Чтение онлайн

Они пинались в ответ — Лена справа, Андрей слева. Будто говорили: «Мы слышим, мама, мы тоже тебя любим».

Демид пришёл с кухни, поставил передо мной тарелку с супом.

— Ешь, — сказал он. — Нужно набираться сил.

— Я не хочу.

— А надо. Для детей.

Я взяла ложку, сделала несколько глотков. Демид сел рядом, обнял меня за плечи.

— Ангела, — сказал он тихо. — Ты не представляешь, как я тебя люблю.

— Представляю. Ты мне каждый день об этом говоришь.

— Потому что это правда.

Я отставила тарелку, повернулась к нему. Его

глаза — серые, глубокие — смотрели на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

— Демид, — прошептала я.

— Что?

— Займись со мной любовью.

— Сейчас? Ты не доела.

— Плевать на суп. Я хочу тебя. В последний раз перед родами. Вдруг потом долго нельзя будет.

Он улыбнулся, поднялся, протянул руку. Я встала — тяжело, держась за него, — и мы пошли в спальню.

— Как тебе удобно? — спросил он, подкладывая подушки под мою спину.

— На боку. Так легче.

Я легла на левый бок, он — сзади. Его дыхание касалось моей шеи — горячее, прерывистое. Я чувствовала, как его член — уже твёрдый, пульсирующий — упирается мне в ягодицы.

— Раздевай меня, — попросила я.

Он медленно стянул с меня футболку — мою любимую, его, огромную, которую я носила дома. Я осталась в кружевных трусиках — единственных, которые налезали на живот. Он провёл пальцами по моей спине, по ягодицам, спустился к бёдрам.

— Какая ты мягкая, — прошептал он.

— Это отёки. Врач сказала, задерживается жидкость.

— Нет. Это ты стала ещё нежнее.

Он стянул с меня трусики, и я осталась полностью голой. Живот огромный, грудь тяжёлая, соски тёмные и огромные, как блюдца. Я стеснялась своего тела — растяжки, припухлости, странный цвет кожи.

— Не смотри, — попросила я.

— Почему?

— Я похожа на корову.

— Ты похожа на богиню, — он провёл рукой по моему животу, по груди, по соскам. Я застонала — они были сверхчувствительными. — Богиню, которая носит под сердцем моих детей.

Он наклонился, поцеловал мой сосок. Сначала легко, только губами. Потом начал лизать — круговыми движениями языка, обводя ареолу. Я выгнулась, вцепившись в простыни.

— Демид… — простонала я.

— Что, девочка?

— Сильнее.

Он взял сосок в рот и начал сосать — глубоко, с усилием, будто пытался вытянуть молоко. Я закричала — от боли и удовольствия одновременно. Он перешёл на второй сосок, не давая мне опомниться. Его рука скользнула между моих ног, пальцы нащупали клитор — уже набухший, влажный, пульсирующий.

— Ты такая мокрая, — сказал он, проведя пальцем по половым губам, собирая сок.

— Это ты меня такой сделал.

Он ввёл один палец внутрь — медленно, до середины. Потом два. Я чувствовала, как он растягивает меня, как двигается внутри, массируя переднюю стенку.

— Демид, пожалуйста…

— Что «пожалуйста»? Скажи.

— Войди в меня. Членом.

— Не торопись, — он убрал пальцы, лизнул их, смакуя мой вкус. — Я хочу, чтобы ты кончила от моего языка сначала.

Он спустился ниже, раздвинул мои ноги шире. Я лежала на боку, он — между моих бёдер, лицом к моему лону. Я видела его чёрные волосы,

его руки, сжимающие мои ягодицы. А потом я почувствовала его язык — горячий, влажный — на своём клиторе.

Первый штрих — и я закричала. Он водил языком кругами, то быстро, то медленно, иногда касаясь входа, иногда входя внутрь. Я сжимала его голову ногами, не давая отстраниться. Он лизал меня так, будто это был последний раз в его жизни — глубоко, ритмично, с нарастающей интенсивностью.

— О да… о да… — шептала я, чувствуя, как оргазм приближается. — Демид, я сейчас…

— Кончай, девочка. Кончай мне в рот.

Я кончила — с криком, содрогаясь всем телом, выгибаясь на подушках. Он продолжал лизать, пока мои спазмы не стихли, слизывая каждую каплю моего сока. Потом поднял голову, посмотрел на меня — его губы и подбородок блестели от моей влаги.

— Сладкая, — сказал он.

— А теперь — ты, — я потянула его за плечо, заставляя лечь на спину.

— Ты уверена? Тебе тяжело двигаться.

— Я сверху. Медленно.

Я с трудом перекатилась, села на него верхом. Мои огромные бёдра нависли над его бёдрами, живот касался его живота. Я взяла его член в руку — твёрдый, горячий, пульсирующий, с гладкой головкой, из которой уже выступила капля предэякулята. Провела большим пальцем по головке, собирая каплю, поднесла палец к губам, облизала.

— Ты делаешь это специально, — хрипло сказал он.

— Чтобы ты знал, как сильно я тебя хочу.

Я направила его член в себя. Опустилась медленно — сантиметр за сантиметром, чувствуя, как он растягивает мои стенки, как наполняет меня до предела. Когда он вошёл до конца, я замерла, закрыла глаза.

— Ты такая узкая, — прошептал он. — Такая тёплая.

— Двигайся.

— Нет. Ты двигайся.

Я начала подниматься и опускаться — медленно, ритмично, чувствуя, как его член скользит внутри, как трение отдаётся в клиторе. Моя грудь подпрыгивала в такт, тяжелая, налитая. Я смотрела на него — на его лицо, искажённое страстью, на прикушенную губу, на закрытые глаза.

Я ускорилась, и он схватил меня за бёдра, помогая. Я чувствовала, как внутри нарастает второй оргазм — сильнее первого, глубже. Я наклонилась, поцеловала его — солёные губы, влажные от пота. Наши языки встретились, сплелись.

Я кончила с криком, сжимая его член внутренними мышцами. Он чувствовал, как я пульсирую вокруг него, и это заставило его кончить — горячими толчками, изливаясь в меня, заполняя до краёв. Я чувствовала, как его сперма смешивается с моими соками, как вытекает по моим бёдрам.

Мы замерли, тяжело дыша. Я упала на него сверху, не вынимая, чувствуя, как он постепенно смягчается внутри меня.

— С ума сойти, — прошептал он. — Даже с таким животом ты меня убиваешь.

— Это не я, — я улыбнулась. — Это гормоны.

— Пусть будут.

Я перекатилась на бок, и он обнял меня сзади. Мы лежали, слушая, как за окном шумит ветер. Его рука гладила мой живот, дети затихли — будто тоже устали после нашей активности.

— Демид, — сказала я.

— Да?

— Что, если я не смогу родить сама?