Чтение онлайн

Кидаю беглый взгляд на в зеркало, проверяю, не проступили ли предательские молочные пятна на чистой футболке.

Вроде чисто. Я сменила за сегодня уже пятую футболку, а специальные вкладыши не спасают.

Чувствую себя дойной коровой.

В отражении вижу бледную женщину, усталым взглядом и тенями от недосыпа под глазами. Улыбаюсь, распрямляюсь и приободряюще подмигиваю сама себе

Я справлюсь. Это просто знакомство с родителями жениха дочери. Обычное дело.

Делаю шаг к детской кроватке.

Максим недовольно покряхтывает, морщит нос, смешно собирая складочки

на лбу, и чихает. Удивленно замирает с круглыми глазами, в которых читается неподдельное изумление: «Что это сейчас было?».

— Однажды ты привыкнешь, — смеюсь я и подхватываю его на руки.

Потрясенно смотрит на меня и всё еще не верит, что умеет чихать. Он пахнет моим молоком и детской присыпкой.

Я наклоняюсь к сыну, вдыхаю полной грудью этот аромат и набираюсь сил со смелостью.

Я выхожу из детской, и ко мне из гостевой комнаты шагает мой муж Никита. Поправляет на плечах клетчатую рубашку и говорит:

— По высшему разряду гостей встретим, — хмыкает, — будут спать как короли.

Потом он протягивает руки к Максимке:

— Идём к папе, сына.

Сына пускает слюни на синий бодик, цепляет пухлыми пальцами папину рубашку и тянет в рот.

— Покормила его?

— Да, — отвечаю шепотом, чувствуя, как его пальцы касаются моих, когда я передаю ребенка. — Думаю, у нас есть час мира и спокойствия.

— А потом мы гостям покажем, как умеем орать. Всех построим.

Никита идет мягким уверенным шагом в сторону лестницы. Я задерживаю взгляд на его коротко стриженном седом затылке. Никита чуть наклоняет голову и что-то неразборчивое говорит сыну.

Из глубины живота поднимается нечто тяжелое, холодное и липкое и сдавливает горло, но я торопливо сглатываю этот ком, провожу ладонями по бедрам, разглаживая несуществующие складки на муслиновой юбке, и возвращаю саму себя в реальность.

Сегодня такой хороший день. Мы познакомимся с родителями Саши, жениха нашей дочери Миланы.

Солнце заливает дом сквозь огромные окна, на полу играют блики, в воздухе пахнет сладкими вишнёвыми пирогами, которые я испекла утром. Идеальный летний день.

— А вот и мы, — скандирует с гордостью Никита, останавливаясь перед лестницей. — Здравствуйте всем от нас!

Я торопливо подхожу к мужу и расцветаю в радостной и дружелюбной улыбке, которая моментально застывает на моем лице маской. Мышцы лица деревенеют в жутком подобии улыбки.

Внизу… О, господи… Нет…

Я не замечаю, как мы с мужем спускаемся на первый этаж нашего летнего домика.

Не чувствую ступеней под ногами, не слышу скрипа половиц.

Только гул в ушах, нарастающий с каждым шагом. Когда я преодолеваю последнюю ступеньку, то вся замираю. Кажется, что даже сердце останавливает свой бег, потому что рядом с моей дочерью стоит тот, кто должен был остаться миражом в дождливой ночи.

Тот, кого я заставила себя забыть.

Тот, чьи губы я до сих пор помню на своих.

Тот, кто стал моей самой страшной и постыдной тайной.

— Мам, — дочка беззаботно улыбается, — па, это Глеб Аркадьевич, — кивает на моего будущего свата, — папа моего Саши… А это мама Саши Анастасия Петровна.

Глеб. Это Глеб. Глеб из той одинокой

ночи, которую я заставила себя забыть. Смотрю на него и не могу даже сглотнуть.

Во рту пересохло, язык прилип к небу. На моей шее отчаянно пульсирует, предательски дрожат руки, которыми я сильнее прижимаю к себе Максима.

По левую сторону от него затихла его жена. Рыжие волосы с красивой седой прядкой у виска, тонкая прозрачная кожа и бледные аристократичные веснушки. Она держится собственнически и интимно за его руку: её пальцы переплетены с его пальцами.

Веснушка. Это его Веснушка, с которой он вместе со школы и без которой не знает, как жить.

И его Веснушка будет… свекровью для моей дочери?!

Мы породнимся с ними. Навсегда. Свадьба, внуки, семейные праздники, Новый год за одним столом…

Одеты они по-летнему свободно.

Он — в легких хлопковых штанах, белой рубашке поло, под тканья которой угадывается развитая мускулатура и мужская сила. Короткие рукава обтягивают бицепсы, и я вспоминаю, как эти руки укутывали меня пиджаком. Как эти пальцы вытирали слезы с моих щек. Как эти губы...

Она — в элегантном сарафане из льна цвета слоновой кости с скромной цветочной вышивкой по краю подола. Тонкие бретели открывают плечи, усыпанные веснушками. Она очень красивая и утонченная леди.

— Наконец-то мы лично познакомились, Риточка, — Анастасия отпускает руку мужа, берет меня за руки и заглядывает в глаза.

Ее ладони теплые, мягкие, с идеальным нюдовым маникюром. От нее пахнет травой и солнечным летом. Чистый, спокойный запах женщины, которая знает, что она красивая.

— Я так рада, — говорит она, и в ее глазах действительно светится искренность.

— И я… — выдыхаю я.

Чувствую на себе напряжённый взгляд Глеба. Он скользит по моему лицу от подбородка к глазам, задерживается на губах, и я физически ощущаю это, как прикосновение. Он тоже узнал меня и не хочет верить, что я реальная.

Кожа на скулах начинает гореть.

Глеб смотрит на Максима, потом опять на меня.

— Милый, — Анастасия оглядывается на него, — ну, не молчи… Не будь хоть сегодня таким букой. Ты мне обещал сегодня всех очаровать.

Год назад

*Глеб*

Сижу на последней ступени крыльца и смотрю, как воздух прорезают капли дождя. Они вспыхивают искрами в свете фонаря и падают.

Падают и исчезают в мелкой луже у основания лестницы, разбивая её гладкую поверхность на сотни концентрических кругов.

Провожу рукой по волосам и закрываю глаза.

Я опять сорвался.

Опять, чёрт возьми.

Сглатываю и выдыхаю. Я всё ещё чувствую на языке и губах сладкий и отчаянный вкус Риты.

Одна из многих, но другая. Её слёзы, её исповедь… Это были слёзы и исповедь моей жены, если бы та узнала о том, кто я есть на самом деле.

Лжец.

Вот кто я. Лжец без совести и стыда.