Сайт двойников
Шрифт:
— Ну и что тут страшного?
— А там нет следов от прежних уколов. Значит, все так и есть, как ты рассказываешь? Но так не бывает и не должно быть, Сережа. А мне-то как дальше вести себя, что делать-то, сынок? Скажи, милок, а плакал ты о ком? Что это за Маринка такая, в смерти которой винишь ты себя? Это она так же из той жизни? Я хотела сказать — из твоего мира.
— Да, — Сергей с силой сжал зубы, но предательская слеза выкатилась из глаза и застыла на щеке. — Мне кажется, что я убил ее. Я не хотел, это правда, тетя Дуся. Она бежала ко мне, навстречу мне, ведь мы так давно
— А может, спаслась все же? Ты ведь сам говоришь, что не видел самого момента гибели, когда уже упал на землю. А вдруг немножко отклонился влево, вправо. Всяко бывает.
— Спасибо, тетя Дуся, что верите мне, что сочувствуете, но страшен был последний миг, а я видел ее в ту последнюю секунду, прежде чем успел очнуться здесь.
— А как же не поверить, если все своими глазами вижу. Словам в жизнь не поверила бы, а факты отрицать глупо. Я помогу тебе, сынок, ты только крепись, выкарабкаемся.
"О Т Ч А Я Н И Е"
Задумал я о смысле жизни написать, с тобой, читатель, думой поделиться.
И вслух свои соображения сказать, как пред священником душой своей раскрыться
И благо времени хватает у меня, чтоб в глубине души немного покопаться.
А все терзания случились того дня, когда вопросами: зачем, решил задаться.
Зачем родила мать меня на белый свет? Зачем я в школу десять лет таскался?
Зачем же стольких долгих длинных лет и пил, и ел, и по миру мотался.
Я не могу себя никак понять, в чем смысл денег, что пытаюсь заграбастать?
Зачем позволил в плен себя загнать, чтоб всем знакомым заработком хвастать?
Зачем вещизмом обволокся, обложился, и банковый билет на знамя жизни прилепил?
Ведь сколько раз уже молился и божился, и столько раз мечты свои пропил.
А я хочу сменить весь этот рай на счастье, хочу покоя и глубинной тишины.
Но свист мотора, словно буря и ненастье устраивают мне пляску сатаны.
Свистят турбины, и скрипит железо. А сердце и душа в тоске глухой.
А сверху солнце светит бесполезно. Пустая автострада подо мной.
А я впустую совершенно глупо, дико сжигаю трудовые подвиги людей.
Я керосин и масло превращаю в копоть, пугая флору с фауной сотней децибел.
За мною по пятам цепные псы и волки зубами лязгают, пытаясь хлеб свой оправдать.
Кусаются, рычат, взлохматив холки, грозятся резать, изрубить, в куски порвать.
Острей и тоньше бритвы наша тропка. И в сторону нельзя уйти и тормозить.
Сойдешь налево — по уши в дерьме увязнешь, направо — грохнешься, захочешь вряд ли жить.
Притормозишь — вонзится в тело жало. Назад рванешь — о стену лоб сшибешь.
И ты идешь, себя судьбе сдавая, года считая, существуешь, не живешь.
Седой шакал, вонючий, грязный, потный со злобой тупо подсмотрел в окно.
И я, сорвавшись вправо, а не влево, лечу и падаю в липучее дерьмо.
Я
задыхаюсь от бессильной злобы. Пытаюсь выбраться, цепляясь за брега.Не знаю, выползу ли с этого болота, но вот отмыться не сумею никогда.
Вокруг шипения и радостные скрипы, вокруг моей беды и грязи торжества.
Какое счастье выражают их тупые лики! Какие правильные речи говорят уста.
Мундир надели и регалии нацепили, их плечи желтые, что мухе негде сесть.
Да только души и глаза совсем пустые, и в сердце тупость и в желаньях месть.
А может, просто жажда приподняться, стать на ступеньку выше остальных людей?
А может, просто в кресле удержаться, хотя бы даже и ценой своих друзей.
Но жизнь не терпит и не любит постоянства. Она полна тайфунов, бурь и ураганов.
И если им сегодня солнце светит ярко, то я лишь жажду для них солнечных ударов.
Барахтаюсь в дерьме, кричу, взываю. И сотни рук пытаются спасти.
Никто от вони нос не затыкает. И все кричат: мою руку схвати!
Но миг наступит, и тебя в дерьме увижу. Я не пророк, но смело предскажу:
Тех сотни рук ты крика не услышишь. Лишь радость, смех удачи-госпожи.
Вокруг друзья, рискуя замараться, за волосы и уши вырвали на сушу.
Загнали в ванную отмыться, отскребаться, очиститься от вони, успокоить душу.
Вздохнуло тело, заживают раны, но боль в груди тупой тоской гнетет.
Кошмары прошлого, позора, унижений, виски в тиски сжимает, сердце рвет.
А жизнь спешит, расчет она предъявит, расходы, дебит с кредитом сведет.
Платить за все она сполна заставит. И от расплаты черным ходом не уйдешь.
И этим тешусь, и себя я оправдаю. Засветит солнце над моей главой.
Не в месте и злорадстве радость ощущаю, а в смене дня и ночи таковой.
Не может вечно дождь из тучи литься. И солнце постоянно закрывает облака.
И лето осенью, а та зимой должна смениться. И если пасмурно, то это лишь пока.
Сегодня радостно, а завтра грустно, больно. И этого никак не избежать.
Бывали в нашей жизни шумные застолья, когда ты всех от всей души хотел обнять.
Но вот в твоей душе пожар случился. Мечусь я в ужасе, спасения ищу.
От страха перед смертью мир весь провалился. Судьбе молюсь и от возмездья трепещу.
Пожар потушен, поутихли страсти. Теперь спокойно, трезво оглянись.
Чей локоть рядом был в часы ненастья, запомнить эти лица торопись.
Ведь настоящий друг в беде себя проявит, а в радостях он не всегда заметен.
Кто беден был, последнее подарит. Кто был богат, тот стал внезапно беден.
Душа от страха и беды освободилась. Она поет, не замечая зла, добра.
Как хорошо, что жизнь на миг еще продлилась. Прощаю все врагу, друзьям кричу: "УРА".
7
— Митяев, на выход! Лицом к стене, руки назад!