Слёзы льда
Шрифт:
"Голиаф", - подумал он и разрешил себе заснуть.
...Сова Тепанов танцевал под открытым небом, словно солист Ледового Театра, разница вся заключалась в одежде лишь. Это был танец, именно танец, пускай незамысловатый, но не просто бессмысленное кружение. Музыки не было, и сам Сова молчал, танцуя сосредоточенно, отрешенно даже. Оскар вдруг приметил, что лед начал затягивать Тепанова, всасывать, вначале по щиколотки, потом - по колени. Сова танцевал, ничего не замечая, а лед затягивал от все глубже и глубже. Самое странное и страшное - подо льдом не было его ног, были шевелящиеся мешки пустоты, и чем глубже Сова погружался, тем больше размерами становился ужасный
ОН СТАНОВИТСЯ ПОЛОСТНИКОМ!
– сообразил наконец Оскар и кинулся прочь, но тут же споткнулся. Словно шарик без рук, без ног, катился он по дну необъятной долины - ледяной чаши Сухого Моря, падал с каких-то уступов и снова катился, катился, катился, а рядышком бежала, завывая, небывало огромная певчая сова и в конце пути, Оскар знал наверняка, точно знал это - его дожидается полостник с лицом Тепанова.
Справа на поясе взорвался энергобрикет, боль развернула Оскара из тугого клубка, запахло горелым мясом, его, Оскара, мясом... Огромная певчая сова бросилась к нему, топорща когти.
– Как же так!
– закричал он.
– Я ж еще живой!..
– Живой, живой, успокойся!
– раздалось совсем рядом.
Оскар открыл глаза, увидел над собой двухфутового диаметра полусферу плафона и тут же вспомнил - где он находится и почему.
– У вас рация работает?
– спросил он неизвестно кого.
– Да, конечно!..
– с ноткой удивления в голосе ответили откуда-то справа.
– Почему она должна не работать?..
– Сообщение в Ирис... Оскар Пербрайнт и Сова Тепанов умудрились по очереди разбиться у Старой Трещины... Как Он?
– Мертв. Ты вез его уже мертвого. Страшная кровопотеря, и я ничего не смог, не успел сделать. У него в жилах практически не осталось...
– А как я?
– О, гораздо лучше. Бок разорван, голову, вероятно, тряхнуло тоже основательно. Кровь я тебе влил, а синяки сам посчитаешь, когда нечего делать будет. Развлечешься. Ну и, конечно, придется выбросить костюм.
– А рубашка цела?
– Вот, в углу валяется. Цела твоя рубашка.
– Не выкидывай. Она у меня счастливая.
– Как хочешь. Что еще передать в Ирис?
– Две заявки на имя шерифа. Координаты в поясной сумке и в кармане рубашки. А для себя запиши...
– Оскар продиктовал координаты.
– Там лежат три здоровенных пингвина, жира с них - фунтов сорок.
– Правда?
– обрадовался караванщик.
– Вот спасибо!
– Тебе спасибо!
– ответил Оскар и снова позволил себе забыться.
...Встречая Аттвуда, губернатор выглядел несколько смущенным.
– Помните, я обещал вас познакомить с Оскаром Пербрайнтом?
– Помню. А что случилось?
– Да в общем-то ничего страшного. Он здесь, у меня, но украл я его из муниципальной больницы, и он, надо сказать, не в лучшем настроении. Бок у него разодран, болит, и он от этого злой, как пингвин.
– Ну, не съест же он меня. Ведите.
Как только Биди представил их друг другу, Оскар спросил:
– Так значит, вы предлагаете нам плюнуть здесь на все и помочь планете-матери сотворить новый демографический взрыв?
– Не совсем так. Эта планета-мать хочет спасти вас от потопа.
– Бог поможет - выплывем. Да и не доживу я до этого самого потопа, сколько б ни тужился. А что делать на Земле мне, например? Я ведь только и умею, что лед резать.
