Чтение онлайн

– - Почему же ты ничего не сказала?

– - Ты мужчина. Ты должен рисковать своим достоинством и самоуважением.

– - Это так несправедливо, госпожа Имадзо.

– - Несправедливо? Попробуй побыть женщиной.

– - Для меня это полная неожиданность. Я ничего не знал об этом, когда ты приходила. Я хочу сказать, что, разумеется, не выставил бы тебя за дверь, если бы, э-э...

– - Это стоило того, чтобы увидеть во сне гнилую индейку.

– - Паршивую, не гнилую. К тому же она была довольно милая. А ты против?

– - Скарлатти разрешил мне сыграть для тебя. Аллегро.

Аи играет, пока не кончается моя телефонная карточка. Кажется, я ей нравлюсь.

Поезд прибывает на вокзал Кагосимы под вечерним небом, которое предвещает конец света. Призраки сонаты Скарлатти кружатся у меня в голове, танцуя танго, вальс и джигу. Всякий раз, когда я думаю об этой девушке, мое сердце подпрыгивает, как кальмар. Кондуктор объявляет, что из-за приближения тайфуна движение поездов по всем направлениям отменяется вплоть до особого распоряжения -- по меньшей мере до завтрашнего утра. Половина пассажиров стонет. Кондуктор добавляет, что движение автобусов

и трамваев тоже может быть приостановлено. Другая половина стонет. Передо мной встает задача, решить которую нужно прямо сейчас, и любовь здесь бессильна. Дядя Толстосум живет за цепью холмов к северу от Кагосимы -- пешком туда идти часа два. Я звоню ему, надеясь, что он заскочит за мной на машине, но линия занята. Лучше всего пойти в порт и найти ночлег в зале ожидания у причала, откуда отплывает паром. На автобусной стоянке мощные порывы ветра упражняются в кикбоксинге. Пальмы гудят от напряжения, флаги плещутся, картонные коробки удирают изо всех сил. Кругом никого, магазины закрываются раньше обычного. Завернув за угол, я выхожу на Портовый бульвар, где исполинской силы ветер едва не уносит меня в Нагасаки. Идти приходится согнувшись. Вулкан на острове Сакурадзима по-прежнему на месте, но сегодня вечером он выглядит как-то не так. В потемневшем море безумствуют волны. Пройдя сотню метров, я обнаруживаю, что влип, -- электронное табло сообщает, что весь портовый комплекс закрыт. Доехать до дома дяди Толстосума на такси? Неудобно: платить ведь придется ему. Остановиться в гостинице? Но тогда утром нечем будет платить за билет. Бедность иногда действительно достает. Просить пощады в полицейской будке -- нет. Укрыться у входа в какой-нибудь зал игровых автоматов -- нет, но возможно. В конце концов я решаю идти к дяде Толстосуму пешком -- часам к девяти буду на месте. Я иду напрямик через школьный стадион, где девять лет назад я забил единственный за всю свою короткую карьеру гол. Мелкий гравий роится в воздухе и впивается мне в глаза. Я прохожу мимо железнодорожного вокзала и иду дальше по прибрежному шоссе, но ветер встречный, поэтому я продвигаюсь очень медленно. Машин нет. Я пытаюсь дозвониться до дяди Толстосума из телефонной будки, но, судя по всему, ни одна линия не работает. Мимо проносятся предметы, обычно не обладающие аэродинамическими свойствами, -- автомобильные чехлы, ящики из-под пива, трехколесные велосипеды. Море грохочет, ветер воет, волны атакуют оборонительные укрепления и хлещут меня солеными брызгами. Я прохожу крытую автобусную остановку без крыши. Я подумываю о том, чтобы остановиться у какого-нибудь придорожного дома и попроситься переночевать в коридоре у входа. Прохожу дерево, в ствол которого врезалась крыша автобусной остановки. Потом слышу свиииииист. Инстинктивно пригибаюсь к земле, и мимо меня, подпрыгивая, проносится черный зверь -- тракторная покрышка! Теперь я уже боюсь, что окончу свои дни, превратившись в придорожное месиво. За стеной вровень с глазами я вижу сад Изо-тэйен. Меня приводили сюда на экскурсии, и я вспоминаю кирпичные домики с беседками, -- возможно, там можно укрыться? Я карабкаюсь на стену -- ветер перебрасывает меня на другую сторону, и я приземляюсь на машущую ветками бугенвиллею. Тихий летний сад сейчас во власти демонических сил. Какая-то сумасшедшая женщина барабанит в какую-то дверь, снова и снова. Мне туда; я ползу, бреду, плыву; летящие ветки жалят лицо. Вверх по крутому склону, и я достигаю временного укрытия. Пахнет компостом, брезентом, шпагатом -- я попал в сарай для садовых инструментов. Щеколда сломана, но я подтягиваю мешок с землей и крепко подпираю дверь. Строение дрожит, но быть внутри все равно лучше, чем снаружи. Глаза привыкают к темноте. Целый арсенал лопат, совков, садовых вил, грабель. У одной из стен узкая перегородка, но сейчас слишком темно, чтобы заглядывать за нее. Во-первых, я собираю горшки и, насколько это в моих силах, исправляю ущерб, причиненный вторжением ветра. Во-вторых, устраиваю себе постель из того, что есть под рукой. В-третьих, допиваю бутылку зеленого чая, которую купил в Мияковсеравногде. В-четвертых, ложусь на свое ложе, слушаю, как тайфун бодает рогом старый сарай, и терзаюсь от беспокойства. В-пятых, я прекращаю беспокоиться и пытаюсь вычленить отдельные голоса в этом сумасшедшем ревущем хоре.

