Скинькеды
Шрифт:
– Ну так, - поддакнул Вадим, - у него вон какое точило...
– Оля, а если у меня не будет «Лексуса», ты тоже от меня уйдёшь?
– иронично спросил у Большаковой Валентин.
– Дурак ты, Запрудин, - обиделась Ольга и направилась к своему подъезду.
– Знаете, ребята, - горько признался Алексей, - если честно, мне почти до слёз обидно. Мы с ней с десяти лет дружили, с тех пор как она в наш дом переехала. А этот меня своим «Лексусом» за один вечер переехал...
В беседке повисло сочувственное молчание.
* * *
Всю ночь Валик ворочался с боку на бок. Во-первых, не удалось помириться по телефону с Ольгой и зазвать её к
Ещё только улавливая её, он подошёл к отцовскому сейфу с оружием. И хотя ключи от него (как полагал отец) были надёжно спрятаны, Валик прекрасно знал где. Кроме двух охотничьих ружей в сейфе хранился газовый пистолет «Double Eagle». Там же всегда лежала коробка холостых патронов (иногда они с отцом баловались на даче, устраивая весёлую пальбу). И патроны, и пистолет были на месте. После обследования оружия Валик лёг спать со счастливой улыбкой. Завтра он принесёт идею покруче морошкинской.
День прошел с ленивым запахом лапши быстрого приготовления и медленным течением времени. Пару раз Валик выходил во двор, но кроме июльского зноя там никого не было. Во второй половине дня позвонил Ольге, она как раз должна была вернуться с тренировки по гимнастике. Не лень же человеку летом с утра гнуться и тянуться! Но зато какая фигура!
– Оль, ну не обижайся, - начал Валентин, когда она взяла телефонную трубку, - ну глупость я вчера сморозил.
– Валь, а вот скажи честно, ты меня любишь?
– вдруг огорошила его Ольга.
– Мы столько времени вместе, ты мне что угодно говорил, только не это. Я всё после первого поцелуя ждала, после второго... Может, Валентин, ты меня за маркитантку какую держишь?
– Маркитантку?
– Ну, помнишь, нам историк рассказывал. Следуют за войском торговки, продают необходимое, а я ещё потом вычитала, что они и телом приторговывают или являются походными жёнами командиров.
– Оль, да ты что!
– уже сам обиделся Валик.
– Подожди, только не говори больше таких глупостей. Маркитантку... Сейчас, - он набрал в легкие побольше воздуха, словно собирался нырнуть, и выдохнул: - Оля, я тебя люблю, ты самая лучшая на свете...
Послушав её ответное молчание, продолжил:
– Знаешь, я не раз читал, как объясняются и любви. Просто «любовь» это такое огромное слово. Огромное, понимаешь? Мне иногда становится противно от того, как мы все общаемся друг с другом. Как придурки из эм-ти-ви... И произнести посреди всего этого хлама слово «любовь» - это как розу на навоз бросить. Я просто хотел по-настоящему...
– А сейчас ты по-настоящему сказал?
– наконец заговорила Оля.
– Да. Конечно. А теперь могу я у тебя спросить?
– Валентин, я тоже тебя люблю, - опередила Ольга, - просто девушкам не принято признаваться первыми, а от тебя не дождёшься. А
позавчера ночью ты меня для чего позвал?От следующего вопроса в лоб у Запрудина похолодело в груди, неправильный ответ мог перечеркнуть всё вышесказанное. От растерянности он начал кусать губы, Ольга же терпеливо ждала, не оставляя ему шанса на уход в сторону. Помогать ему девушка не собиралась.
– Оль, - выдавил Валентин, - я хотел затащить тебя в постель; не знаю, что бы из этого получилось. Но только ты поверь, что я не для того... А... в общем...
– дальше он не знал, что говорить.
– Спасибо, что не соврал, - облегченно вздохнула на другом конце провода Оля, - только давай с тобой договоримся сразу, я лично хочу окончить школу и поступить в институт. И если тебе не терпится, если ты такой современный парень, а я тебе кажусь старомодной, то меня так родители воспитали, а ты можешь себе поискать что-нибудь посовременнее. Уверена, проблем не будет, только свистни.
– Да ты что, Оль, - чуть не замахал руками Запрудин, будто она могла увидеть. Потом вдруг собрался и весьма твёрдо сказал: - Знаешь, я к тебе испытываю такую сильную нежность... Я бы и так не перешагнул через тебя. Может, я тоже старомодный? Но что нам теперь, может, и не целоваться?
– Этого я не сказала, - уже с весёлой хитринкой заговорила девушка.
– Валь, пусть всё будет в своё время.
– Скажи, я пьяный сильно противный был?
– Жалкий и смешной, но до противного не так далеко.
– Ты придёшь ко мне?
– Конечно, я же хочу тебя поцеловать, хоть у тебя нет и, возможно, не будет «Лексуса».
Когда Валентин положил трубку, ему захотелось порхать подобно бабочке, и он даже устыдился такого немужского, на первый взгляд, поведения. С улыбкой вспомнил, как дразнили их с Ольгой в младших классах только за то, что они ходили за руку в школу. Дразнили в основном мальчишки. И с гордостью подумал о том, как завидуют теперь, когда Оле могут позавидовать звёзды подиумов. Завидуют всё те же бывшие мальчишки...
А ведь пришлось даже пару раз подраться за свою даму сердца со старшеклассниками. В восьмом классе он дрался с десятиклассником Нефёдовым, и хотя был изрядно побит, Нефёдов ничего не выиграл. «Быковатый какой-то», - сказала тогда про него Оля, и тот вынужден был искать себе в возлюбленные другую кандидатуру. А в этом году прицепился мальчик-мажор - одиннадцатиклассник Гулиев. Этого Запрудин вытащил на школьный двор сам и парой ударов отбил желание приставать к чужим девушкам. Но потом Валика прилично «оттоптали» многочисленные родственники и земляки Гулиева, русской же поддержки Валентину, как водится в России, не сыскалось. В любом случае, Оля оставалась с ним, а его синяки и ссадины были предметом её гордости.
– Ты бы пошёл из-за меня на дуэль, как в девятнадцатом веке?
– спросила она после гулиевского разгрома.
– Конечно, - не раздумывая, ответил он.
И теперь, сжимая в руке отцовский пистолет, Валентин представлял себе такой поединок. И признался себе: «А на шпагах я не умею».
* * *
Вечером в беседке вслед за Валентином, Ольгой и Светланой сначала появился озадаченный Гена Бганба (у которого не было идеи, зато были проблемы: мать сказала прибрать квартиру к приезду многочисленных родственников), затем Вадик Перепёлкин (тоже без особых соображений), потом подтянулся из соседнего двора Денис Иванов (просто так) и самым последним явился Морошкин. Оглядев компанию весьма скептическим взглядом, он устало сел на перила и закурил.