Скинькеды
Шрифт:
– Кого одеваем?
– Интеллигентного бомжа.
– У меня есть отцовский берет, - вспомнил Валик, - он в нём на дачу раньше ездил, в нём дырки, как от пуль, а ещё он коричневый, как спелая какашка. Короче, полный отстой.
– Годится.
– Есть ещё ботинки. Отец в них белил гараж. Видок убойный.
– Тащи! Сейчас ещё Бганба принесёт старые трико, роговые очки, а у меня есть пачка «Беломора» и разные носки с дырками.
Через пятнадцать минут Морошкин прямо в беседке вырядился во всё доставленное товарищами старьё, и, когда в заключение нацепил на кончик носа очки бабушки Бганба, крупнотелый абхаз зашелся таким заразительным
– Эх, если бы самому не было противно, я бы предпочел пахнуть мочой и кошачьими какашками, - мечтательно произнес Алексей, - ну хотя бы дешёвым одеколоном меня облейте.
* * *
Через полчаса они были у центрального входа в супермаркет. Внешнее кольцо охраны преодолели легко. Бганба якобы помог трясущемуся нервному существу осилить ступени, сочувствуя его жалкому виду, буквально под руку провёл мимо раскрывших рты качков, которые стали что-то торопливо говорить в свои рации. Остальная группа ребят вошла в магазин так, будто никакого отношения к происходящему не имела.
– Война дворцам, - криво ухмыльнулся Морошкин, оказавшись в центре торгового зала и обретя заветную тележку покупателя.
Он нагло двинулся вдоль прилавков, заставляя шарахаться в стороны благовидных представителей среднего класса и лощёных богачей. Отвращение на их лицах вызывало у него внутреннее торжество. За ним неотступно следовала группа охранников аж из трех человек, которые поминутно советовались с кем-то по рациям. Алексей поочередно хватал с прилавка что-либо особенно дорогое, подолгу крутил в руках, принюхивался к упаковкам и с недовольным видом ставил обратно.
– Чаво в Рассею понавезли! Генетически мудифицированные продукты! Отрава, блин!
Охранники, точно озадаченные бульдозеры, всё же окружили Морошкина, и один из них потребовал:
– Слышь... это...
– он не знал, как обратиться к существу, - покинь магазин.
– На каком основании?
– оскалился Морошкин.
– Я платежеспособный гражданин России.
– И в подтверждение своего финансового достоинства он достал из кармана ворох купюр - результат предварительной складчины дворового сообщества.
– И вот сюда ещё глянь, соколик, - протянул Алексей удостоверение.
Охранник брезгливо взял в руки документ, раскрыл его и поменялся в лице, читая вслух:
– Калабухов Вольдемар Ольгердович, заместитель председателя общества защиты прав потребителей. Чё за ксива такая?
– спросил он себя и напарников и снова обратился к спасительной рации.
Воспользовавшись их замешательством, Морошкин ринулся к мясному прилавку, где скопилась, хоть и небольшая, очередь порядочных граждан. С приближением Морошкина она скоропостижно растаяла. Две удивленных продавщицы воззрились на странного покупателя, стараясь не зажимать носы от запаха лосьона «Троян», образующего вокруг Алексея пятиметровую ауру
недосягаемости.– Двадцать пять грамм «докторской», - любезно обратился к продавщицам Морошкин.
– Как?
– переспросила та, что взяла в руки нож.
– Двадцать пять грамм «Докторской» и восемнадцать «Венской», - добавил Морошкин, непринуждённо и располагающе улыбаясь.
– Так и резать, восемнадцать?
– А чего, мы цифер не знаем? Начальное-то образование, небось, есть?
Одна из продавщиц стала нехотя выполнять заказ, а вторая ехидно осведомилась:
– А фаршику вам не нажевать?
– Ты, милая, не ёрничай, - успокоил её Алексей, - ты мне пока полкило российского сыра пластиками нарежь. Смотри не ошибись, полкило... И пластики чтоб тонкие были. У меня друзья интеллигентные, придирчивые в гости придут.
– Поди, тройной одеколон из хрустальных рюмок пить, - процедила сквозь зубы первая.
– Мне что, «Книгу отзывов и предложений» попросить, написать, как мне тут хамят? Я, между прочим, деньги платить собираюсь, - нахмурился от вопиющей несправедливости Морошкин.
– Ничего, если «Докторской» двадцать шесть грамм?
– спросила, глядя на электронные весы, продавщица.
– Ладно уж, милая, хоть и вгоняешь ты меня в лишние растраты. Смотри с «Венской» не ошибись.
Чуть в стороне дворовая компания едва сдерживала смех. Когда Морошкин с тележкой откатил от мясного отдела, продавщицы были выведены из строя до конца рабочего дня. Морошкин под строгим надзором сопровождающих его охранников небрежно метнул в корзину несколько пачек чипсов. По сценарию в его кармане запел мобильный телефон. Звонил ему из соседнего отдела Запрудин. Когда Алексей картинно раскинул над ухом престижную «Нокию», охранники окончательно утратили чувство реальности.
– Да, Леопольд Львович, - как можно громче якобы ответил Морошкин, - в супермаркете «Престиж». Да. Могу вас заверить, что отношение здесь к социально-незащищенным гражданам, прямо скажем, предвзятое. Меня повсюду сопровождают надзиратели. Конечно, это унижает человеческое достоинство.
После этих слов охранники отступили на пяток шагов, продолжая консультации по рациям.
Морошкин же, рассчитываясь с кассиром, будто только что вспомнил нечто, ударил себя по лбу и озадаченно возопил:
– «Хенесси» забыл! Леопольд Львович расстроится. Мальчики!
– обратился он к окончательно впавшим в ступор охранникам.
– Принесите, пожалуйста, бутылочку «Хенесси», а то я уже рассчитываюсь.
– «Хенесси»?
– переспросил старший смены.
– Да, и, пожалуйста, настоящий.
– У нас в магазине всё настоящее.
Через пару минут охранник вернулся с коробкой, в которую был упакован дорогой коньяк. Морошкин придирчиво открыл коробку и намеренно чуть не выронил бутылку, отчего дыхание перехватило не только у кассира, но и у всей честной компании. Внимательно изучив лейблы и этикетки, Алексей тоном знатока заключил:
– Польский, точно польский. Подделка варшавская.
– Не может быть!
– возмутилась кассирша.
– Вы мне, девушка, не рассказывайте, я сам на подпольном заводе в Польше из одной бочки и «Наполеон», и «Курвуазье» лил. А в бочке был дешевый бренди. И эта бутылка оттуда же!
– Ну не покупайте, если вам не нравится!
– охранник потянул руку к заветной коробке.
– Нет уж, господа, теперь пригласите мне какого-нибудь старшего менеджера, мы с ним об экспертизе поговорим.