Сестрёнка
Шрифт:
— Как дела, Ев? — спросил Кирилл.
— Нормально, — быстро ответила Ева, будто только и ждала этого вопроса.
— У родителей всё хорошо? — не унимался братец.
— Кирилл, если ты не заметил, мы прекрасно общались без тебя! Оставь свои вопросы при себе! — встряла я.
— Не лезь, — огрызнулся брат и повернулся ко мне. — Что за агрессия, Аня? Где же та игривая кошечка в коротком платье? Осталась в клубе?
Я не стала отвечать, схватила фужер и сделала большой глоток выдохшегося шампанского, отдающего горечью. Тут же сморщилась и вытерла рот тыльной стороной ладони. Ева хмурилась, видя, что я не только почти дошла до той точки, когда «хватит» стоило сказать еще три фужера назад, но и злюсь. Я сжимала тонкую ножку фужера так крепко, что еще чуть-чуть нажать, и она
— Где же мой нормальный брат? — выпалила я. — Еще не родился?
Кирилл только фыркнул и разлил по двум квадратным стаканам виски, потом колу. Подвинул один Максу, а из второго отпил сразу половину напитка.
— Не обращай внимание, — сказал Кирилл Максу. — И привыкай. Она всегда сначала флиртует, а потом гавкает.
Макс снова направил на меня заинтересованный взгляд, и я выдержала его, как смогла через пелену злости и опьянения.
— А еще привыкай, что он может казаться нормальным, а потом предать и поступить, как полный мудак, — хмыкнула я.
— Тебе не пора спать, сестренка? — Кирилл начинал злиться, и это раззадорило меня еще больше.
— А тебе не пора пойти к черту со своими указаниями?
— Эй, вы чего? — влез Макс.
— Они всегда так общаются, — вздохнула Ева.
Она была почти права — на повышенных тонах и оскорбляя друг друга мы общались большую часть нашей совместной жизни. Это еще одна причина, по которой я не тусуюсь в компании брата, а он не любит, когда я остаюсь в обществе его друзей.
Кирилл перестал обращать на меня внимание, погрузившись в разговор с Максом. Он думал, что игнором успокоит меня, заставит молчать, но будь я трезвая, так и произошло бы. А когда в крови было уже так много алкоголя, что не просто развязывал язык, а заставлял жить своей жизнью, не хамить братцу становилось противозаконно. И я знала, чем его задеть, чтобы побольнее, надавив на самую уязвимую точку.
— Ев, — вздохнула я. — Правильно, что бросила его. Нищий, бесхребетный слабак, который только и может, что в чужую жизнь лезть, потому что своя неинтересна.
Еве мой выпад не понравился, она с укором посмотрела на меня и нахмурилась.
— И это говорит человек, которого тоже бросили, — прошипел братец и повернул голову ко мне.
Я смотрела в бесстыжие карие глаза брата — точную копия моих, понимая, насколько мы похожи. И внешне, и тем, как любим бить посильнее друг друга.
— Только я хотя бы не вытаскивал Еву из койки с другим, — еще злее добавил Кирилл, прорывая плотину внутри меня.
Я подскочила, и стул с грохотом рухнул на пол. Кровь бурлила в венах так, что вибрировало все тело, а за гулом в ушах пропали все звуки. Кулаки сжались непроизвольно от ярости, закипающей внутри, от горячей ненависти, что я испытывала к брату.
— Это ты подложил под него бабу, — зарычала я.
Не в силах держать гнев, я замахнулась ладонью и уже представила, как она прилетает брату по лицу, но он резко перехватил мою руку и поднялся. Его ладонь сжимала мое запястье как тугой браслет, и от сильной хватки занемели пальцы. Мы столкнулись взглядами, как два диких зверя, готовых вцепиться друг в друга. Но я знала одно — Кирилл не ударит меня. Может толкнуть, утащить и закрыть в комнате, наорать, но бить меня он перестал классе в десятом. Только обычно глаза брата не сверкали от ненависти так сильно, и я уже была готова драться с ним, зная, что он в десять раз сильнее и быстрее меня. Так и произошло бы, не вмешайся Макс.
Он тихо подошел к нам и развел руками, заставляя Кирилла отпустить мое запястье. Рука Макса задержалась на моем плече, но жест не был грубым, а ладонь оказалась на удивление мягкой и теплой. Брат моментально успокоился, и только я еще тяжело дышала от сдерживаемого внутри гнева. Смотрела на Кирилла исподлобья, готовая броситься на него, впиться зубами куда попаду и просто колотить руками. Желание было настолько сильным и ярким, что быстро скинула руку Макса и шагнула к брату.
