Североморье
Шрифт:
Я не должна быть здесь? Это как? А где, черт вас всех дери, я должна быть?! Из глаз брызнули слезы - зло смахнув их, заскрежетала зубами. В голове шумело, перед глазами вдруг все 'поплыло'; отступившись, я оперлась о косяк... 'Еле, ты чего?' - дернув меня за рукав, Вэй, нахмурив брови, покачала головой - 'Что-то ты мне не нравишься. И кстати, не бойся ты их, не тушуйся, они нормальные, поверь. У меня к Аравеле тоже есть вопросы - самое главное, почему раньше, как бы я не старалась, я ничего вспомнить не могла, а с тобой... Я камнепад вспомнила, двух старцев вспомнила, они со мной были, но кто они - не знаю; и знаешь, деталь какая всплыла - у одного на левой руке безымянного с мизинцем пальцев не было. Треск потом, шум помню - а очнулась будто от голоса, говорил он мне что-то, но что, пока не помню...' - потянув меня за руку, по узенькому коридору мы стали догонять ушедших вперед монахинь.
В голове застучало... Что-то кольнуло меня, что-то из сказанного Вэй всколыхнуло память... Пытаясь сообразить, неожиданно в голове вдруг возник чей-то негромкий разговор:
– '... нет, дорогая, это слово одно из немногих, имеющих два значения. Просто одно из них устаревшее и уже давно не употребляется - 'дарующий счастье'; в ходу же распространенное
– 'А еще какие есть?'
– 'Ну, как я погляжу, тебе стало интересно - ну слушай...'.
'Еле!! Ты уснула, что ли?' - резанул по ушам сердитый возглас Вэй. Как оказалось, я стояла, прислонившись к стене... 'За стеной, что там?' - мотнула я головой. 'Там комната чтения, Аравела у нас большой мастак по части книжек. Пошли скорее. Есть охота'. Из коридора, освещенного свечами, мы попали в небольшую светлую комнату, с накрытым белой скатертью столом и стульями с высокими спинками. Внесли большой подсвечник, поставив его на середину стола. Всё вдруг заиграло другими красками, разгоняя мрак...
Мне же припомнилась Мария Кларк, Инель, ребятишки, наша полуразрушенная кухонька и чудом уцелевшая печка. Невольно вздрогнула - как же мы помещались там, все... 'О чем задумалась? О принце на белом коне?' - сидящая за столом, Вэй с иронией смотрела на меня. 'Нет, просто думала о людях, спасших меня от смерти и ставших мне близкими...'. Ирония исчезла, сменившись горечью: 'Все же у тебя есть воспоминания, не ранящие тебя. Они есть, цени это...А я не люблю вспоминать детство, безрадостное оно у меня было, страх преследовал постоянно... Сон в муку превращался. Часто замок снился красивый, а потом камни огромные падают и падают...С криком просыпалась. Камнепад, как оказалось, не детский ночной кошмар, он действительно был. Может, помнишь, я говорила про имя Освальд, всплыло недавно в памяти - и знаешь, что я теперь точно знаю - этот человек как-то связан с замком! Но как, тема отдельная... Память стала возвращаться, кусками...Я всегда считала, что как только я смогу хоть что-то вспомнить, мне станет легче, уйдет боль, страх исчезнет, сжимающий внутренности до адской муки,...но я ошиблась, легче не стало' - закрыв лицо руками, она затихла... Наконец глухо вымолвила: 'У меня даже документов нет, так что дожить до старости шансов мало; точнее, дожить на свободе до старости - шансов мало. Их почти нет... Рано или поздно будет рейд, и нас схватят. Возникнет резонный вопрос - кто я такая? Не знаю...В свое время монахини наотрез отказались вести меня к переписчику Алонра... Почему? Тоже не знаю...Но кое-что я все же слышала - у переписчика всегда оттирается один из людей Гонда, в руках он что-то держит, и если этот предмет засверкает, то человек назад уже не возвращается...' - в комнате воцарилась тишина - в дверях стояла Аравела с котелком, пар из которого в миг вышиб все мысли из головы.....
