Шишимора
Шрифт:
Птичка головкой поводила и крылышки расправила.
«Подожди! Сейчас я…»
Прасковья из избы выскочила, на ходу заматывая платок, и следом за птичкой. Потому что знала наперед, что будет знак.
Вот и дождалась!
Птичка на забор, а Прасковья сквозь бревна смотрит. Потом оглянулась: все чем-то заняты, никому до нее и дела нет. А вон Светлана с ведром чешет. И тут Прасковью в шею будто кольнуло. Проследила за ней немигающим взглядом, пока та за забор не вышла. И Прасковья за ней тихонько.
Остановилась с другой стороны и стала глядеть, как Светлана с горки спускается.
«Ненавижу! Ненавижу!» — колотится в висках, и оранжевые круги перед глазами, что языки пламени.
Ох, как же плохо... Господи, где же ты? Помоги преодолеть...
Спаси и сохрани! Спаси и...
— Спасите! Спа… А-а-а!..
Распахнула глаза Прасковья и не сразу поняла, что голос-то чужой, не ее. А потом на речку глянула и обмерла...
Только ведро на льду осталось. А полынья в два раза больше стала. Вода темная, страшная… И птичка на снегу:
«Фьить!.. Фьить!..»
Голосок-то какой звонкий, радостный…
Глава 28
Аглая забралась с ногами на стул и обхватила колени, пытаясь согреться. Но спасения от внутренней дрожи не было, как не было уверенности ни в себе, ни в своих действиях, ни вообще в завтрашнем дне.
«Если я сейчас подниму глаза и снова увижу ее, то это будет значить только одно...»
Додумать она не успела, потому что услышала совершенно новый звук. Аглая клацнула зубами и выпрямилась. Прислушалась и поняла, что часы и транзистор и правда молчат. Но звук повторился. Будто кто-то провел когтями по полу.
Аглая застыла и перестала дышать. Все тело ее онемело, а губы заледенели. С трудом поборов оцепенение, она чуть повернула голову и обвела глазами пол под собой. Это не могут быть мыши, подумала она, ведь у мышей нет когтей! Или есть?! Да ведь у них же зубы!
Вздрогнув, она разлепила губы, но кричать не стала. Заорет, ребенка разбудит, нанесет ему психологическую травму. Достаточно того, что у него мать не в себе.
Когда за второй, ведущей в усадьбу дверью снова заскреблись, Аглая едва не потеряла сознание. У нее закружилась голова и застучало в висках. И когда она уже едва держалась на стуле, покачиваясь из стороны в сторону, за той же самой дверью послышалось короткое «Мяу!»
— Не может быть... — пробормотала Аглая и, не чуя под собой ног, сползла со стула.
На цыпочках подошла к двери и приложила к ней ухо.
— Эй... ты там? — едва слышно спросила она.
Ответом ей стало очередное «Мр-мяу!» и шуршание.
Несколько долгих секунд Аглая стискивала ручку влажной ладонью, все еще не решаясь сдвинуть защелку, но потом, мысленно перекрестившись, все же открыла.
Сначала в щель протиснулась толстая лапа. В потемках было сложно определить ее цвет, но Аглая как-то определила, что лапа была рыжей. Рыжий — не черный, облегченно выдохнула она
и пропустила животное внутрь.— Генерал! — узнала она кота и тут же защелкнула замок. — Милый, как ты здесь?.. — Она опустилась на корточки и притянула кота к себе. Длинные усы защекотали кожу. От кота пахло травой, густая шерсть на брюшке была мокрой. — Как же хорошо, что ты пришел! Хочешь молока?
Она отпустила кота, и тот потерся о ее ногу. Аглая достала бутылку и блюдце, затем подошла к окну, чтобы поставить молоко в микроволновку. Судорожно глянув на улицу, поняла, что уже вовсю светает. Туман все еще клубился по земле, но, главное, что на аллее никого не было.
Кот с удовольствием лакал угощение, а она продолжала стоять у окна, всматриваясь в видимое ей пространство.
«Иван Петрович ходит на рыбалку рано утром, — мелькнула в голове мысль. — Если бы он кого-то видел, то уж непременно сказал бы мне об этом...»
Так это было или не так, но она уже имела представление о характере мужчины. Нет, он бы точно сказал, хотя бы из желания попугать ее. А раз не сказал, то...
Вздохнув, Аглая задернула занавеску и пошла в спальню. Ненадолго остановилась в кабинете, привыкая к тишине. Забравшись в постель, обняла спящего сына. Через несколько минут к ним присоединился усатый Генерал. Повозившись в ее ногах, улегся, придавив их своим тяжеленьким телом. Потом громко замурлыкал. Аглая закрыла глаза и наконец уснула.
Просыпалась она тяжело. Слышала, как завозился сын, но открыть глаза не получалось. Однако стоило мальчику увидеть кота, как он подскочил, напугав и ее, и Генерала.
— А-а-а! Мама, смотри! Мама, это же Генерал! Откуда он здесь? Мама, он с нами теперь будет жить? да? — Запрыгав на кровати, Тимофей рухнул на колени и повалился на бедное животное. Рыжий хвост взметнулся вверх, но сам кот достойно выдержал детские объятия.
— Не раздави его, — мотнула головой Аглая.
— Не раздавлю, я нежно! –Тимофей даже всхлипнул от избытка чувств, а потом смачно чмокнул кота между ушей.
Аглая хотела было предупредить насчет блох или возможных болячек, но лишь махнула рукой. Как говорится, поздно пить боржоми, когда почки отвалились. К тому же она уже наблюдала во дворе Новиковых, как Тимофей милуется с котом. Остается надеяться, что кот здоров. Да и по виду он самый настоящий генерал: шерстка шелковая, плотная, уши и глаза чистые.
— Но от глистов никто не застрахован, — резюмировала она. — Так что, если кому некомильфо, то прошу пардону. Лекарство все же придется купить и выпить.
Воспоминание об игрищах котов и детей во дворе Новиковых вновь вернуло ее к осознанию произошедшего накануне. Да и ночные бдения тоже сказались на ее настроении не лучшим образом. На плечи будто давила бетонная плита.
Аглая сварила кашу и разложила ее по тарелкам. Тимофей был решительно настроен есть вместе с котом прямо на полу, еле удалось уговорить его сохранять человеческое обличие. Зато мальчик съел кашу в два счета и попросил добавки. Одно это уже несказанно обрадовало, пусть и ненадолго. Внутри продолжало тянуть холодком предстоящего скандала...