р

Мочевой пузырь больше не внутри моего тела -- золотистый мешочек, напоминающий эмбрион. Он болтается в паху, причиняя боль. Я в Ливерпуле -определяю это по мини-автомобилям и всклокоченным прическам -- и пытаюсь найти туалет. В Англии сила притяжения сильнее -- подъем по ступеням этого собора просто изнуряет меня. Дверь в виде люка. Я пролезаю в него спиной вперед, чтобы не повредить малютку-пузырь на животе.

– - Секундочку, капитан!
– - говорит Лао-Цзы из-за проволочной сетки.
– Вам нужен входной билет.

– - Я уже заплатил в аэропорту.

– - Вы мало заплатили. Давайте-ка еще десять тысяч иен.

Цена дикая, но либо заплатить, либо обмочиться в штаны. С трудом извлекаю бумажник, сворачиваю купюру трубочкой и просовываю сквозь сетку. Лао-Цзы разрывает ее на две части, с хрустом комкает и запихивает себе в ноздри, чтобы остановить кровотечение.

– - Итак. Где туалет?
– - спрашиваю я.

Лао-Цзы смотрит на мой набухший мочевой пузырь.

– - Я вас лучше провожу.

Ливерпульский собор -- это крысиный лабиринт, выложенный плитками. Лао-Цзы ползет вперед на животе. Я следую за ним на спине. Вниз по стенам сплошной завесой струится вода. Иногда брызги летят мне прямо в лицо. Мой малютка-пузырь начинает вопить голосом тюленя, которого тащат на сушу против воли.

– - Мы ведь уже пришли?
– - У меня спирает дыхание. Я -- в гроте. Встаю в полный рост. Со сталактитов капает вода. Перед писсуарами выстроились в ряд мужчины в форме. Я жду. Я жду. Но никто из них не двигается.

– - Полковник Сандерс!
– - Генерал Макартур хлопает меня по плечу.
– Один из этих туземцев стащил мою платиновую зажигалку! Она стоит целое состояние, черт возьми! Вы ничего о ней не слышали?

Я был помещен

в тело куриного магната, чтобы шпионить в ставке главнокомандующего и выяснить, известно ли им что-нибудь о проекте кайтен. Как странно быть таким толстым. Я знаю, что за этими словами лежит скрытый смысл, но с поющим мочевым пузырем трудно сосредоточиться.

– - Нет?
– - Генерал Макартур чихает, извергая целый фонтан.
– - Как бы то ни было, Лемме подбросит вас в порт.

Американский "джип" едет в порт Кагосимы. Мой пузырь теперь как ребенок, цепляющийся мне за пояс. Я боюсь, что он лопнет от внезапного толчка, но мы прибываем к причалу, от которого отходит паром, совершенно благополучно. К несчастью, с началом войны портовый комплекс перестроили, и все указатели составлены на языке --> Брайля[Author:A] . Я подумываю, не отлить ли в урну, но боюсь, что в газетах появятся заголовки: "Местный Мальчишка Миякэ не Обучен Ходить в Туалет" -- и, спотыкаясь, иду по коридору. Моча толчками вытекает из умирающего тайного агента. Мой мочевой пузырь так переполнен, что его тяжело нести.

– - Сюда, -- шипит невидимый провожатый.

Я оказываюсь в новеньком туалете, огромном, как аэропорт. Пол, стена, потолок, светильники, раковины, писсуары, двери кабинок -- слепящего снежно-белого цвета. Единственный, кроме меня, клиент маячит вдалеке крошечной точкой. Адвокат. Я подхожу к ближайшему писсуару, прислоняю своего золотистого близнеца к стене и...

Адвокат мурлычет --> "Beautiful Boy"[Author:A] так фальшиво, что мой мочевой пузырь съеживается. Я пристально смотрю на него и вздрагиваю от ужаса -- он стоит прямо рядом со мной, отливая в сторону. У него нет лица.

