Чтение онлайн

Доктор запер кабинет, пересек улицу и зашел в аптеку Мура. Стоя за прилавком на возвышении в дальнем конце зала, аптекарь наблюдал за посетителями с видом капитана корабля, надзирающего за работой бестолкового, но забавного экипажа. Краснолицый, дородный и лысый, за исключением единственного завитка волос на макушке, Пол Мур напоминал херувима с этикетки детского питания. По туго натянутому на животе белому халату можно было легко судить о том, что аптекарь отличается основательным аппетитом, включая пристрастие к дорогому бренди. А еще он любил классическую музыку и литературу, в особенности Шекспира, что вполне соответствовало его фальстафовскому характеру.

–

Опять вам нужно смешать зелье, доктор? Да еще и под самое закрытие… – вздохнул аптекарь. – У нас, алхимиков, в отличие от вас, врачей, и так не хватает времени на простые радости жизни.

– Ваши вес и давление говорят об обратном, – парировал Иган. – Годы разгульной жизни берут свое.

– И то верно, – печально признал Мур. – Бывает, я еще слушаю полночный бой часов [3] , но, увы, чем дальше, тем реже.

– И все же вы давно просрочили регулярный осмотр, так что или приходите сами, или придется послать за вами Рути, – шутливо пригрозил Иган, протягивая рецепт. – Эта работа терпит до утра.

Доктор вышел из аптеки. Проходя мимо кафетерия, он снова сказал себе, что отъезд Наоми Хэмптон в Теннесси – это к лучшему.

Была почти половина четвертого, когда грунтовая дорога в последний раз пошла под уклон и показался почтовый ящик Кларков. Блэкберн поставил машину возле пикапа мистера Кларка; в кузове грузовичка лежали четыре увесистых мешка с семенами кукурузы. От двора и дома стоянку отделял ручеек. С коробкой в руках Блэкберн перешел мостик и оказался во дворе. Отец Наоми был в поле с рабочей лошадью, вспахивал черную землю плугом. Когда Блэкберн вошел во двор, мистер Кларк остановился, помахал ему рукой, щелкнул вожжами и вернулся к работе.

Две недели назад, на следующий день после стычки у кафетерия, отец Наоми нахмурился, когда увидел идущую по двору дочь, а за ней – Блэкберна с дорожным саквояжем и баулом. Сначала Кларк держался холодно, да и к Блэкберну отнесся не слишком дружелюбно, но перед отъездом парень помог старику нарубить дров. «Работаешь топором как настоящий лесоруб», – похвалил тот и с этого момента оттаял. Они поболтали о том, какие культуры мистер Кларк собирается сеять по весне и какое время считается лучшим для посадки. На прощание они пожали друг другу руки.

Едва Блэкберн ступил на крыльцо, дверь отворилась. Одна лишь улыбка Наоми стоила того, чтобы затевать всю эту поездку.

– Я услышала машину и понадеялась, что это ты. – Она коснулась живота, обтянутого халатом: – Только погляди на меня. Раздулась как тыква, да?

– Нет… Ты выглядишь… – пробормотал Блэкберн, – в общем, так, как и должна выглядеть.

– Приходится таскать эту тяжесть, – вздохнула Наоми, но он услышал в ее голосе нотки гордости. Она отошла в сторону, впуская гостя в дом. – Ох, Блэкберн, как же я рада тебя видеть!

– Я тебе кое-что привез, – сказал он, входя внутрь.

В очаге горел огонь. На каминной полке стоял дагеротипный портрет маленьких девочек, Наоми и ее сестры, рядом лежали стопкой словарь Уэбстера, хрестоматия по литературе и третья книга – «Арифметика для детей». В углу стоял прислоненный к стене дробовик, напомнивший Блэкберну, как в январе Наоми угрожала Билли Раньону.

– Куда поставить? – спросил

Блэкберн.

– Давай на стол, – ответила Наоми.

Он поставил коробку. Горящий очаг согревал комнату и придавал ей уют. На ферме в Блоуинг-Рок Наоми всегда порывалась развести огонь в очаге, утверждая, что тепло от плиты не согревает тело так, как настоящий огонь. Блэкберн вдруг ощутил неловкость, не зная, куда себя девать. Все было совсем по-другому, чем на той ферме. Там он привык садиться у кухонного стола. Они болтали, играли в карты, иногда просто сидели. Если Наоми нужно было прилечь и отдохнуть пару минут, для него всегда находилась какая-нибудь работа по дому.

– У тебя все в порядке? – спросил Блэкберн.

– Лайла навещает меня почти каждый день, – ответила Наоми. – Когда подойдет срок, перееду к ней, как и говорила доктору Игану.

– В детстве вы всегда поддерживали друг дружку, – кивнул Блэкберн в сторону доски над очагом.

– И сейчас поддерживаем, – подтвердила Наоми. – Кстати, сестра немного набрала вес после родов. – Она достала из коробки фотографию с годовщины свадьбы. – Спасибо, что привез ее.

Наоми стала вынимать другие вещи: коробку с карандашами, ручку, пару альбомов для рисования, писчую бумагу, марки. Последним был деревянный игрушечный трактор.

– Он для ребенка, не для тебя, – пояснил Блэкберн, скривив в улыбке левую половину рта.

– Спасибо, что все это привез, – поблагодарила Наоми. – Сейчас схожу за сумочкой.

– Денег я не возьму, – предупредил Блэкберн. – Все это стоило гроши, а трактор мне самому подарили в детстве.

– Очень мило с твоей стороны, – улыбнулась Наоми. – А теперь снимай куртку и шляпу и садись. Я сварю кофе.

Пока она расставляла чашки, Блэкберн достал из кармана платок и скомкал его в кулаке. Он не любил пить там, где его могли видеть другие люди, но Наоми к этому уже привыкла.

– Были вести от Джейкоба?

– В последнем письме пишет, что не знал настоящего холода, пока не попал в Корею, но утверждает, что в остальном все отлично. О боях он не рассказывает. Наверное, не хочет меня пугать.

– У него все будет в порядке.

– Я себя в том же убеждаю, – вздохнула Наоми. – Как я ему говорила перед отъездом, нам, похоже, постоянно достаются разные передряги.

Блэкберн глотнул кофе и поднял руку с платком, чтобы утереть правую сторону рта.

– Больше не думала, когда вернешься?

– Все еще собираюсь в конце августа. Думала задержаться здесь, но Северная Каролина – это наш с малышом дом, во всяком случае на ближайшее время, – ответила Наоми. – Я не писала Джейкобу о том, что произошло в Блоуинг-Рок с его отцом. Просто сообщила, что решила пораньше перебраться сюда. Но как только Джейкоб вернется домой, будь уверен, расскажу. И о Билли Раньоне тоже. – Она помолчала. – Лучше всего нам переехать. Нужно было сделать это раньше.

– Когда Джейкоб вернется, все наладится, – заверил Блэкберн. – В любом случае тебе стоит сосредоточиться на хорошем.

– Я стараюсь, особенно когда думаю о ребенке. – Наоми кивнула в сторону окна: – Я уже две недели наблюдаю за этим багряником. На ветвях появляется зелень. Значит, дерево начинает просыпаться. Когда наблюдаешь за появлением новой жизни, вспоминаешь, что рождение ребенка – это естественно. А еще на прошлой неделе я посадила бархатцы. Загадала, что, когда они расцветут, я уже буду качать ребенка на руках. – Она тихо ойкнула и положила ладонь на живот. – Малыш сегодня беспокойный.

– Это плохо? – встревожился Блэкберн.