Чтение онлайн

– Ну-у-у, так сразу и не скажешь. Наверное, не покончил бы с собой. Хотя, мне потом не будет стыдно, это уж точно.

– О, – выдохнул Толстяк. – Лучше и не придумаешь.

– А о чем рассказ? – спросил я.

– Скоро узнаешь.

Толстяк немного помолчал, заулыбался.

– Кстати, а у тебя как с девчонками? – Он застал меня врасплох, поэтому я, не задумываясь, соврал: – Да встречался с несколькими, так, ничего серьезного. А что?

– Да у Прилипалы вот гормоны играют, может, познакомишь его с кем-нибудь, выведешь, так сказать, на случку.

– Пошел

ты, – отозвался Прилипала.

– Не обещаю. Просто обо мне, как перевелся в вашу школу, все и забыли сразу, будто умер, – ответил я.

– Бывает. – Толстяк испустил смешок. – А с теми, ну, с которыми встречался, у тебя было… это, ну… – Он заулыбался, начал подмигивать.

Прилипала затаил дыхание, прислушивался. А я раскраснелся, словно не с друзьями болтал, а с родителями, которым вздумалось вдруг поинтересоваться моим половым созреванием.

– Нет, – наконец выдавил я.

На пустыре разговоры закончились. Мы прислушивались к каждому шороху и осматривались по сторонам, словно вломились в усадьбу полоумного старика, который спит в обнимку с двустволкой. Мы передвигались под ветвями деревьев, пригнувшись чуть ли не к самой земле. В темноте можно было разглядеть только траву по колено под ногами и неясные образы. Кусты походили на человеческие фигуры, ветер делал их живыми. Дважды я был уверен, могу поклясться, что на самом деле видел человека, который тут же исчезал, словно спешил спрятаться от моих глаз. Мы прислушивались, но никаких шагов или шепота – шелест листьев и, приглушенная расстоянием, собачья брехня.

Около нашего тайника копался бездомный, и это не очередная проделка воображения – затяжной кашель рассеял всякие сомнения. Мы подобрались ближе, место точно было наше, ошибки никакой. И бездомный явно заинтересован кустами с нашим добром. Луна разогнала облака и наполнила призрачным светом полянку. Я отчетливо увидел небритого мужчину в темном ватнике, тут и там из дыр выглядывали куски ваты; легкий ветерок принес запах давно немытого тела.

– Бери, пойдет, – произнес он сиплым голосом.

– Ща подам, их тут два, – ответил голос из кустов.

Кусты раздвинулись, послышался треск материи. После потока матерщины на свет вышел еще один мужчина. Он бросил наши железные стульчики без сидений на землю и принялся рассматривать разодранный рукав темно-желтой курточки. Первый хрипло рассмеялся, задрав бородатую рожу к небу, и чуть не свалился с ног. Второй что-то ответил и тоже захохотал.

– Пойдем отсюда, пока они нас не заметили, – прошептал Прилипала.

– Да, сваливаем, – согласился Толстяк.

Мы начали пятиться, не отрывая взглядов от двух хохочущих пьяных бездомных под луной. У меня за спиной кто-то коротко вскрикнул. Я обернулся: Толстяк лежал на боку, выгибая спину. Бездомные услышали его и, обменявшись взглядами, неуверенно направились к нам. Они медленно обходили скрывавшие нас кусты. Толстяк продолжал лежать, хватаясь рукой за спину. Деваться было некуда, я тянул до последнего, надеялся, что они вот-вот остановятся, почешут затылки и уберутся, но ни черта подобного, поэтому я громко и пронзительно

заорал, женским голосом. Желтая курточка отскочил назад, запутался в траве и рухнул на задницу. Второй зацепился за него и тоже оказался на земле. Они вскочили и унесли ноги.

– Ты как, можешь идти? – спросил я Толстяка.

Он кивнул. Крис помог мне поднять его на ноги. Мы собирались двинуться прочь.

– Давайте заберем, – шепнул Толстяк.

– Но как ты… – начал я, но Толстяк меня перебил: – Я смогу что-то взять. Стулья, они ведь легкие, нагрузки на спину не будет.

Я взял рулон брезента. Крис схватил складные ножки столика и пластиковое кресло. Прилипала – автомобильное сиденье, уложив на него два листа ДВП.

– Да брось ты это чертово ведро, уходим, – сказал Прилипала Толстяку, который пытался приткнуть его к стульям.

За нами вроде бы никто не следил, но перестать оборачиваться было не так-то просто, невзирая на приличное расстояние от свалки. Паранойя поостыла, когда мы добрались до одинокого фонарного столба среди домов на перекресте. В радиусе видимости не было ни души, мы перебежали освещенный участок и вновь нырнули в темноту.

До домика добрались за пятнадцать минут, и никто вроде бы не видел, что мы тут тащим.

– Как спина? – спросил Прилипала, когда мы расселись на добытых трофеях.

– Вроде бы немного легче. Повезло, что ударился не позвоночником, – ответил Толстяк.

– А ты, ты чего так заорал? – спросил меня Прилипала, расплываясь в улыбке.

– Штанишки не намочил? – подзадорил Толстяк.

– Если б не я, то намочили бы штанишки вы.

Крыша была готова через три часа. Мы расположили секции забора, постелили брезент, укрыли землей и сверху набросали травы.

Домой я попал около часу ночи. Свет нигде не горел, но входная дверь оказалась не запертой. Я разулся в прихожей, тихо прокрался в свою комнату и включил настольную лампу. Свет разбудил мать, которая спала на моей кровати.

– Наконец-то, – зло сказало она, протирая глаза. – И где тебя носило?

– Нигде, – тихо ответил я.

– Ты время вообще видел? Где ты был?

– Гулял.

– Гулял, – повторила она. – Я тебе погуляю.

Она вскочила, схватила меня за шиворот и бросила на кровать. На столе почему-то лежал кожаный ремень отца, который тут же очутился у нее в руках. От нее несло спиртным. В глазах читалась бесконечная ненависть.

– Я покажу тебе! – Ремень хлестнул меня по ногам.

– Ты что делаешь? – закричал я.

– Я тебе покажу, что я делаю! – Она целилась по корпусу, но я вовремя отскочил к стенке.

Меня переполняла обида и слепая ярость. Я спрыгнул с кровати, вырвал у нее из рук ремень и вытолкал ее из комнаты. Она сопротивлялась, кричала на меня, грозила выгнать из дому. Но мне было плевать. Я буквально вышвырнул ее из комнаты и запер дверь. Мне хотелось расплакаться и в то же время разнести свою комнату. Но ни того, ни другого я делать не стал. Из-за двери послышались тихие всхлипы, потом она зарыдала, причитая: “Вырастила чудовище… неблагодарный… не любит…”.