р

Просыпаюсь с переполненным до истерики мочевым пузырем от ужасного грохота прямо над ухом. Когда я немного отодвигаю мешок с песком, тайфун с силой тарана обрушивается на дверь. Мочусь в щель. Моча тут же улетает прочь и, вполне вероятно, достигает берегов Китайского моря. Я возвращаюсь к своему гнездышку из брезента, но спать под разыгравшуюся в ночном небе дьявольскую свистопляску невозможно. Бог грома шагает по Кагосиме, ища меня. Интересно, почему я так отчетливо помню свои сны -- обычно они испаряются, стоит мне открыть глаза. Когда началось мое бесконечное путешествие по дядюшкам, после Андзу, я представлял себе, что где-то, в доме и семье с рекламных картинок, живет Настоящий Эидзи Миякэ. Каждую ночь он видит меня во сне. И что на самом деле я -- это сон Настоящего Эидзи Миякэ. Когда я засыпал и видел сны, он просыпался и вспоминал свой сон, который для меня был явью. И наоборот. Тайфун переводит дух и продолжает атаку, превратившись в бурю. Сарай уже никуда не денется. Чувствую под спиной что-то твердое -это небольшой плоский круглый камень. Кладу его в рюкзак. Когда буря утихает до просто сильного ветра, я в изумлении слышу чей-то храп -- внутри сарая! Заглядываю за узкую перегородку. Женщина. Спит. Она не похожа на садовницу -- должно быть, приезжая, которую тайфун тоже застиг врасплох. Может быть, она побоялась сказать о своем присутствии и просто уснула? Разбудить ее? Или напугаю до смерти? Она открывает глаза.

– - Э-э...
– - начинаю я.

– - Наконец-то ты нашел меня.

Она вскакивает, и полы ее кимоно расходятся. Я настолько поражен, что не могу вымолвить ни слова. На долю секунды я принимаю ее за мать Юки Тийо, той девочки, что однажды в Уэно объявила о собственной пропаже. Она влажным пальчиком проводит по моим соскам, а другая ее рука исследует, что там у меня в трусах, -- это неправильно, я признался в любви Аи, -- но тут ее губы раскрываются мне навстречу, и миллионы крошечных серебристых рыбок меняют направление. Я не могу с этим бороться. Я не могу двинуться, отвернуться, ответить.

Я кончаю.

Из-за ее плеча я мельком вижу госпожу Хурму. Она восседает на мешке с землей и высасывает из хурмы сочную мякоть. И выплевывает блестящие косточки.

р

Оргия богов превратила залитый солнцем сад в груду мусора. Соки, капающие из его зеленых вен, наполняют воздух ароматами. Растерзанные цветы, поломанные ветви, кусты, вырванные с корнем. Я нахожу маленький плоский круглый камешек. Кладу его в рюкзак. Хорошо бы побыть здесь еще, посмотреть на пруд, но я хочу избежать встречи с владельцем сарая, и, кроме того, до парома на Якусиму осталось всего полтора часа. Я продираюсь сквозь растерзанную бугенвиллею и перелезаю через стену, к удивлению школьницы в проезжающем мимо автобусе. Она -- единственный свидетель. Иду обратно между тех же домов, их обитатели уже встали и обсуждают починку заборов. Я останавливаюсь у "Лоусонз" и покупаю бутылку грейпфрутового сока "Минитмэйд" и --> рамэн[Author:A] в стаканчике -- со вкусом --> кимчи[Author:A] -и прошу продавщицу налить кипятка. Завтракаю на волноломе. Сакурадзима извергает свой пепел в безукоризненно чистое небо, а море отглажено самым тщательным образом. Тайфуны разрушают миры до основания, но наступающее следом утро приводит миры в порядок. Я звоню дяде Толстосуму, сообщаю, что жив -- говорю, что переночевал у друзей в Кагосиме, -- а потом иду пешком до самого порта. Паром ждет -- автомобили и грузовики уже сбиваются на палубе в стадо под присмотром портовых грузчиков, которые машут флажками и свистят. Я заполняю посадочный талон, плачу за проезд, умываюсь, чищу зубы и ищу телефон.

– - В новостях сообщали о тайфуне, -- сказала Аи, -- но он не привлек большого внимания из-за голубей.

– - Голуби захватили все газеты?

– - Вчера весь день по всему Токио голуби залетали в здания, сталкивались с машинами. Как в каком-нибудь безумном фильме катастроф. Можешь себе представить: по всем каналам -- слухи, теории, эксперты. Секретные правительственные испытания, птичий грипп, последователи культа Аум, перемещения магнитных волн, предвестники землетрясения. Кроме того, у луны вчера ночью было самое яркое --> гало[Author:A] за последние двадцать семь лет. Никто не знает, как воздействуют на голубей кристаллы льда в атмосфере, но обстановка накаляется еще больше. А сегодня утром я вышла купить кофе к завтраку, а камфорное дерево перед тюрьмой черным-черно от ворон! Это было страшнее, чем репетиция любительского духового оркестра! Честно, было такое ощущение, что вот-вот явится сам князь тьмы.