Сердце Химеры
Шрифт:
Мормолика спросила:
– А что ты здесь делаешь?
Ника раскрыла губы для ответа, но опыт прошлого залетел в рот, словно муха и девушка замолчала, покосившись на Лушану.
– Ладно, поняла, - отмахнулась та.
– Ничего не говори. Я... кстати... видела здесь твоего Фроста.
– Что? Когда?
– Где-то два часа назад, он уходил из общины.
– Два часа назад?
– переспросила Ника, воодушевленная осознанием того, что не так уж давно разминулась с Фростом.
К тому же проводник в заповедник был только у нее, и девушка вспомнила, что в сумке валялись первые выписки, которые
– Спасибо, Лушана, - поблагодарила Ника.
– Извини, мне надо бежать... погоди... но ты ведь говорила, что даже не чаешь, кто такой Фрост.
Лушана виновато потупила взгляд.
Ника покачала головой.
– Слушай, а ты случайно не знаешь... про бар на болоте?
– Знаю. Если хочешь, я тебя подброшу, - с широкой улыбкой подруги-акулы предложила мормолика, - по старой дружбе.
***
Духота, запах свиного жира, свежего пота и хмельных посетителей - то первое, с чем пришлось столкнуться агенту Верис при входе в заброшенный бар на болоте.
За деревянным столиком сидел синекожий тролль, доедающий вторую тарелку омлета с беконом. Запивая завтрак сладкой брагой, он размышлял на тему, почему все особи женского пола имеют привычку опаздывать. Цератоп думал о неисправной стороне их биологических часов, содержании бабьих голов и пресловутой дамской наглости. Как бы в подтверждение последнего за его столик плюхнулась девушка, чей всклокоченный вид, кажется, стал привычным и, что удивительно, ей шел.
– Грохоты!
– фыркнула она по-звериному.
– И тебе доброе.
– Какой, кошмар эти Грохоты! Прости, я опоздала.
Тролль хмуро кивнул и сказал:
– Надо же, ты тоже это заметила.
Верис не унималась:
– Я всегда считала, что когда мормолики говорят, что 'я приехал с грохотом' это имеется в виду тот привычный шум, с которым они передвигаются. Но откуда же я знала, что Грохоты - это Огромные Летающие Головы.
Цератоп посмотрел на девушку. Сомневаясь, что все, что Ника сейчас произнесла, адресовалось именно ему, обернулся.
– Летающие головы?
– уточнил синекожий.
– Да! Большая сквернословящая голова. И она меня укусила, - Никария бесцеремонно задрала ногу на стол и закатала штанину, демонстрируя два красных полукруга.
– Хм, так ты, поэтому опоздала?
Все еще не отошедшая от бесноватого полета агент Верис протараторила:
– Я опоздала, потому что очнулась в номере одна, потом на меня напала лысая подруга, а убийца моей матери - сбежал.
Цератоп отодвинул тарелку с омлетом и сказал:
– Ооо, ну тогда повод-то у тебя был серьезный. Прошу прощения. Конечно. А теперь, пошли, фря. Кстати, заплати за меня. Пока я тебя ждал, мне стало скучно, и я объелся.
– Почему я должна платить за твое обжорство?
– Потому что я помогаю тебе до безвозмездности бесплатно, - ответил тролль, поднимаясь из-за стола.
– Вообще-то, - возразила девушка, - потому что ты проиграл.
– Ой, что-то мне так тошно возвращаться в заповедник сегодня, - сказал Варпо игриво.
– Давай пойдем завтра?
– Хорошо. Я заплачу, - тявкнула Ника.
Вытащила из кармана несколько смятых купюр и,
положив их на стол, девушка пошла вслед за троллем.Они подошли к клювомордому бармену, тот внимательно осмотрел Нику, затем осторожно кивнул в сторону двери на кухню.
– Дай ему монетку, - шепнул Цератоп.
– Ты не предупредил, что вход в заповедник платный.
– Кикимора. Это на удачу, чтобы вернуться. Все так делают.
Ника цокнула, но с уважением к традиции положила несколько монет на барную стойку.
– Воз-возвращайтесь, - прокудахтал бармен.
Агент Верис и синекожий монстр прошли через жаркую кухню, спустились в подвал и остановились перед дверью в холодильное помещение.
– Туда?
– с сомнениями в голосе, спросила Ника.
– Да, но нам понадобится пропуск.
– За него тоже нужно платить?
Цератоп рыкнул и подошел к огромному сундуку, и откинул отвратительно заскрипевшую крышку. Каждое существо, которое появлялось в заповеднике непомеченным специальным маячком, отлавливали и заносили в базу. Но благодаря потайным тоннелям, заключенные выходили из резервата и могли спокойно передвигаться по городу, снимая идентификатор со своего тела. Тем, кто не был занесен в базу данных, но по каким-то причинам желал попасть в заповедник, было сложнее. Но предусмотрительные активисты, создающие тоннели, просто снимали маячки с тел погибших в резервате по тем или иным обстоятельствам, и оставляли жучки у входа, чтобы любой желающий смог нацепить идентификатор и посетить резерват.
Варпо вытащил зеленую клипсу и, бросив побрякушку агенту, сказал:
– Думаю, тебе подойдет. Нацепи на себя.
– Они хоть стерилизованы?
– спросила девушка.
Цератоп посмотрел в пол.
– Да,- ответил он раздраженно.
– А что это?
– Если кто-то появится в заповедных землях без жучка, есть шанс, что его быстро поймают и придадут суду. Хочешь?
– Нет. Не особо.
Синекожий достал ошейник, который когда-то принадлежал такому же монстру, как и он. Варпо вспомнил об иллюзорной свободе в заповеднике, о том, что каждое его действие записывалось и отслеживалось, о тех пещерах, в которых содержали троллей.
– Я не хочу это одевать, - честно сказал Варпо, присаживаясь на сундук с идентификаторами.
– И не хочу туда возвращаться. Извини, но похоже, придется тебе идти одной.
– Но как же...
– Я пообещал, что больше не одену ошейник. Чем только думал, когда согласился. Это все твоя улыбка...
Ника подошла к чудовищу, забрала из его лап мигающий ошейник и положила его в сумку.
– Вообще-то, господин Цератоп, - сказала она, перекидывая котомку через плечо тролля, - не обязательно его надевать. Тогда просто носи при себе.
На синекожей морде появилась клыкастая улыбка, и Варпо чуть ли не промурлыкал:
– Обожаю, когда ты меня называешь господином. Пошли, луковка. Ты же не против, если я понесу твою сумку?
Тролль снял со стены фонарь и зашел в холодильное помещение первым.
– Не против, - тихо согласилась Ника и, как растение, замерла у открытой двери, не сумев быстро переварить внезапную перемену в настроении громилы.
Цератоп выглянул из холодильника, посмотрел на девушку, и дернул ее за ворот куртки в легкую прохладу.