Картошка, мм-м, вкуснее ничего не видела! Несколько минут тишину комнаты нарушали лишь жевательные звуки с бульканьем воды. На меня махом навалилась дремота; ведя неравную борьбу с закрывающимися глазами, все-таки выдавила: "Если не секрет, кого вы ждали с Вэй?". "Это не секрет. Просто ты ее не знаешь. Эта девушка-телохранитель. Ее зовут Сэрок..." "Как? Сэрок? То есть, Сэра?" - и сердце рвануло ввысь, не могу вздохнуть, а перед глазами рыжие волосы, мелькающие среди деревьев... Аравела озадаченно, растерянно моргнув, внимательно взглянула на меня... Вэй, перестав жевать, уставилась тоже. "Она что, знакома тебе?" - чуть слышно проговорила настоятельница. Я кивнула и быстро поведала про мои метания по болоту и ее спасительное вмешательство; вспомнила и другие наши встречи. "Вот оказывается как... Позор моим сединам... Не догадаться о простейшем! Но...как же она смогла найти тебя?!" - и замолчала, напряженно что-то обдумывая. А меня надо было искать? Зачем? Встретившись глазами с Вэй, неожиданно резко сдавило сердце - в ее прищуре синих глаз вдруг почудилось что-то такое до боли родное, что на миг потрясение накрыло меня с головой...С трудом вздохнув, и разжав сведенные пальцы, я прикрыла глаза. Нестерпимое желание узнать, вспомнить, понять вспыхнуло во мне с такой силой, что негромкий голос Аравелы вызвал лишь глухое сильное раздражение... "Елена, слышишь меня, тебе много сил понадобится, впрочем, и тебе, Вэй..." - с улыбкой пододвинув нам тыквенную кашу в горшочке, она добавила: "Ешьте хорошо, за стол теперь не скоро сядете. Дамы, приведите себя в порядок! Поживее. А вы, девочки, слушайте...Времени в обрез. Начнем. Кратко перескажу события, произошедшие в Лучезарном Королевстве". Что? Да на кой они нам сдались? Но под взглядом ее ясных, будто все понимающих глаз, бузить перестала...
"Нашим Королевством управляли король и королева Лучезарные. Военный министр Гонд был и поверенным, и правой рукой, и большим другом Короля...Все было хорошо. Но однажды все изменилось. У Гонда появилась могущественная союзница, пообещавшая ему власть - она взялась уничтожить детей Короля, а Гонду надлежало произвести захват Королевской резиденции с помощью верных ему войск. Удар по детям она нанесла в запрещенные дни, то есть в договорные мирные два дня, а Гонд напал на резиденцию... Король Флориан с горсткой преданных ему стражников до последнего оборонял лестницу, соединяющую замок и башню, где укрылась Королева Гортензия. Король был убит капитаном гвардейцев, кинжалом в сердце...Оборону башни держали десять человек, десять стражников, погибших как герои. Но они смогли дать Королеве Гортензии время - спрятать пророчество, и защитить замок. В миг, когда в тайную комнату башни ворвались гвардейцы, нежное сердце Гортензии не выдержало..." - пронзительный крик монахинь прервал взволнованную Аравелу... Вздрогнув, мы соскочили со стульев; сердце забарабанило, как молот по наковальне, в висках застучало.
Что за крик, что случилось?? Сжатые руки в кулаки, усталое лицо, на котором вдруг проявились нелегкие прожитые годы - настоятельница Аравела, через силу улыбнувшись, хрипло выдавила: 'Надеюсь, вы сыты? Если да, то я прошу вас лишь об одном - чтобы не случилось, чтобы не произошло, как бы тяжело не было - будьте вместе! Лишь в этом ваше спасение, лишь тогда вы обретете то, что когда-то у вас отняли! Сейчас оставайтесь здесь, так нужно...' - и не сказав больше ни слова, она спешно покинула комнату. Оставив нас в тягостном ожидании...чего-то
такого, что должно перевернуть нашу жизнь вверх тормашками...навсегда.'Еле, я боюсь...' - голос Вэй сорвался; зажав руками рот, почти без кровинки на лице, она посмотрела на меня испуганным, затравленным взором, и рухнула на пол. Боже, Вэй! Опустившись на колени, под столом я пролезла к ней... 'Ты чего? Что случилось? В каких только передрягах мы не были, выбрались же...Ну, ты чего?' - всхлипнув, она уткнулась мне в плечо... Приобняв ее, зажмурилась сама. Она права, страшно. Действительно, страшно. До моего слуха доносятся разные звуки, и это не только крики монахинь...Но я молчала, лишь крепче обнимая Вэй. Всхлипы становились реже, и вскоре прекратились... А до моего слуха очень отчетливо, очень жутко донесся...топот тяжелых ног, в сапогах... Твою мать! Привстав на колени, развернув Вэй к себе, встряхнула ее. 'Вэй, отсюда можно выбраться?'. 'Нет, Еле, выход только один'. Заскрежетав зубами, слыша наглые, грубые выкрики вторгшихся в уютный дом монахинь людей, я решилась ей сказать...Закрыв лицо руками, она простонала: 'Мы то ладно, а настоятельница, а милые монахини - Боже, помоги...'. И с болью взглянув на меня, тихо, сквозь зубы, пробормотала: 'Это он, я уверена...Он, Еле, Теранто...Больше некому'.
