Североморье
Шрифт:
Закрыв глаза, попыталась представить Вэйлори...и тут что-то произошло. Это что-то было связано со мной - точнее, с моим телом. Я перестала его чувствовать!! И ощущение непонятное, будто исчезло все - нет никаких запретов, проблем, сложностей. Пустота...Медленно приоткрыв глаза, несколько мгновений я наблюдала, как воздух проносится мимо меня, как синеет небо в вышине, как пылинки, плывя в своем вечном движении, исчезают за большим, просто огромным камнем...И щелк в голове - так это ж...Так я ж...Твою мать, это ж мое пространство... Ох. Подняться не получилось - тело словно одеревенело, стало чужим! Подкралась боль, тупая и ноющая... Мне потребовалось несколько минут, невероятно долгих минут, чтобы просто пошевелить рукой. Думать я ни о чем не могла - мысли путались, проносясь с немыслимой скоростью; и лишь одна из них сформировалась четко: 'Как же мне хреново'...
Плюнув на эти неудачные попытки пошевелиться, нервничая, я закрыла глаза - вновь пытаясь представить Вэйлори. Ага, с моим то 'хороводом' мыслей - щас, размечталась...Тяжко вздохнув, ощущала лишь нарастающее во мне раздражение.
Зажмурившись, я ощутила несильный, но ощутимый толчок по всему телу. В миг, когда теплый воздух заскользил вдоль тела - невероятное чувство полета накрыло меня с головой...Внутри что-то вспыхнуло, мгновенно добравшись до макушки - и я потрясенная, открыла глаза...Темноту прорезал робкий луч света, и не успев ничего понять, я стремительно рухнула...на сестру. Тишину разорвали испуганные вопли со всех сторон; какой-то миг перед собой видела округлившиеся, почти невменяемые глаза Вэй, и боль скрутила меня. Резкий возглас Аравелы: 'Всем тихо!', спас мои барабанные перепонки. Словно в тумане я видела встревоженные лица сестры, Сэрок, монахинь - но застонав от дикой боли окаменевшего тела, куда-то провалилась...
Я вновь летала, подхваченная теплым потоком воздуха и все было просто прекрасно...Но что-то все-таки омрачало мое радужное настроение...Голос, настойчиво повторявший: 'Еле, Еле, очнись...Пожалуйста. Почему обморок такой долгий, Аравела?!'. 'Вэйлори, ее какое-то время еще поломает. Этого, к сожалению, не избежать; с пятнадцати лет Лучезарная магия набирает силу, чтобы во взрослом человеке раскрыться на всю мощь! У Елены, сама понимаешь, такой возможности не было. Мне жаль, Вэйлори, но изменить ничего нельзя. Ей придется потерпеть'. Тихие всхлипы Вэй пробудили меня окончательно.
Открыв глаза, зажмурилась - солнце в окно палило нещадно. Не успев задать себе животрепещущий вопрос - 'а хде я?', услышала: 'Очнулась? Быстро ты однако. Обычно сутками валяются после первых самостоятельных перемещений... Ты главное запомни, если тебе становится плохо - расслабься, не нервничай. Если почувствуешь, что внутри все деревенеет - постарайся отвлечься, как бы трудно это не было... Опять повторюсь - без напряга, спокойно. Не дергайся! Через секунды две отпустит. Это я тебе из опыта предыдущих поколений говорю. И не бойся, научись доверять стихии' - подойдя к окну, и задернув тяжелые портьеры, Сэрок обернулась: 'Завтракать то будешь? Или как у Вэй, кусок в горло не идет?'. Озадаченно поглядев на нее, я пробормотала: 'А...когда мы вообще ели? У Аравелы, наверное...'. 'Небось, кашу?'. 'Да, точно, кашу. А что?'. 'Да нет, ничего. Аравела ее заговаривает неплохо...Что, потом есть совсем не хотелось? Все-таки сутки на ногах...'. 'Не, даже мыслей не было. Голова другим была забита, как впрочем и сейчас'. 'Ну понятно. Ладно, Еле. Мне сейчас надо прояснить ситуацию, зайду попозже. Не скучай' - и непонятно чему улыбнувшись, Сэрок вышла.
