Шторм судеб
Шрифт:
– Такие, как я, не умирают. Мы живем вечно в головах таких, как ты. Ну а впрочем, смерть есть смерть, и неважно, что было до нее, ведь она все расставит на свои места, обнулит всю игру, будто ее никогда и не было, поэтому я отношусь к ней легко и не боюсь. Кто знает, что там за чертой? Быть может, расскажешь мне потом? – после чего Морской Дьявол двинулся к Альдиму, пока не услышал детский голос из-за спины.
– Не тронь его! – раздалось на весь зал.
– Эпсилон! – Альдим в недоумении взглянул на ребенка.
Тихо смеясь и смотря себе под ноги, Мелех произнес:
– А вот и львенок.
Альдим в ужасе осознал, что значит фраза Мелеха.
– Не смей! Бейся со мной! Отпусти его! – истошно кричал Альдим. – Эпсилон, беги, глупец, беги что есть силы, и не оборачивайся!
Юный Эпсилон, весь покрытый песком и сажей, с каплями крови на лице и несколькими ссадинами
– Отпустите его! Пожалуйста! – кричал Эпсилон.
– Сколько же раз я это слышал, – глядя в глаза Эпсилону спокойно сказал Мелех, после чего занес поатан над собой и нанес режущий удар в шею Альдиму. Струя крови упала с обрыва, и вслед за ней бездыханное тело последнего защитника крепости.
……
Звуки выстрелов окончательно затихли в Ландау. Звон треска мечей перестал отпугивать последних оставшихся птиц в этих краях. Крики о помощи и мольбы о пощаде больше не звучали в этих местах. Бандиты продолжали мародерство в замке и в близлежащих домах. Их не интересовали жалкие сбережения рядовых жителей города. Основная задача заключалась в обнаружении алмазного фонда замка, где хранились богатства: драгоценные металлы, облигации и т.д. По заданию Мелеха также искали библиотеку и письма из других городов, содержащие тайную информацию о передвижениях высокопоставленных представителей знати, сговорах против третьих лиц и последние слухи о внутренней жизни страны. Мелех был уверен, что знания – это главное оружие, которое можно использовать против врага. Будучи сильным воином, он также был прекрасным стратегом, который грамотно использовал информацию. Он особенно любил биологию, так как внимательно изучал свойства ядов хищных животных, которые можно нанести на острие поатана, делая его еще смертоноснее; изучал химию и взаимодействие различных веществ для изготовления взрывчатки, анатомию – для понимания физиологии человека. Прекрасно был знаком с методами лечения заболеваний и даже не раз самостоятельно принимал участие в изготовлении антидотов к ядам и операциях на своих солдатах, чем вызывал их еще большее уважение. Но сейчас же все его внимание было сосредоточено на удаляющемся вдаль мальце, что, захлёбываясь слезами, пытался убежать по запутанным коридорам замка.
Эпсилон мчался что есть сил, бесконечно петляя по коридорам крепости. Бандиты, встречающиеся на пути, пропускали его после раздававшегося громкого «Не трогать!» голосом своего генерала. Эпсилон не слышал этого и не видел, куда бежал. Перед глазами попеременно менялись картины смертей знакомых людей, в том числе матери и Альдима.
Он плакал и задыхался, пока не упал без сил на самом крыльце замка, большом каменном круге, на котором обычно встречали достопочтенных гостей.
Не вставая на ноги, мальчик поднял голову и увидел то, что заботливо скрывала ночная тьма от его неокрепшего разума. Лучи солнца, с трудом пробивавшиеся к земле, через стену тумана и дыма озаряли тлеющий город. Рыбацкие корабли, что поутру должны были отправиться на промысел, сейчас представляли из себя груду досок, охваченных огнем. Защитная стена, что должна была защитить Ландау, сейчас напоминала детскую постройку из песка: столь легко она рушилась под собственным весом. Стоит сказать, что ни свой дом, ни дом соседей он разглядеть не мог по двум причинам. Первая – едкий дым пропитавший воздух. Дым раздражал и без того мокрые от слез глаза ребенка, мешая обзору. Вторая причина в том, что его дома, как и подавляющего большинства других домов и зданий, больше не было. Некоторые из них были уничтожены выстрелом пушек, а некоторые отданы на растерзание огню. Глубоко дыша, мальчик был в ужасе. Его юное сознание просто не могло принять все то, что произошло. Ему казалось, что это сон, это не может быть реальностью, реальность не может быть такой. Кошмары, которые иногда снились Эпсилону, всегда заканчивались на самом страшном моменте, но сейчас ничего не происходило. Он все еще лежал у подножия замка в отчаянном ожидании пробуждения. Оглянувшись назад, он увидел разрушенный замок, знаменитый замок, в котором Эпсилон так хотел побегать и поиграть. Инкритий всегда говорил сыну об истории этого величественного строения, скрытых проходах, спрятанных под землей, защитных башнях, находящихся по краям от центрального зала. Мальчик действительно осуществил свою мечту: он побегал по замку и даже поиграл, но игра была со смертью. Бросив взгляд в проход, он как раз увидел ее.
