Шторм судеб
Шрифт:
– Герой ли тот, кто ради города отдал свою семью в лапы смерти, или герой тот, что ради семьи отдал на растерзание ей весь город? Кто я, не знаю сам, и что выбрал бы, предполагая исход, не знаю тоже. Единственное, что все еще остается сказать, я не знал, что все будет так. Как только все закончится, я сдамся Альдиму и, если я виновен, понесу наказание.
– Виновен! – Люпус, находясь за спиной Инкрития, выхватил клинок, подаренный Альдимом из-за пояса и резко вонзил его в грудь друга, останавливая его в движении.
Инкритий остался стоять неподвижно, лишь ноги его подкосились под собственной массой.
Люпус спал со спины Инкрития на мрамор, оставляя в груди друга нож, после чего отполз к стене.
Боль, поразившая Инкрития, была лишь каплей в море той боли, что он ощущал, ненавидя себя в последние годы. Душевная рана, что ныла круглые сутки, причиняла гораздо большие страдания, чем какой-то
– Это ведь я подсыпал Анне яд все это время, пока гостил у вас, по заданию Мелеха, чтобы ей становилось хуже, – сказал Люпус. – Но прошу, не начинай меня ненавидеть и желать мне смерти: я сделал это, как и ты, спасая семью, которую бы я потерял, не согласившись на эту авантюру.
Инкритий был уже не в силах ответить – он лишь слушал признание друга.
– Да, тогда не только ты получил предложение от Мелеха. Пока ты путешествовал по Буйному морю, я тоже показал им, на что способен. Они быстро подняли меня на ноги, а потом я начал путешествовать с Мелехом. В то время я и получил признание. Я принял его, принял предложение, став одним из шпионов Ласкелара в Ландау, иначе они бы прирезали мою семью. Тогда Мелех и придумал весь план, план, который вынудит тебя самому прийти к армаде и попросить помощи, а в обмен ты принесешь карты, что ведут к канцелярии. Знал ли я о том, что будет? Да, знал, поэтому и вывез свою семью задолго до штурма, хотя мне уехать не разрешили. Но я себя не корю. Я не создавал эту ситуацию – ее создал ты. Ты получил выбор: море или команда, карты или жена, – и сделал его. Я лишь механизм в этом инструменте, что создал ты.
«Людям нужно искать зло вне себя, чтобы до последнего верить в правильность своих решений», – вспомнил Инкритий слова Рамоса. – Прав ты был, Рамос, ты был во всем прав. – Люпус продолжал о чем-то твердить, но Инкритий уже слабо различал звуки. – Анна, Эпсилон, простите меня. Я трус. И смерть для меня как подарок, я заслужил худшей участи, ведь умереть, ошибившись, может каждый, а исправить то, что сотворил, единицы.
– Последняя просьба, – с трудом вымолвил Инкритий, пока слезы одиноко стекали по его щекам. – Если выживешь, – голос звучал будто шепотом, – позаботься об Анне и Эпсилоне…Передай им, что нет на свете силы большей, чем моя любовь к ним.
– Если выживу, – ответил Люпус.
«Зло, причиненное тебе, вернется к тому, кто его причинил, помни об этом в судный день и прими его спокойно. Надеюсь, ты был прав, Ретина, и Мелех ответит перед судьбой». Свет потускнел в глазах Инкрития, и лишь отлитая золотом надпись «Разящий виновного», изображенная на клинке, торчащем из груди, на секунду отпечаталась в его глазах, после чего они закрылись навсегда.
………
Миллионы голосов вновь прогремели в тишине, а свет из маленькой точки разрастался все шире, пока наконец не озарил все пространство.
– Ну что, как ощущения? – сказал чародей, сидящий на стуле ровно в той же позе, в которой мгновенье назад отправил Мелеха прожить жизнь семейства Огедай.
Мелех лежал на полу и не понимал, что происходит. Он жадно ловил воздух ртом и водил глазами из стороны в сторону.
– Что? Ты кто такой? Где я? Где замок? Я умер? – кричал Мелех, недоуменно ползая по полу, так как цепь уже не сковывала его руки. – Где моя жена и сын?
Старик весело и саркастично рассмеялся, тем не менее его кожа заметно побледнела, а глаза потеряли свой свет. – Как же ты заговорил, – чародей продолжил смеяться над забывшим, кто он такой, морским дьяволом. – Я же говорил, рассудок теряется на раз – два. Для тебя прошло несколько жизней. Каково это, испытать всю боль матери, что в последние моменты не знает, будет ли жив ее ребенок через час – другой? Каково быть отцом, представшим перед тяготами выбора? Каково быть ребенком, чью мать убили на его глазах? Каково осознать, что виной всему…ты, Мелех. – Злая улыбка окропила лицо чародея, когда он наблюдал осознание ужаса на лице пирата.