Задумавшись над ее словами, я села на кровати, и от неожиданности закашлялась. Этой неожиданностью оказалась ночная белоснежная сорочка, которую я наконец рассмотрела - с длинными рукавами, под горлышко, и чует мое сердце - до пола. И все в кружевах! Блин. Пока я растерянно из этой красоты вытягивала на свет Божий свою руку, взгляд мой скользнул по кровати...Прозрачные занавеси с двух сторон с кружевами, балдахин свисающий едва ли не до пола. Дальше, озираясь по сторонам, увидела в комнате деревянную перегородку, рядом с ней большое резное зеркало на стене, инкрустированный столик.... В уши ворвался испуганный крик Вэйлори; и следом она, запыхавшись, вбежала в комнату. 'Еле! Сюда люди придут!'. 'Сюда - это куда? В комнату, что ли?'. 'Нет, зачем - уже членораздельно выговорила Вэй, - в замок'. 'А...Ну, тогда ладно'. 'Что тебе ладно?! Господи, что же делать?! Кошмар какой-то!' - и искоса поглядев на меня, добавила: 'Что, магом стала - соображать перестала?'.
Я же, в этот трепетный момент вставшая на ноги, обозревала в зеркале себя, по уши в кружевах - голова торчит, кончики пальцев рук...и все. А дальше необъятное 'облако' из воздушной тончайшей ткани и этих самых... 'Вэй, родная, скажи лучше, на меня эту красоту кто надел? Кого убить?'. 'Ну - неопределенно пожав плечами, Вэй отвернулась с дергающимися плечами, и с каким-то подозрительным хрюкающим звуком - по-моему, мона-аахини...'. Скептически выдавив: 'Все?', замолчала - в мою комнату неожиданно началось паломничество дам-с. 'Девочки! Сэрок сообщила, что Гонда нет. В замке нет! Он сбежал, гаденыш! И чует мое сердце, на границу побёг, в свои войска. А если еще и северян попросит о помощи - тяжело нам будет. Знать в замок собирается - желает юных принцесс увидеть! Ну ни раньше - ни позже! Елена, просьба у меня к тебе будет - не серчай только! В тени Вэйлори будь, хорошо? Она к этикету приучена, не растеряется. А ты девка бедовая, выкинешь что-нибудь эдакое, и крест на репутации, засмеют! Прошу тебя!'. И спустя паузу: 'Вэйлори! Бегом одеваться!' - и вся эта колоритная масса, спотыкаясь в узких дверях, освободила, наконец, комнату. Оставив меня порядком оглушенную...
Чуть помедлив, я подошла к окну. За спиной раздалось негромкое покашливание; и чуть насмешливый голос Сэрок поинтересовался: 'В этом наряде пойдешь?'. 'Ага, как догадалась...' - неохотно обернувшись, добавила: 'Все дамы умчались за Вэй. А ты чего не в общей компании?'. 'Еле, что с тобой?'. Я не знала; лишь чувствовала сильнейший упадок сил, и физических и моральных. Такого со мной еще не было...Черт возьми...
Раздался робкий стук в дверь, и тихий голос пробормотал
с запинкой, что подан завтрак. Мне оставалось лишь изумленно взирать, как темноволосая девица промелькнула по комнате с подносом, и присев в поклоне, мигом скрылась. 'Чего замерла? Садись'. Подкрепившись пирожными и рисовым пудингом, спросила у Сэрок: 'Что, Гонда действительно нигде нет?'. 'Ну, нигде. Убёг он. Завтра днем официальная торжественная церемония признания прав принцессы Вэйлори Лучезарной на трон. Признание Гонда незаконным правителем. Лишь после этого совет министров должен назначить день коронации'. Взглянув на спокойное лицо рыжеволосой красавицы, я с горечью спросила: 'А мне что делать? Монахини, понятно, с Вэй носятся. Все делом заняты...А я?'. 'Еле, у тебя дел невпроворот...Сама скоро поймешь. И поверь, до Вэйлори, трона и всего остального тебе скоро станет глубоко фиолетово! Пытайся понемногу, по чуть-чуть, изучать свой дар. Еле, чую я, Черная к прорыву готовится... К серьезному прорыву!'. 'Ясно. Слушай, Сэрок, у кого можно хоть что-нибудь узнать о Лучезарной магии?! Хоть немного? С чего хотя бы начинать? Может, у монахинь спросить, а?'. 'Монахини энергетически под Аравелой. Настоятельница, черпая у них силу, хорошо врачует. Травы заговаривает. Раны мигом затягиваются. У них другая магия, понимаешь. Лучезарную они видели в действии, но помочь ничем не смогут. Прости, Елена, боюсь, своим лбом придется...Но я рядом! Всегда!' - и Сэрок, ободряюще улыбнувшись, исчезла. Она исчезла, а я продолжала стоять и мучительно смотреть куда-то в пространство. Внутри все сжалось от безысходности, от тупого неимоверного отчаяния; удушливая волна слез готова была хлынуть из глаз...