Но снова моему запертому внутри гневу не нашлось выхода, Макс даже не дал мне попытаться выплеснуть ненависть. Схватил меня за плечи и заставил сделать несколько шагов назад. Я отдалялась от Кирилла, но не переставала смотреть на него
через плечо Макса, прожигая глазами. Брат не двинулся с места, лишь молча наблюдал, как буйную сестру заставляют успокоиться. Его виноватый вид что-то шевелил внутри, но я не хотела верить этим глазам, не хотела верить человеку, который самым жестоким способом предал меня.Медленно адреналин начал отпускать, перебиваемый большим количеством шампанского. В глазах снова появился туман, голова слегка кружилась, а тело становилось ватным. Древесный запах туалетной воды заставлял вернуться в реальность, выдергивая меня из пучины раскаленной лавы, куда я сама себя запихнула. Постепенно вернулись звуки, потом ощущения. Чужие большие ладони на моих плечах лежали уверенно и надежно, абсолютно спокойное дыхание падало на волосы. Вместо ненависти зарождалось нечто худшее — желание. И я с трудом понимала причину его появления: гнев, имеющий способность перерождаться в страсть; долгое отсутствие мужчины; алкоголь; близость уверенного, сильного парня, сумевшего успокоить меня.
— Отпусти, — тихо сказала я, не поднимая взгляд. — Я успокоилась.
Макс не разжал ладони, а скользнул ими по моим рукам, сделав еще хуже, заставив мое тело испытывать чувства, которых быть не должно. Я молча отступила к столу, залпом выпила остатки шампанского и поморщилась.
— Ев, пойдем ко мне в комнату, — сказала я подруге и схватила фужер.
У пакета, который принес Макс, остановилась, заглянула внутрь и вытащила бутылку шампанского. Холодное стекло немного уменьшило жар, но живот еще скручивало в узел. Я не хотела больше пить — за сегодня и так было выпито вдвое больше нормы, но и остановиться не могла. Алкоголь был моим временным спасением, и хотелось напрочь забыть о сегодняшнем вечере.
— Твое здоровье, Макс, — сказал я, повернувшись к нему. — Надеюсь, ты найдешь за что набить ему морду.
Прижимая к себе холодную бутылку, я ушла в комнату. Ева плелась за мной, явно не одобряя мою идею и понимая, насколько нам утром будет плохо. А точнее, мне, потому что подруга, в отличие от меня, не нуждалась в отраве, что удобно легла в моей руке.
Мы, конечно, не осилили даже половину бутылки. Уже через полчаса и один фужер Ева запросилась домой и вызвала такси. Пока мы ждали машину, я отхлебнула из бутылки, и, кажется, это глоток стал решающим. Меня накрыло так резко и внезапно, что я еле довела подругу до двери. Расцеловала ее в щеки и помахала рукой. В голове был уже не просто туман, а гудящие провода, заставляющие комнату кружиться вокруг меня.
Бутылка в моей руке вызывала тошноту, и я двинулась на кухню, чтобы вылить остатки. Прошла мимо парней, и они резко замолчали, увидев меня на пороге. Даже не меня, а то, что со мной стало. Я с упорством танка доплелась до раковины и облокотилась рукой на стол, выливая шипящую жидкость в слив. Пошатнулась, но удержалась, заставляя ноги твердо стоять на полу. Выбросила бутылку и направилась обратно, стараясь сохранить достоинство и не грохнуться на глазах у братца.
Макс внимательно смотрел на мою неровную походку, и под его взглядом я стала спотыкаться еще сильнее. Гордо подняв подбородок, я шла мимо и снова запнулась ногой об собственную ногу. Падение было неизбежно, пол стремительно летел в лицо, но остановился в нескольких сантиметрах. Крепкие руки подхватили меня и удержали от позорного падения по собственной глупости. Макс аккуратно поставил меня на ноги, обвил рукой талию, удерживая мое рыхлое, непослушное тело от падения. Я чуть не застонала, когда его пальцы коснулись кожи на животе, фантазия работала так, что с трудом отличалась от реальности. Кожа горела даже на ступнях, и мне бы прохладный душ, но осилить его я точно не смогла.
— Показывай, где комната, — сказал Макс.
— Туда, — я указала рукой вперед.
Макс бережно, как какую-то драгоценность, привел меня в комнату и хотел отпустить. Но я не могла позволить ему уйти, потому что его руки разбудили во мне то, что не мог сделать ни один из друзей брата. Я остановилась перед Максом и закинула руки ему на шею, намеренно касаясь лохматых волос. Мой взгляд устремился в его глаза, и так хотелось прочитать в них эмоции, но, кроме интереса, ничего не видела.