Седина в бороду
Шрифт:
– Нет, сэр! Тольке не здесь!
– Бен Бартер замахал руками.
– Разве мало других мест, где джентльмены могут спокойно убить друг друга?! Только не в моем трактире!..
Дрожа и задыхаясь от ярости, Брендиш повернулся к нему. Бен Бартер тут же принял защитную стойку.
– Предупреждаю, эсквайр!
– проревел он.
– Я человек смирный, но, будучи свободнорожденным англичанином, не позволю, чтобы на меня поднял руку даже чистокровный дворянин. Так что, господин хороший, угомонитесь! Уберите руки, иначе вам придется иметь дело с моими кулаками, а они, сами видите, не так уж и малы.
Тут между ними вклинился мистер Дентон и, оттеснив Бена,
– Господи, сэр, - воскликнул он, быстро-быстро моргая глазами, здорово вы их окатили!
– Я старался, - скромно ответствовал сэр Мармадьюк.
– Хорошо, что вы напомнили мне, дружище, включите в мой счет стоимость большого кувшина.
– Сэр, - сказал Брендиш, - учитывая обстоятельства... Эх, вот если бы вы умудрились разбить кувшин о голову эсквайра...
Но тут в дверях снова показался Брендиш собственной персоной, и вид его был не менее свирепым и угрожающим, чем прежде.
– Эй, вы!
– Он ткнул волосатым пальцем в сэра Мармадьюка.
– Не знаю, кто вы такой, но я требую удовлетворения и получу его, если у вас есть хоть капля мужества, и , черт вас побери, я омою свои сапоги вашей кровью, вы слышите?! Вы обретете вечный покой в дальней роще сегодня вечером в половине девятого. Если, конечно, не удерете, как последний трус!
Сэр Мармадьюк ограничился кивком.
– А как же врач?
– Дентон заглянул через плечо Брендиша.
– Должен присутствовать врач.
– К черту врача!
– вскричал эсквайр.
– Когда я уложу этого наглеца, врач ему больше не понадобится.
– А секунданты?
– К черту секундантов! Ты будешь и свидетелем, и секундантом.
– Это не по правилам, Брендиш!
– возразил Дентон.
– Да, не по правилам. А что скажет наглый джентльмен?
Сэр Мармадьюк взглянул на него и презрительно пожал плечами.
– В половине девятого!
– бросил он и повернулся спиной.
Эсквайр Брендиш изверг новые потоки брани и зашагал прочь, стуча каблуками и звеня шпорами.
– Дуэль, сэр?
– спросил Бен и печально покачал головой.
– Да, дуэль, - ответил сэр Мармадьюк и выглянул в сад.
– Говорят, что эсквайр Брендиш уже убил человека на дуэли, сэр.
– Тем больше оснований убить его, Бен.
– В половине девятого, сэр?
– Да, я могу без спешки поужинать.
– Да, да, сэр, но ведь для стрельбы будет несколько темновато.
– Ну, мы можем встать поближе друг к другу.
– Боже!
– в испуге воскликнул Бен, его добродушное лицо побледнело. Это звучит уж слишком кровожадно, сэр.
Затем, словно осененный внезапной мыслью, он выбежал из комнаты и вскоре вернулся с чернильницей и листом бумаги.
– Что это?
– удивленно спросил сэр Мармадьюк.
– Учитывая обстоятельства, сэр, ваше завещание...
– Вот это да! Ну и предусмотрительность!
– А что вы думаете, сэр, капитан Чомли однажды дрался на дуэли, но прежде на всякий случай составил завещание. Я был свидетелем.
– Хорошо, - кивнул сэр Мармадьюк, - у меня, кажется, появилась мысль! Он сел за стол, обмакнул перо в чернилах и написал следующее:
В случае моей внезапной кончины я завещаю все свое состояние и всю собственность, которой я владел на момент смерти, Еве-Энн Эш из Монкс-Уоррен в Сассексе.
Мармадьюк
Энтони Вейн-Темперли– Необходимы два свидетеля, ваша честь!
Сэр Мармадьюк кивнул. Бен извлек из кармана боцманскую дудку, выглянув в окно и издал пронзительный свист. Вскоре в дверях появился краснолицый парень с буйной шевелюрой.
– Джордж умеет писать свое имя.
– Превосходно!
– сэр Мармадьюк вручил еще сильнее покрасневшему Джорджу перо, а впридачу полкроны, и показал, где тому следует поставить свое имя.
– Не торопись, Джордж, - несколько обеспокоенно посоветовал Бен. Сделай глубокий вдох и успокойся.
Подбодряемый подобными советами, Джордж расправил плечи и, высунув язык, принялся за работу с внушающим страх усердием выводя скрипящим пером бесчисленные завитушки. Но вот дело было сделано, он с облегчением вздохнул, поклонился и, сияя как медный таз, удалился. Теперь уже его хозяин схватил перо так, словно это был гарпун, окунул его в чернила, с силой встряхнул, склонился над бумагой и, вытаращив глаза и закусив нижнюю губу, поставил свою подпись. После этого сэр Мармадьюк посыпал лист песком, сложил его и передал удивленному трактирщику.
– Бен Бартер, - сказал он, - я желаю, чтобы вы хранили эту бумагу до тех пор, пока я не попрошу ее обратно. Согласны?
– Да, сэр.
– И никому ни слова!
– Буду нем, как рыба, сэр! Можете на меня положиться!
– Спасибо, Бен.
– А теперь можно поговорить и об ужине, сэр. Что вы скажете о тушеной в каперсовом соусе баранине?
– Превосходно, Бен.
– Тогда все будет готово в течение часа, сэр.
Он тотчас удалился, предоставив сэру Мармадьюку возможность в одиночестве прогуляться по саду. Через несколько шагов джентльмен наткнулся на беседку, укрывшуюся в зарослях жимолости. Вдохнув благоухание, он вспомнил, что в последний раз этот аромат... Тут чуткое ухо нашего героя уловило быстрые легкие шаги, и он, оглянувшись, увидел ту, о которой только что думал. От неожиданности джентльмен застыл на месте - его поразили безыскусная красота и природное изящество девушки. Роскошные волосы, выбивавшиеся из-под чопорной шляпки, непослушными локонами спускались вдоль щек; серьезные большие глаза под изогнутыми бровями; алые пухлые губы; решительный подбородок; великолепная фигура, утаить которую не могло даже скромное серое платье, броней укрывшее ее стройное тело. Наблюдая за ее быстрой грациозной походкой, сэр Мармадьюк позабыл обо всем на свете.
А девушка уже схватила его за запястья своими сильными маленькими руками, встревоженно заглянула в лицо и, стараясь справиться с волнением, спросила:
– О Джон... Джон Гоббс, что... что это такое о тебе рассказывают? Неужели ты собираешься драться с эсквайром Брендишем, с этим ужасным человеком... из-за меня...
– Нет, - ответил он, бодро улыбаясь.
– Нет...
– Так ты не собираешься драться?
– Собираюсь, но не из-за тебя, Ева-Энн.
– Тогда почему, почему?
– Потому что я питаю сильнейшее отвращение к его персоне...
– Нет, Джордж все видел и слышал, и Бетти тоже слышала. Бетти рассказала мне, что дуэль назначена на вечер, на половину девятого, в дальней роще. О Джон, ведь драться - это смертный грех.
– Но весьма свойственный человеку, - беззаботно ответил сэр Мармадьюк.
– А я стал гораздо больше похож на человека с того момента, как встретил... то есть с недавнего времени.
– Ты хочешь сказать, с тех пор как встретил меня?! О, Джон, неужели я действительно сделала тебя более человечным?