Чтение онлайн

Я не смог сдержаться.

— Отличные слова, господин полковник.

Полковник одним движением опрокинул содержимое своего стакана. Я поддержал его, залпом выпив водку. Выдохнул и немного даже крякнул.

— Хорошо пошла.

Полковник, увидев мою реакцию, с интересом спросил:

— А это что было?

— Водка, господин полковник. Алкогольный напиток семейного рецепта.

— Никогда не пробовал. Закажи-ка

и мне порцию.

Я заказал. На этот раз в отсеке робота стояли два одинаковых стаканчика. Мы взяли их, и полковник вопросительно посмотрел на меня, ожидая тоста. Единственное, что пришло мне в голову, было старое, как мир:

— Живы будем — не помрём!

И снова залп. Полковник повторил моё движение. Его реакция была мгновенной и яркой: он сначала замер, его глаза расширились, он судорожно, с присвистом вдохнул воздух.

— Ух ты! Какая!.. — он откашлялся. — Повторим? — предложил он, смотря на меня покрасневшими глазами.

— Не вопрос, — ответил я. — Но предлагаю к следующей порции заказать закуски.

Я попросил Тёму синтезировать два самых простых и подходящих бутерброда: кусочек ржаного хлеба, тонкий слой сливочного масла и сверху — ломтик солёной селёдки, конечно же, без костей. Тёма, к его чести, справился блестяще.

Окно выдачи снова открылось. Я достал две новых стопки и два бутерброда. На этот раз слово взял полковник.

— За флотскую доблесть!

Мы снова выпили, на этот раз закусив. Полковник тщательно прожёвал, посмотрел на меня оценивающим взглядом и вынес вердикт:

— Не дурно. Я бы сказал, необычно… и очень подходяще к этому огненному напитку.

В этот момент я заметил, что полковника изрядно «повело». Как говорится, водка упала на благодатную почву, и его потянуло на откровения.

— Слушай, Артём, — он понизил голос, наклонившись ко мне через стол. — Ты не подумай чего. Орден — он почётен, это да. Но это… это тебе как компенсация. За корабли, за экипаж. Это тот максимум, что я смог выхлопотать для такого командира, как ты. Хороший ты парень. Понимаешь? Но это всё, что я мог сделать.

Я поблагодарил его за добрые слова, искренне сказав, что понимаю: бюрократическая машина в любой республике неповоротлива, и то, что он для меня сделал, для меня много значит.

Тут к нашему столику стали подходить знакомые полковника — такие же служаки, которых сразу можно было определить даже без отметок действительной службы на комбинезоне. Фабр каждого доброжелательно приветствовал и тут же предлагал составить нам компанию, и, конечно же, выпить за встречу. Что удивительно, никто не отказывался. И вот за нашим столиком уже не было свободных мест, компания росла, а под столом начала расти горка пустых стаканчиков.

В какой-то момент полковник стал настойчиво уговаривать меня продать ему рецепт водки и селёдочного бутерброда, утверждая, что это обычная практика. Я отнекивался, ссылаясь на то, что это старинный семейный рецепт, и окружающие, кивая, с пониманием поддерживали меня. Но в своём желании Фабр был не одинок. Вскоре к нам присоединился

седой мужчина с лицом, испещрённым морщинами, — отставной адмирал и, как оказалось, владелец заведения. Он мудро хмыкнул и согласился, что семейные рецепты — святое.

Признаюсь честно, после этого сознание начало покидать меня. Последнее, что я помню смутно, — это как я возвращался в свои апартаменты на автопилоте. И этим автопилотом, без сомнения, был мой верный искин Тёма, бережно направлявший мой шаткий курс сквозь лабиринты станции.

Не знаю, каким образом я добрался до кровати. Сознание возвращалось обрывками: шатающаяся походка по коридору, удар плечом о косяк двери, и наконец — блаженное ощущение горизонтальной поверхности. Я рухнул на неё в том виде, в каком пришёл, не раздеваясь и даже не снимая ботинок. И сразу же отключился.

Утро наступило с оглушительным треском в висках и свинцовой тяжестью во всём теле. Я проснулся с ощущением, будто меня пропустили через промышленный пресс, а потом ещё и побили тугими мешками с песком. Сухость во рту напоминала песчаную бурю, а каждый стук сердца отдавался болезненной пульсацией в глазных яблоках.

— Ну зачем же так пить... — прохрипел я, с трудом приподнимаясь на локте, и тут же пожалел об этом. Мир закачался. Состояние было отвратительным, и с ним надо было что-то делать.

Я знал одно-единственное, самое лучшее средство. И это не таблетка аспирина, и даже не бутылка ледяного пива с утра. Самым лучшим, цивилизованным и быстрым средством была медицинская капсула. Это было первое и единственное ясное воспоминание в моём помутневшем сознании.

— Тёма... — мои собственные слова прозвучали хрипло и чужим, надтреснутым голосом. — Мне нужно... транспортное средство. Какую-нибудь платформу... до медблока. Сам я чувствую, не дойду.

«Артём, я тебя понял, — немедленно откликнулся спокойный голос искина. — Уже вызвал транспортную платформу из сервиса проката. В ближайшие две минуты она подойдёт к твоим апартаментам.»

Я кое-как, держась за стену, поднялся с кровати и, не глядя на свой помятый вид, побрёл к выходу. Дверь бесшумно отъехала, и я вывалился в коридор, с облегчением прислонившись спиной к прохладной металлической стене.

Ровно через минуту из дальнего конца коридора показалась платформа. Она плавно подкатила и замерла передо мной. Вместо салона — единственное, глубокое и мягкое кресло, оснащённое ремнями безопасности. Я с трудом ввалился в него, и платформа, щёлкнув замками, мягко тронулась.

Поездка превратилась в смутное мелькание огней и силуэтов. Платформа бесшумно скользила по бесконечным коридорам и анфиладам станции, лавируя между пешеходами и другими транспортными средствами. Я закрыл глаза, пытаясь не думать о тошноте, и просто отдался на волю этого электронного извозчика.

Вскоре мы добрались до знакомого входа в медицинский блок. Платформа подкатила прямо к стойке администратора. На этот раз дежурным был молодой парень в безупречно белом медицинском комбинезоне. Его взгляд скользнул по моей помятой фигуре, тёмным кругам под глазами и общему виду «выжившего», и в его глазах я без труда прочёл полное понимание ситуации.