Мелех спокойно спускался по ступеням в сторону лежащего на камнях ребенка. Подойдя к его центру и победоносно вскинув свой меч в сторону города, он сказал:
– Моя работа.
Сев
на один из упавших камней и сложив руки на меч, он вытащил фляжку с водой и бросил ее ребенку.– Не бойся, пей, после пробежки нужно восполнить жидкость.
Эпсилон узнал наполненную жидкостью тару, что схватил его отец при побеге из дома.
– Где папа? – спросил он, со страхом протягивая руки к воде.
– В крепости, а это я забрал у него.
Эпсилон аккуратно открыл крышку и сделал несколько глотков, судорожно смачивая иссушенное страхом и погоней горло.
– Не бойся, все уже случилось, страх – это ожидание. Мы всегда боимся чего-то, чего еще не произошло, сами придумываем себе врага и свято верим в его ужас. Но не следует стыдиться страха: страх – твой друг, он защищает тебя от глупостей, дает силы собраться, подготовиться, заставляет тебя думать, а вот паника – она твой враг. Паника обездвиживает, лишает разума, держа тебя в заложниках, и это как раз то, что сейчас происходит с тобой. Куда ты побежал? Где искал спасение? Зачем вообще вышел из укрытия? Глядишь, может и остался в живых, если бы Инкритий лучше учил своего сына прятаться.
– Вы знаете папу?
– Твоего отца знают многие, чего уж скрывать: как картограф он гений. Я изучал его работы, и мне они по душе.
– Вы убийца! – отчаянно прокричал ребенок.
– Так и есть, – глядя в глаза Эпсилону, сказал Мелех. – Но важно ли это? К примеру, океан тоже забрал немало жизней. Это бескрайний палач, забирающий рыбаков и ученых в свои покои, но мы все также смотрим на него с восхищением.
– Это не одно и то же.
– Почему?
– Он не такой, как вы. Океан кормит нас, защищает и помогает нам.
– Все относительно, мой юный друг. Моя цель – признание, – Мелех широко провел рукой по краю горизонта, – все будет моим, и тогда я открою вам тайны Буйного моря
– Тайны Буйного моря знает лишь папа! – крикнул мальчик, глядя на генерала Армады, – только он путешествовал туда.
Мелех улыбнулся и молча вгляделся в Эпсилона.
– Ну, если кто-то знает тайну, то это уже не тайна, а всеобщее достояние, следует только чуть надавить, и появятся слухи, а затем и легенды, исходящие из правды.
– Я знаю все легенды о Буйном море и даже про мальчика, что его переплыл.
Мелех заинтересовался.
– И что же ты знаешь?
– Я знаю, что много лет назад из моря на маленьком разбитом корыте приплыл юноша чуть старше меня. Он жил в Буйном море и приплыл к нам, чтобы разгадать его тайны. Мальчик сказал, что Буйное море населено людьми, изгнанными с наших земель, а потому они не хотят возвращаться, но знают множество тайн. Мой папа путешествовал туда и никого не нашел. А следующим буду я, вот только найду отца.
– Не найдешь, – буркнул себе под нос Мелех и встал с камня.
– Найду!
– Да, собственно, мне все равно. Что ж, вижу, мои ребята уже закончили.
Десятки бандитов выносили из замка драгоценности и бумаги, длинной шеренгой растягиваясь по улицам города. Адмирал Армады пошагал в сторону Эпсилона. Ребенок пытался отползти, но и тут Мелех был прав: паника сковала его, к тому же, пути к отступлению мальчик не наблюдал.
– Смерть от поатана ты не заслужил. Его я использую лишь для избранных врагов, сражение с которыми я особенно вожделею, либо в особо сложных ситуациях.
Лицо надвигающегося пирата, скорее, напоминало задумчивое, будто нерешенная дилемма тревожит его голову.
– Топоры я использую для простолюдинов, но, как правило, в бою, а у нас тут с тобой светская беседа, так что, если честно, я даже в замешательстве, – после этого он долго и вдумчиво смотрел на разрушенный город. – Беги, – холодно и тихо сказал Мелех
Эпсилон не шевелился
– Оглох?
Мальчик встал, но он не верил, что может уйти. Медленно, шаг за шагом, ожидая подвоха, он дошел до лестницы, но ничего не произошло. В спину никто не стрелял, сотни бандитов не напрыгнули в желании растерзать ребенка, в него не кидали факелы, а просто отпустили. И тогда Эпсилон побежал. Он бежал по лестнице, не оглядываясь, сам не понимая, куда стремился. Больше у него ничего нет, никого нет, и нужна ли ему такая жизнь? Но одно он понимал точно: он будет мстить, но не знал, как и сколько для этого потребуется времени, но он отомстит. И именно на этой мысли ноги стали тяжелеть, и резкая слабость охватила все тело. Он запнулся и начал падать с лестницы, словно мяч, брошенный с горы. Ощущение удушья и пожара в груди охватило его. Он не мог вдохнуть, а пена изо рта устремилась на землю. Тело в конвульсиях билось о камень, а свет со временем стал гаснуть в глазах. Постепенно все успокоилось, и свет окончательно погас в его взоре, а последнее дыхание вышло из тела Эпсилона.