Самвэл
Шрифт:
Только исконный горец, рожденный и вскормленный горами, только он один, соперничая с горными козами, мог прокладывать себе дорогу сквозь это ужасающее буйство природы, по скалистым, горным кряжам, где под ногами бездонная пропасть, из которой едва доносится глухой рев горной реки, а над головой нависают скалы, постоянно готовые сорваться, обрушиться вниз и все похоронить под своими чудовищными обломками.
Местами путь преграждали сумрачные чащи непроходимых лесов. Люди, жившие в них, росли под сенью исполинских дерев и вместе с ними питались тем, что дает лес, и не подозревали о существовании иного мира за пределами своего густолиственного обиталища.
Входя
В трудности передвижения, созданные горами и лесами, вносили свою лепту и реки. Они бурлили в своем глубоком каменном русле меж утесистых, обрывистых и высоких, как крепостные стены, берегов. Стиснутые скалами, они ревели, грохотали, рычали и в бешеной пене бились о недвижные, несокрушимые скалы, чтобы хоть немного раздвинуть их. Грозные пороги Аракса наводили ужас на каждого, кто к ним приближался.
Зажатые в тисках гор и ущелий, реки Армении были несудоходны. Они соглашались нести на себе суда, лишь вырвавшись из тесных объятий скал, когда вольно текли через луга и долины, мирно и неторопливо приближаясь к морю.
Пять великих патриархов армянских рек — Тигр, Евфрат, Кура, Араке и Фазис — не отличались кротостью и терпением, и человек был еще не в силах смирить их, скрепив арками мостов. Вот почему мост через Араке, сооруженный императором Августом, почитался истинным чудом, и Вергилий воспел его в стихах, а мост, сооруженный через ту же реку персидским царем Киром, считали делом рук богов. Древний мост близ города Арташата, называемый Таперакан, первоначально представлял собою цепь связанных между собой плотов, и пользоваться им можно было только тогда, когда на реке нет волнения.
Не меньше препон путешественнику ставила зима, долгая армянская зима.
Уже в октябре во многих местах, особенно гористых, глубокий снег покрывал долины, засыпал ущелья, заметал без следа все дороги, и всякое сообщение начисто прерывалось. Путники отправлялись в дорогу с длинными шестами в руках: если бы их застиг снежный обвал, верхушки шестов оказались бы снаружи, и посланные на помощь догадались бы, что под снегом есть люди. Эти шесты имели и другое преимущество: на них опирались, перепрыгивая через глубокие расщелины, а оказавшись под снегом, пробивали в нем отверстия, чтобы не задохнуться.
Снежные обвалы и лавины таили в себе угрозу не только для простых смертных, но даже и для государей.
Царь Санатрук в раннем детстве целых трое суток был вместе со своей няней погребен под снежным обвалом. Во время поисков их нашел белый пес спасателей и не отходил, пока не подоспела помощь. Царь Тиран Г был погребен под снежной лавиной, и тело его так и не нашли. Ксенофонт и его десятитысячный отряд, проходя через страну армян, обморозили руки и ноги, хотя зима была еще в самом начале. Он даже велел надеть на ноги коням теплые мешки и все же не смог уберечь их. В царствование Артавазда I армянская зима унесла 8000 воинов из легионов консула Антония, когда тот возвращался из персидского похода.
Поистине ужасны бури и метели в горах Армении. Свирепый ветер в ярости поднимает в воздух груды снега и застилает все вокруг густою ледяною пылью. В эти гибельные минуты все живое ищет спасительного укрытия. На больших дорогах в самых опасных местах строились особые постоялые дворы, чтобы караваны могли в них укрыться от разбушевавшейся стихии. Но когда свирепствовали снежные бури, караванам не всегда удавалось достичь спасительного прибежища. Не раз случалось, что их заносило снегом в считанных шагах от постоялого двора.
В горных районах Армении поселяне вместе
со своим скотом почти полгода жили под снегом в темных, вырытых в земле жилищах. В этих подземных помещениях и хозяева и скот имели достаточный запас пищи. Но стоило зиме затянуться — голод и падеж скота становились неизбежны. Воду добывали, растапливая снег, но корму для скота добыть было неоткуда.Весеннее солнце приносило с собой тепло, но вместе с ним и наводнения. Мутные потоки с шумом низвергались с гор и заливали низины; всякое сообщение затруднялось еще более. Но вот белые заснеженные долины у подножия гор постепенно чернели, а затем и покрывались дивным зеленым ковром. Прилетали ласточки, их щебету вторило блеяние новорожденных ягнят, и пастухи разбивали свои шатры на цветущей зелени горных пастбищ.
Наступало лето.
У подножии гор, в долинах, зрели гранаты, смоквы, оливки, янтарем отливали золотые виноградные грозди, словно золотые девичьи косы колыхались и клонились к земле литые колосья пшеницы. А там, на вершинах, по-прежнему белели на фоне небес снежные вершины, и вечная стужа застывала широкими плотными пластами снега в складках вечных гор.
Внизу, и долинах, летний зной и духота были еще мучительнее, чем зимняя стужа. Солнце палило, небеса, казалось, изливали пламя. Люди, которые привыкли находить прибежище от зимних холодов под землею, теперь спасались от безжалостного солнца, перегоняя свои стада в горы. Так каждый год совершалось своего рода переселение народа — от жары к прохладе, от холода к теплу. Но жители каждой провинции не выходили при этом за ее границы.
Эти суровые, столь различные, даже полярные природные условия выковали в своем горниле столь же суровые, резко очерченные характеры. Это и было причиною, что нравы, обычаи, жизненный уклад и вообще все общественное устройство армянского народа были во всех своих проявлениях следствием природных условий его страны.
Реки, большие озера, цепи гор и многочисленные их отроги разделили страну на множество мелких, отрезанных друг от друга природных зон, каждая из которых и стала самостоятельной политической единицей, отделенной естественными границами. При царе Трдате их было 620. При Аршаке II, правнуке Трдата, стало уже 900.
Каждая из этих областей была отдельным княжеством, и каждое княжество жило своей особой жизнью и по своим особым обычаям, которые развились в зависимости от местных условий.
Неподвижность, трудности общения, которые мы обрисовали выше, еще более усугубляли местные отличия. Жизнь менялась медленно, и так же медленно менялись обычаи. Следствием были замедление темпов просвещения и развития страны. Жители одной провинции плохо понимали жителей другой, хотя все они были армяне и, стало быть, братья. Различие интересов вызывало и различия в управлении. Каждая область имела свое особое управление, свои законы и традиции.
Каждая область представляла собой отдельное княжество, то есть нахарарство.
Сколько было областей, столько же было и нахарарств. Шли века, и в силу разных политических обстоятельств число их то увеличивалось, то уменьшалось. Князья, правившие на-харарствами, назывались нахарарами.
Каждый нахарар был полным хозяином своей страны. Его власть передавалась по наследству.
Нахарары находились в вассальной зависимости от царя Армении. Они вносили определенные суммы в царскую казну, обязаны были держать свое войско определенной численности и в случае войны с внешним врагом приходить на помощь царю, а в мирное время охранять рубежи страны. Каждый нахарар заботился о безопасности тех границ, которые примыкали к его княжеству.