Соблазн
Шрифт:
Именно этот момент он выбрал, чтобы поцеловать так, что у меня разом кончились и воля, и дыхание.
Падая затылком на мягкую обивку, я только смотрела на него, на этот раз, — как в последний, — стараясь разглядеть в подробностях, как это будет.
Как его ладонь скользнет вверх по моему бедру и остановится, замрет так, чтобы прямо под ней оказалась выступающая косточка.
Как пальцы пройдутся выше, поглаживая живот.
Как сосредоточен он будет, стараясь в этой сумасшедшей спешке поскорее справиться со своим поясом.
Ещё недавно казавшееся
— Черт побери!..
— Ругаешься как подружка лесника, а не как герцогиня, — он тихо засмеялся, а потом поцеловал выше.
— Ты…
Он заткнул мне рот новым поцелуем, и мгновение спустя уже был во мне.
— Бруно…
Он поймал губами своё имя на моих губах.
— Я рад торжественно тебе сообщить… — его дыхание сбилось сильнее, и он поцеловал меня снова. — … Что в ближайшую неделю одеваться тебе не придётся. Такое чудовище, как герцог Керн, может делать в своём замке что угодно. В том числе с бедной беззащитной вдовой…
Он начал двигаться сильнее и резче, так что я едва не подавилась счастливым смехом.
Недели разлуки мне хватило, чтобы не только стосковаться по нему, но и чувствовать его так ослепительно полно. Как будто мы провели вместе несколько лет, а не ночей.
— Мы ещё так много не пробовали. Например, сзади. Так, чтобы ты меня не видела и могла только предполагать…
На этот раз поцелуем заткнула его я, — потому что могла, и потому что об этом я не хотела слышать.
Не хотела загадывать и думать даже на секунду вперёд.
Тонкое кружево, украшавшие моё платье, затрещало под пальцами Бруно — у него, по всей видимости, просто кончилось терпение. Если мне эта неделя далась тяжело, то каково должно было быть ему…
Я качнула бёдрами, встречая очередное его движение, и он глухо охнул над самым моим ухом. Потом ещё раз, ещё и ещё.
Мне так нравилось это слышать, что я сжала его волосы сильнее.
— Значит, вот о чем герцог Керн думал все эти дни? Не о делах…
Бруно приподнялся так резко, что продолжить я уже не смогла.
Он окинул меня долгим и тёмным взглядом, и я заерзала под ним, потому что он почти вышел из меня при этом.
Задыхаясь, я смотрела на него, и не могла издать ни звука. Казалось, так продолжалось вечность, а потом Бруно вернулся ко мне. Подтянув моё колено к своему бедру, раскрыв для себя, он снова оказался внутри полностью.
Диван был достаточно удобным, чтобы на нём мог отдохнуть один человек, но слишком узким для двоих, и нам пришлось изворачиваться — мне прижиматься к нему, хватаясь за плечо, а ему — упираться ладонью в сидение.
Он двигался, ритмично, сильно, глубоко. Ослепительно правильно. От горячего, глушащего мысли и все прочие чувства удовольствия было некуда деться, и я плавилась в нём, мечтая только о том, чтобы это никогда не заканчивалось.
И все же растягивать момент у нас обоих не было сил. Только утолить первый голод, напомнить друг другу о том, насколько
эта неделя отчуждения была… Игрой?Бруно тихо-тихо позвал меня по имени, и я выгнулась под ним, срываясь первой.
Как будто в тумане я чувствовала, что ему потребовалась всего пару секунд, ещё несколько торопливых, уже откровенно рваных движений.
Сознание того, что благодаря мне он настолько терял самообладание и осторожность, кружили голову едва ли не больше, чем ощущение лёгкого и мягкого тепла в теле. Поглаживая ладонью его затылок, я не хотела отпускать, а он не спешил подниматься, предпочитая задержаться в неудобной позе, но не выпустить меня из рук.
Казалось, так прошли часы. Бруно водил губами по остывающей влажной коже на моём плече, я гладила его шею сзади и не хотела говорить уже ни о чем. Пусть просто будет так, как он решит. Исходя из этого я стану выстраивать свою жизнь дальше.
Вместе с этой мыслью пришло такое долгожданное спокойствие.
Приподнявшись на локте, я с рассеянной улыбкой наблюдала за тем как Бруно встаёт и идёт к столику с напитками, чтобы принести мне воды.
— Кажется, мы только что нашли самый лучший способ обследовать этот замок.
Я рассмеялась, а потом, наконец, села и начала приводить одежду в порядок.
— А ты, кажется, решил перепробовать все возможные способы уничтожить мою репутацию.
Язык я прикусила слишком поздно. Не следовало этого говорить.
Как раз закончивший затягивать пояс Бруно окинул меня задумчивым и мрачным взглядом.
— Да, я много об этом думал на прошлой неделе.
Выходило, что разговор, перспектива которого меня так тяготила, я спровоцировала сама. С одной стороны, это было досадно. С другой — к лучшему.
Он, по всей видимости, тоже это понимал, и точно так же, как и я не знал, как начать его правильно, потому что обошел письменный стол и опустился в кресло, стоящее перед ним. Настроился на деловой лад.
Оставаться на диване, на котором он только что меня трахал, было глупо и до определенной степени низко. Я не хотела добавлять ему мучений, поэтому встала и одернула подол.
— Так что ты хотел мне сказать?
Называть его герцогом тоже не стоило. В конце концов, сейчас мы собирались беседовать даже не по-родственному.
Сцепив пальцы на животе, Бруно продолжал смотреть на меня, будто еще раз что-то для себя взвешивал, и я заставила себя собраться. Удержать лицо в течение нескольких минут и закончить насколько это возможно безболезненно — вот что требовалось сейчас от нас обоих.
— Не сказать. Спросить. Я хотел тебя спросить.
Он качнул головой, очевидно вернувшись из своих мыслей к действительности, и я невольно улыбнулась тому, как искренне он не хотел причинять мне боль.
Или же просто опасался возможной реакции и готовился ко всему.
— Я слушаю.
Практика показала, что Бруно хорошо умел считывать мои интонации. Вот и сейчас он улыбнулся уголками губ мне в ответ.
— Как ты смотришь на то, чтобы остаться герцогиней Керн, прекрасная Мира?