Как же мне плохо. Но стало еще хуже, когда я услыхала часть разговора между Сэрок и Аравелой...'....боюсь я! За нас за всех! Не верю я ей! Что-нибудь да испортит! А если на трон сесть захочет? Ах, Сэрок! Поверь, была бы она подругой моей Вэйлори, как бы я ее любила. А так не могу, не могу спокойно смотреть на нее! А Вэй, глупая девочка, радуется, что сестру нашла! Послушай, надо в моих книгах поискать заклинание, способное дар магический передавать другому лицу. Есть у меня толковая монахиня, она бы справилась. Что думаешь, Сэрок? Права я?'. 'Ты о чем?'. 'Да слушала ли ты меня?'. 'Нет, Аравела, твою чушь я не слушала. Думаю все, как Еле помочь. И пока не придумаю...И кстати, каким образом ты собралась у Лучезарной принцессы отбирать ее же Лучезарный дар? Ты вовсе не ее боишься, а то, что прочла в пророчестве. Верно?'. 'Ты хочешь сказать, что ты за нее? Значит, против меня?'. 'Аравела, ты может, не ела сегодня - или, наоборот, переела? Чего ты дергаешься? Ну придут знатные господа, потом девочки на балкон выйдут, люду простому платочками помашут. Вэйлори с министрами на совещании побудет. Улыбки, охи-ахи, где вы были, да как мы рады, да мечты наши сбылись...И так далее. И начинаем готовиться к коронации. Здесь все понятно. А вот Елене реально трудно, реально тяжело! Помочь ей никто не может, а ей придется, именно ей сразиться с Черной! Поэтому хватит смотреть на нее косо, и палки в колеса вставлять. Аравела, ну ты ведь умная женщина'. 'А ты представь, Сэрок, что усвоит она свой дар, окрепнет, и возникнет в ее красивой головке вопрос - а почему на троне не она? Переступит через Вэйлори, попомни мое слово'. 'Слушай! Угомонись ты. Ну не виновата она, что в пророчестве смерть указана. Не она ведь тебя...'. 'Удар с ее стороны...Значит, она виновата, ей отвечать!'. 'А ты вспомни, пожалуйста, что исправит она все! Шанс у нее появится...'. 'Давай закончим этот разговор. Пустой он... Мы не поймем друг друга. Я за столько лет забывать стала - ты ж не человек. Нет у тебя возможности проявлять свои чувства! Переживания тебе чужды!'.
Внезапно наступившая тишина едва меня не оглушила. С трудом я разжала руки. Голова раскалывалась, сил не осталось...Практически рухнув на пол, обхватив себя руками, я покорно вытирала слезы, бежавшие по лицу. И вдруг что-то увидела - на деревянном полу, за огромной расписной вазой...И сердце рвануло от боли - это же мамин браслет! Бросившись к нему, я вспомнила, как он нравился и мне, и Вэй! И мама, дабы мы не ссорились, позволяла носить его по очереди, как-то его при этом уменьшая. В последний раз он был у меня...Спасаясь от Вэйлори, я забежала к себе в комнату, и споткнувшись о куклу, растянулась на полу. Мамино украшение отлетело в неизвестном направлении... И в шоковом состоянии, близком к истерике, я поднимаюсь с пола, зажав браслет в руке...Так я...Выходит, я в своей комнате?!
Стремительно оглядываясь, я словно судорожно выхватывала глазами всплывающие, недостающие фрагменты - возле окна вечно стоял мольберт; за этой деревянной перегородкой должна быть кладовая с платьишками! На полу была лошадка-качалка, кукольная кроватка; и куклы, много кукол...На столике размещалась большая музыкальная шкатулка...Со столика взгляд мой перекочевал на зеркало...Взглянув на себя еще раз, словно воочию увидела, как с мамой разбираем бабушкин сундук и находим очень красивую, воздушную, всю в кружевах, сорочку. И я упрашиваю маму отдать ее мне; пыхтя, мы с Вэй дотащили ее до моей комнаты... Боже мой...
Вновь я посмотрела на браслет - он сиял ровным, теплым, каким-то радостным светом. И переливался из розового цвета в голубой. Какая-то мелькнула у меня мысль - но я не успела ее поймать...Но правой рукой вытащив кулон, левой поднесла к нему браслет. И что это я делаю? Не знаю... Честно...Они узнали друг друга, что ли? Идиотский вопрос, но когда они по очереди светятся, впору сходить с ума... Только успела я надеть браслет на руку - как в голове возникла картинка некой круглой комнаты, с двумя маленькими зарешеченными окошками...И? И черт меня дери, мои же ноги пошли из комнаты! Я в сорочке!! Стоп!! Стоять!! Ноги мои остановились, а я нет, и носом вперед, по инерции, в дверной косяк...