Мелех повернул голову, осматривая каменный подвал, в котором находился. Память постепенно возвращалась к нему, открывая его истинную личность. – Я…Мелех? Глаза морского дьявола в испуге расширились, увидев зеркало, скрываемое стулом чародея. Ярость озарила его взор, а веки закрыли глаза в попытке не видеть отражение, словно ребенок, пытающийся проснуться во время ночного кошмара. – Нет, я не… – Затем он резко прервался и замолчал. Несколько минут он провел в тишине, стараясь привести в норму дыхание и разыгравшееся сердцебиение. Затем сел, выставив ноги перед собой, открыл глаза и, ехидно
улыбнувшись, как прежде, хладнокровным взглядом посмотрел в голубые глаза чародея. – Великолепный трюк, старик, отдаю тебе должное. Задумка неплоха, но я уже говорил Инкритию, поэтому скажу и тебе: государство строится на трупах, и этого не избежать. Зло, осуществленное мной, будет зарыто под благодеяниями будущего.– Оклемался, значит. – Чародей встал и подошел к Мелеху: – Я, собственно, и не рассчитывал, что будет достаточно только этого. Ты человек убежденный, так что, как я говорил, увидишь жизни всех, кого погубил. Ты прожил три, а впереди еще сотни жизней.
– Сейчас они для меня словно сон. Чувства были яркими, но мои убеждения их подавили. Значит, ты чародей, что призван поквитаться со мной, как говорил Ретина?
– Ну, кто я такой, сказать сложно даже мне, но, если тебе удобно, можешь считать, что я чародей. Меня зовут Алантир, и, как бы тебе объяснить… Я создал ваш мир.
– Что? Ты…
– Нет, нет, сразу нет, я не Бог. Я, как и мои братья, не знаю, кто меня создал, но у нас в этом мире есть цель, и ты поможешь ее выполнить. – Алантир последовал к выходу. – А наш
сеанс продолжится завтра: у меня есть дела. В цепи смысла нет, так как сбежать ты, конечно же, не сможешь, так что у тебя есть время подумать.
– Раз ты такой всемогущий, чего не справишься сам?
– В этом…и есть основная проблема. Я расскажу о ней, но лишь в конце нашего урока. Алантир открыл самую обычную дверь и скрылся за ней, что не совсем подходило под образ создавшего все сущее существа.
– Еще посмотрим, кто из нас окажется учителем.
Глава II; Часть I: Месть или подчинение
– Морленбург – Величественный мегаполис, находящийся в самом центре государства Мор-Отан и по праву являющийся его столицей, – громко кричал гид, идущий по выложенной белой плитке набережной следовавшей за ним толпе иностранцев. – Построенный еще во времена завоевания Тратгиром и Банкором город сочетает в себе черты архаичной архитектуры, проявляющейся в основном в не самых богатых кварталах: деревянные одноэтажные дома с населяющим его маргинальным контингентом, отсутствие широких площадей и улиц, что могли бы собрать заинтересованных в весельях людей, а также земляные дороги, что так и стремятся превратится в грязевую калью во время дождя. Подобного рода кварталы строились крайне давно и сегодня выполняют больше историческую, чем социальную функцию. Тем не менее в свое время пытающийся закрепиться здесь криминалитет был задавлен в зародыше с помощью городской стражи. Напротив, данное место, что в народе прозвали «старым городом», было местом неприметным и казалось брошенным людьми, учитывая всеобщую тишину и отсутствие каких-либо городских учреждений. Тишина и покой привлекали в это место беглых воров и прочих личностей, стремящихся скрыться от карающей длани фемиды. Люди пережидали активную фазу розыска, наслаждались тишиной и отсутствием лишнего внимания со стороны стражи. Это шло этим людям на руку, потому они и не планировали его нарушать. – Гид, стоявший на правом берегу Морленбурга, указывал пальцем на левый берег. – Все, что я сказал, касается старого города, в который мы отправимся завтра. Он занимает несколько километров на подъезде к центральной части столицы, где мы с вами находимся и которой посвятим день сегодняшний. Итак, друзья, осмотритесь. Вы находитесь в части,
что называют «новый город». Ходят слухи, что после того, как Тратгир объединил все племена на континенте, первым городом, что он приказал отстроить был Морленбург.
– Туфта, – прокричал толстосум, стоявший в толпе, пытающийся спастись от жары белым зонтом и дуновением ветра, что направлял на себя свернутой в гармошку утренней газетой. – Такая же, как история про мальчика, что переплыл Буйное море.
Толпа разразилась смехом.
– Зря вы смеетесь, господин, про мальчика я не знаю, но записи приказов Тратгира хранятся в городской библиотеке, и, быть может, когда-нибудь их покажут для большой массы людей. А сейчас продолжим. Новый город сочетает в себе готическую и неоклассическую архитектуру, окруженную рекой Мерга, отделяющей его от старого города. Город строился по типу гексагональной сетки, благодаря чему позволяет эффективнее использовать его площадь для постройки новых больниц, театров, филармоний, находящихся здесь буквально на каждом шагу и не мешающих соседним учреждениям. Также подобный тип градостроения позволяет улучшать навигацию и не позволяет новым его жителям бесконечно блудить в паутине незнакомых улиц, упрощает дорожную инфраструктуру, что образована белым галерийским камнем, как и большинство строений столицы, и в конце концов…– Гид сделал паузу, весьма высокомерно оглядывая город и делая глубокий вдох, наслаждаясь теплым летним воздухом, – это эстетично.