюще. Съезжала, собирая задницей мелкую крошку. Она была уже возле самой опоры и в метре от падения.

Стальная стрела лежала на боку, далеко выдвинувшись над краем. На чем держалась? Честного слова и того много.

– Залезай!
– скомандовал Паха.

– Паша!
– кричала ему Чили, в отчаянии.

– Цепляйся!

Она ухватилась за отогнутый стальной угольник, подтянулась как за перила.

Пахин заплыв грозил закончится не столь удачно. Обрыв ближе, чем опора. Рискуя ускорить скольжение, он подобрался и скакнул вперед отшвырнув понягу. Но и этого не достаточно. Слишком велико расстояние, но Паха не сдавался.

– Пашааааааа!
– надрывалась Чили, наблюдая за его отчаянной борьбой выжить.

Тасман брал силой, неутомимо таранил сыпучий грунт, как таранят снег ездовые собаки. Он видел цель и она ему важна. Важнее быть не могло. Человек, убивший тасмана, должен умереть и умрет.

Пахин расчет взобраться на опору, пройти до траверсы с изоляторами и по обвисшим проводам спустится чуть ниже. Прыгнуть с двадцати метровой высоты в воду карьера. Все-таки двадцать не полста. Оставалось до опоры добраться.

Уже срываясь в обрыв, Паха в отчаянии дотянулся до провисшего троса, по обезьяне качнулся вперед, перецепился за тавр, не мешкая выполнил выход силой, взобрался и сев верхом, перевел дух.

– Паша, - всхлипнула перепуганная Чили. Она походила на крошечного воробья. Посерела от переживаний, сжалась в комочек.

– Все хорошо, - заверил Паха.

Просто отлично. Лучше и быть не могло. Скрежетало

и стонало железо, опора подрагивала и вихлялась угрожая сковырнутся под собственным весом. Вес двоих людей устойчивости ей не прибавил.

Громко клацнули о металл клыки. Тасман повис в мертвой хватке. Конструкция по-стариковски закряхтела, теряя горизонталь.

– Туда!
– подхватился Паха, протянул руку девушке и заставил подняться.
– Вниз не смотри! Не смотри! Перед собой...

– Я...

– Шаг!

– Я....

– Еще! Еще!
– подгонял Паха.

В синем небе по облакам... К колеснице солнца.... Адреналин кипятит кровь. Но не звучат слова, и почти нет дыхания. Лишь стучит заходиться сердце...

Тасман дергался раз за разом, расшатывая опору собственным весом. Упускать человека он не собирался.

Уже вот-вот... Уже почти... Несколько шажочков до траверсы... Шажочек раз! Шажочек.... Плавно ускоряясь, опора пошла вниз.

– Прыгаем!
– выкрикнул Паха команду и оттолкнулся.

Из двоих меньше повезло Пахе, больно шмякнулся об воду. Чили сумела войти столбиком. Не зря же практиковалась дома.

Двадцать минут барахтанья и они выползли на берег с лежбищем кроков. Хищники подались прочь образуя круг возле людей.

Отдышались, отплевались. Паха оглядел Чили, покрутив во все стороны.

– Цела?

– Да.

– Точно? Нигде не ударилась?

– Тут, - постучала она пальцем в висок.

– Не страшно, - улыбнулся ей Паха и похвалил.
– А ты молодец.

Молодца потряхивало. От стресса зуб на зуб не попадал.

– Пошли, - потянул он девушку за собой.

– А куда?
– все еще всхлипывала Чили.

– Куда и шли. В Байдаху. Не так и далеко осталось.

– У нас ничего нет, - заметила она.

Спора нет, вид они имели жалкий и это мягко сказано, а запасами располагали - в карманах уместились и то не во всех.

– Ну, что-то же есть, - указал Паха на стечкина на её поясе.

*** Город. Подземка.

Вы просто не понимаете скудным умишком и не представляете убогоньким воображение что такое темнота. Абсолютная. Непроглядная. Без малейшего оттенка серого, означающего где-то за ней существует свет, бессильный пробиться сквозь бесконечную толщу мрака, и потому, здесь, сейчас вокруг темнота. В первозданной ипостаси. Человек боялся темноты. Он боялся саму темноту, боялся сокрытого темнотой, боялся того что в темноте присутствует. И если темнота вокруг человека являлась квинтэссенцией непроглядности, то испытываемые человеком чувства являлись квинтэссенцией ужаса... А ведь когда-то он любил темноту. Он и его женщина. Для него темнота была спасением. Он решался быть более самостоятельным, мужественным, не страшился действовать, не страшился последствий действий. Женщине темнота предавала эпатажности, делала раскованней, отзывчивей на свои и его желания. Они много экспериментировали, не признавая в экспериментах табу и запретов. То, что непременно бы выдал свет, надежно прятала темнота. Она хранила их многие тайны. О! Им было что хранить! Было! Но чего опасаться, когда за них темнота - союзник, учитель и покровитель. Учитель более всего. Человек учился чувствовать свое тело и тело своей женщины, не полагаясь только на зрение. Подключал обоняние, осязание, тактильное восприятие. Контролировал её и свое дыхание, не стеснялся проявлять эмоции, иногда слишком бурно. Не сторонился запахов, необычных и острых, и не пугался их вкуса. Женщина подчинялась ему и в то же время проявляла достаточную самостоятельность, даже нахальство. Разве тогда темнота было иной, чем сейчас? Или это только место?