И раздавшиеся шаги возле двери, как обухом по голове. И разъяренный рык: 'На выход! По одному! Прятаться бесполезно! Всех найдем, со всеми разберемся!' - и через секунду ненормальный вопль: 'Сейчас зарежу вашу ведьму!'. Мои зубы клацнули, сердце замолотило в бешеном ритме; чувствуя отчаяние Вэй, видя ее заплаканные глаза и прикушенные до крови губы, неожиданно вспомнила усмешку Мели, вспыльчивость Лори, преданность Инель, и так дурно мне стало, так плохо, что хоть головой об стену... 'Мы не прячемся! Не имеем такой привычки' - под напуганным остановившимся взглядом Вэй, я поднялась и мрачно уставилась на стражника в серой форме. Судорожный вздох Вэй, сжатые кулаки - она поднялась следом, задвинувшись за мою спину. В комнату втащили бедняжку Аравелу, с заведенными за спину руками; а мой взор притянул подсвечник на середине стола, крепкий, большой...С ним, ого-го, сколько дел натворить можно...Но тут Аравела неожиданно подняла голову и четко, ясным голосом произнесла: 'Елена, не выдумывай, все так, как и должно быть. Наберись терпения, и успокой Вэй'. 'Но, Аравела...' - я осеклась, поморгав глазами; низко опустив голову, не шелохнувшись, она стояла у дверного косяка, а в комнату, весело гогоча, стражники впихивали бледных, растрепанных монахинь...
В столовую, помахивая тростью, вошел темноволосый незнакомец, в расшитом золотом, камзоле, и довольно потирая руки, скомандовал: 'Поехали! Наместник страшно рад будет, такой сюрприз ему приготовили!'. В глубокую ночь, подгоняемые арбалетами и пинками, пройдя лес, мы оказались заперты в двух повозках... 'Дамы, молитву никто не отменял. Помолимся...'.
Потом, каким-то чудом пробравшись к нам, Аравела прошептала: 'Я не закончила... Вэй, сделай лицо попроще...Все хорошо будет, поверь! Итак, позвольте, я продолжу - так вот, министр Гонд, запугивая население войсками, задабривая знать золотом, опустошил казну, но оказался у власти. Но вскоре возникла одна проблема, которая оказалась ему не по зубам. Дамы, тихо! Впрочем, никому не по зубам. Замок Лучезарных... Гортензия применила древнейший ритуал первомагов - войти в замок можно, можно находиться в первом парадном зале, где раньше у секретаря записывались на прием к Королеве, а дальше хода нет! Двери все на месте, открыть их невозможно, ни один ключ не подходит, сломать двери нельзя - на месте сломанного куска тут же появляется другой; двери неизменно остаются закрытыми дверями. Попасть любым другим путем невозможно - везде невидимая стена... В народе стал распространяться слух, что на троне сидит самозванец, что сидит он в парадном зале, что дальше пройти не может, и, следовательно, не он должен быть на троне, а истинный Лучезарный правитель, король. Росло недовольство. За короткое время население обложили такими налогами, что в народе начался бунт, заговорили о восстании - все подавлялось оружием и казнями....
Но вскоре выяснилось одно но... Очень важное. Магическая защита замка и Лучезарного Королевства исчезнет со смертью последнего Лучезарного или Лучезарной, а точнее, светлого Лучезарного мага. Тогда Гонд и его союзница поняли, что дети Короля выжили!
– хрипло выдохнув, она практически пронзила нас взглядом - мои руки взмокли, с трудом дался мне следующий вздох, - но как их найти? Найти, чтобы убить, естественно. Тогда Гонд убедит народ в своем праве на трон, а его союзнице развяжутся руки по всем направлениям. И мир ввергнется в хаос...Союзница Гонда в Лучезарное попасть не могла, за просторами Королевства след их терялся - значит, нужны маги в самом Лучезарном, чтобы увидеть следы детей, и где их убежище... В замок стали сгонять всех магов - с требованием открыть все двери, и найти детей. Погнали и меня. Правда, быстро отцепились, я травница, обладаю простейшими магическими способностями, но я не поисковик...Но того, что я увидела, мне никогда не забыть...Там происходила кровавая резня - если маги не могли открыть двери во внутренние покои замка Лучезарных, и не могли найти детей, их уничтожали, забирая силу... Пока понятно?' - выдохнула Аравела, переведя дух. С трудом глотнув, мы зачарованно ждали продолжения... Немного помолчав, она продолжила: 'Сила замученных магов бесследно исчезла, но есть нехорошее подозрение, что попала она прямиком к союзнице Гонда. Но лучше об этом не думать... От магов потом банально избавлялись, поговаривают, тела выбрасывали прямо в море...Что можно добавить, за короткое время были уничтожены почти все маги, лишь некоторым удалось исчезнуть, Гонда прозвали 'лютым', 'нелюдем'. Ситуация обострилась до предела, Гонд на границе оставил небольшие армейские соединения, остальная же армия была брошена на подавление восстаний... Приехав однажды в монастырь, он приказал привезти в замок всех монахинь, не старше двадцати шести лет...Зачем? Не проповедь же ему читать...После его отъезда мы отказались открывать ворота отряду гвардейцев, они уехали, пригрозив вернуться. Мы понимали, что с этого момента на нашей жизни ставится жирный крест... И не ошиблись, смертный приговор был подписан Гондом через сутки...Нас предупредили добрые люди, и мы успели исчезнуть...'. 'Это я виновата, Аравела, это...Теранто, он привел стражников' - с трудом вымолвила Вэй, вытирая рукавом слезы. 'Да нет, дорогая, просто время пришло...' - и резко замолчала; рядом с повозкой, в свете луны четко стал виден силуэт всадника...