– Льда на Земле хватает. Но никто уже не живет даже поблизости от него - всем достаточно места в теплых широтах. Вы представить себе не можете, как это приятно - полежать голышом на
солнышке.– Да уж, под нашим солнышком через полчаса начинаешь звенеть. А сколько человек вы сможете взять сейчас?
– Сотни две. У нас небольшой корабль.
– Ну-у, столько-то наберется наверняка. Есть такие - поедут в Столицу полечиться у Горячего Озера, это там аномалия такая имеется, да так там и остаются. Неохота им сюда за новыми болячками возвращаться.
– Господин Аттвуд интересуется местными аномалиями и зверьем, вмешался в разговор Биди.
– Я очень рад. Аномалий больших я знаю пять... Горячее у Столицы, Свечку, Болото, Стеклянную и Старую Трещину, будь она... Вы, наверное, знаете, землянин, что здешний лед течет... А вот Старой ни черта не делается. Кстати, это единственное место, где обнажена почва. Отчего эти аномалии взялись - никто не знает. Если принять гипотезу о "ледяной бомбардировке", то это, наверное, бывшие эпицентры взрывов. Вы можете спросить: как это мы, живя на планете, двести лет уж как, ничего не знаем о ее природе. Отвечаю: некогда было. Кто разбирал корабли и строил города, кто возился с гидропоникой, еще лучевиков надо было много - лед плавить. Кстати, тогда же и нашли первых аборигенов. Насколько я знаю, планету изучали только два человека - покойный отец губернатора и мой покойный отец, он был ассистентом у старшего барона. Вам повезло, что вы, с вашим интересом к Льдине, опустились в Ирисе - должен я вам сказать. Все, что они наколдовали, хранится у нашего хозяина, а сами они поехали однажды к Болоту, хотели повести штрек под его дном... Больше их никто никогда не видел.
– Вы сказали - "больших аномалий". А что, есть другие, малые?
– Да, но мы не любим о них вспоминать. Мы называем их полостниками. Это пузырь такой во льду, совершенно пустой, но имеющий форму человечески тела...
– Человеческого?
– перебил Аттвуд.
– Конечно, я оговорился, но вы же видели, как мы с ними похожи! Да, человеческих тел формы. Если хотите посмотреть - у нашего губернатора в галерее есть один. Я и второго ему привез, но он сказал, что готов принять его на вес льда. А я, помнится, ответил, что лучше отвезу под лучевую станцию. И продал муниципальной галерее. Честно говоря, мне от них тоже не по себе. Иногда кажется, что они и есть настоящие аборигены.
Биди взмахнул рукой.
– Опять ты за свое, Оскар! Вот они, аборигены, - барон кивнул в сторону галереи, - в довольно свежем виде.
– Свежезамороженном...
– пробурчал Оскар.
– А если они телепортировались?
– Знаешь, Оскар, мне телепортироваться не приходилось как-то, но я почему-то думаю, что для этого как минимум надо быть живым. Ты же знаешь, их накрыло всех разом...
– А, может быть, полостники - это их души.
– А, может, пустые бутылки? Шериф рассказывал, что так однажды ляпнул Сова Тепанов, еще когда только из Столицы переселился.
– Да, кстати! Ты же знаешь, как его настоящее имя?
– Арктика. Помнится, был такой штат на планете-матери...
Аттвуд не удержался от улыбки. Впрочем, Оскар и Биди ее не заметили, увлеченные разговором.
– ...А ты не знаешь, за что его прозвали Совой?
– Его так еще в Столице именовали. Наловчился он орать певчей совой, не отличишь. "Вяя-а-а-а-аа!!!" Только еще громче.
– Вот как? Ни разу не слышал.
– А откуда тебе-то было слышать? В Аптаун ты ездить не любишь, нерадивый ты наш губернатор, а к тебе, насколько я знаю, Сова был не вхож. Арктика Тепанов, то есть... Простите, Аттвуд, мы с Биди совсем отвлеклись.