Чтение онлайн

— Это еще как? Хотелось бы ясности и понимания. Нечто загадочно и странно для самого себя заговорил ты, — адвокат окончательно был сбит с толку и затруднялся понимать клиента.

— Только давайте без округления глаз и излишних переспросов. Очень возможно, что я буду задавать знакомые и понятные вопросы, которые и не должен ставить перед вами ввиду их очевидности, а вы просто отвечать. Ну, выветрились временно некоторые факты биографического характера с некоторыми именами, событиями. Может и слабенько замочил меня этот Максим своей палочкой, да сдвиг произошел непредсказуемый. Даже с вашим телефоном чушь какая-то. Забыл, как им пользоваться. Смешно, глупо, но факт на лице, вернее, в

мозгах.

— Ты хочешь сказать, что у тебя возникла проблема с памятью? Но ведь тогда тебе потребуется дополнительное время на реабилитацию. Наоборот, нужно заявить об этой проблеме. Это дает нам дополнительное время. Мы успеем провести дополнительное расследование, подыщем оправдательные факты, свидетелей.

— Нет, я бы не хотел. Они скоро поймут, что я совершенно здоров, а мои проблемы сочтут за симуляцию под придурка. Я для того предупредил вас, чтобы вы сами поменьше удивлялись и без задержек отвечали на мои вопросы. Как у следователя. Вас же не удивляет факт, что он задает общеизвестные и понятные вопросы? И мы отвечаем ему сразу и четко, словно на экзаменах в школе по билету.

Сергея уже немного веселила создавшаяся обстановка с удивлением и непониманием адвоката. Но облегчать его участь он не собирался. Пусть за деньги воспринимает клиента, как он есть.

— Хорошо, как скажешь. Только немного уточним такие мелочи: что у тебя в голове осталось, а что временно выветрилось. Выдуло. Чтобы мне не тратиться на повторение общеизвестного и понятного. Надеюсь, что быстро восстановим память и решим эту проблему.

— Не надо, — Сергей категорично покачал головой. — Вы продолжайте свою работу, как и планировали. Не будем задерживаться по таким пустякам. Я сам своими вопросами уточню детали.

Адвокат по просьбе Сергея подробно рассказал ему про весь ход следствия, про все улики, которыми их противники располагают, и чем обороняться будут лично они.

— Понимаешь, с тем липовым свидетелем, которого пыталась подсунуть твоя мамаша, мы очень быстро облажались. Борисов очень быстро раскусил нашу аферу. Поэтому дальше упорствовать и добиваться признания твоей непричастности к этому преступлению бессмысленно и глупо. Только зверя дразнить. А если Борисова вывести из себя, то пощады не жди. Расчихвостит по полной программе. Поэтому подумай все же над моим первоначальным предложением.

— Каким именно? Хотелось бы ознакомиться с ним более ближе и с деталями. Если понравится, то почему бы и не согласиться. Мне самому уже порядком надоела неопределенность.

— Ну, понимаешь, — Гречишников хотел удивиться, возмутиться, но быстро вспомнил про уговор с этой новой головной проблемой. Кто его знает этого Митяева. Что-то сегодня с ним творится необъяснимое. Однако в проблему с памятью Виктор Афанасьевич не очень поверил. — Займем позицию покаяния. Полное раскаяние, признание собственной вины, а я уж постараюсь отыскать максимум смягчающих обстоятельств. И потом, Анатолий Семенович любит раскаявшихся грешников. Даже немного симпатизирует им, считая, что этим поступком они вступают на путь исправления и искупления. Уж лучше с ним дружить, чем воевать.

— Анатолий Семенович это прокурор? — спросил Сергей, слушая советы адвоката слегка рассеянно и невнимательно. Его абсолютно не устраивал даже минимальный срок, который за такие деяния все равно будет страшно великим. Насытился Сергей тем минимальным заключением, что пробыл в ожидании вердикта следователя по делу беспутного Васьки. Не хотелось ему там сидеть, хотя такая отсидка пошла на пользу и в лечебных качествах. Она явилась амортизатором против удара судьбы, нанесенной уходом жены к этому старому козлу Руслану.

Виктор Афанасьевич прямо слюной подавился от такого странного

и подозрительного вопроса. Ну и подзащитный ему попался, что судью с прокурором путает. Такого в практике еще не встречалось. Тем более, что удар по голове мальчишка нанес весьма детский. Можно сказать, что слегка почесал маковку кровному врагу. Но пришлось сдержать свой порыв возмущения и удивления. Предупрежден, все-таки.

— Судья. Запомни, как отче наш: Борисов Анатолий Семенович. А прокурор — Ковнигайс Лев Григорьевич. И не дай бог тебе перепутать их имена прилюдно и публично. Прощения не дождешься.

— Со мной в училище Ковнигайс летал. Неплохой паренек, да вот только перед самым выпуском по какой-то причине списали. Нашли доктора в организме изъян, — Сергей неожиданно вспомнил те младые годы и этого маленького паренька, рыдающего, словно обиженный ребенок, у которого отняли и сломали любимую игрушку.

— Извини, Сережа, но ты слегка заговариваться начал о каком-то училище, да еще авиационном. Насколько я осведомлен, то у тебя после школы лишь техникум. И работа на заводе.

— Это из другой жизни, — решил не извиняться Сергей, а просто отмахнуться от адвоката. — Вы не обращайте внимания на мои бзики и продолжайте. У меня еще много будет таких, не стыкующихся с действительностью воспоминаний. Назовем сей факт раздвоением личности. У меня моя действительность слегка переплетается с фантазиями. Я попрошу у тети Дуси каких-нибудь таблеток для просветления мозгов.

— Сережа, а тебе действительно не требуется дополнительное обследование? — подозрительно поинтересовался Виктор Афанасьевич. — Точно все в порядке с самочувствием? Как бы дров не наломать, потом трудно будет пятиться назад.

— Мы, кажется, с вами договорились, что вы не станете заострять внимание на мои мелкие причуды. Я с ними постараюсь справиться самостоятельно без дополнительных лечений и обследований. Знание своих недугов поможет преодолеть их без особых усилий и напряг. Ну, а с вашими удивлениями мы повременим. Вполне допускаю, что немножко позднее поделюсь откровеннее по этому поводу. Пока сам в затруднении.

Виктор Афанасьевич помолчал с минуту в глубоком раздумье, выбирая дальнейший путь своих бесед с клиентом и тактику поведения с, изменившимся так круто и масштабно, как внешне, так и общении. Он просто не узнавал в нем прежнего Сергея Митяева.

— Мы-то с тобой договаривались, да впечатление у меня складывается, что некто злой или добрый подменил тебя в этом тюремном лазарете. И не частично, а махом всего сразу.

— И что, так сильно заметно? — взволнованно спросил Сергей. — Я тоже заметил такую подмену, но не тел, а окружения. Будто все во мне осталось прежним, а с вами странные метаморфозы приключились. Вы считаете, что я совсем не похож на вчерашнего?

— Не то слово. Поразительно. Некто изъял перепуганного, вечно заикающегося и путающего слова и фразы зайчонка и в его шкуру втолкнул душу старого серого волка, обремененного жизненным опытом.

— А почему старого? Я как-то до сих пор пока считал себя молодым. Ну, по крайней мере, просто взрослым, — весело хохотнул Сергей, довольный, что сумел удивить и поразить воображение действительно старого, но сомневающегося адвоката.

— Ладно, молодого, но более мудрого и опытного, за плечами с богатым жизненным опытом. Извини, конечно, но меня и в самом деле сильно шокирует такая подмена. Я уже сомневаюсь в избранной тактике и присоединяюсь к мнению мамаши о полной твоей реабилитации. С чем черт не шути, а вдруг исчез тот преступник со всеми уликами. Где же твоя воля и интеллект присутствовал, а точнее, отсутствовал, когда шел ты к этим старика за копеечной пенсией. Такому сегодняшнему она была без надобности.