Самобичевание
Шрифт:
Я открыл пачку своего любимого сыра камамбер и съел кусочек. Воспоминания захлестывали меня, и я думал о том, почему же так быстро пролетает нечто прекрасное и так долго длится невыносимое. Я сравнивал недели в навязчивых мыслях, которые длились вечность и замечательные счастливые недели, которые пролетали быстро и незаметно. В моей комнате стояла атмосфера бесконечного прошлого. Я будто окунался в него ежедневно, до ужаса боясь беспощадного будущего. Во мне остались одни осколки, казалось мне. Но любое прошлое, как и будущее, могло сменить направление внутренних образов, ветвлений души и сомнения или уверенность то лились, то беспощадно останавливались внутри безмолвия.
Я выпил три бокала и, приняв душ, лег спать. Во мне была жажда уехать, и я ждал следующего дня так сильно, как ждут любовь, когда её нет.
2.
И все темней грядущей ночи тень.
Я проснулся в одиннадцать утра. На меня падал легкий солнечный свет, со мной лежал мой кот, я чувствовал себя счастливым, я чувствовал себя в безопасности. Казалось, что нет ничего лучше, чем настоящее мгновение, предвкушение предстоящей поездки и отсутствие того, что называется страхом. Я встал с постели и прошел в гостиную. Я выпил стакан воды, оглядел комнату и насладился ею, насладился окружающим меня пространством и любовью, которая внутри меня переполняла. Мама сказала мне: "доброе утро" и сказала, чтобы я шел делать все свои утренние процедуры и шел завтракать, так-как скоро нам уже уезжать. Я поцеловал её и пошел в ванную, которая была в красно-черно-белых тонах. Я посмотрел в зеркало и стал чистить зубы, затем опустил голову в ванну и намочил волосы, чтобы их было легко уложить – я всегда так делаю. Затем, я вытер их полотенцем и стал сушить. На фоне играл джаз. Я думал о своей жизни, о том, как все чудесно в данный момент и о том, кого я могу встретить в отеле. Я высушил волосы и стал наносить на них лак и делать объем. Я ощущал свои волосы такими чистыми, такими родными – моими волосами. Вдруг, я вспомнил как мне было тяжело и неприятно, когда меня преследовали темные мысли и мне стало противно и одновременно радостно от осознания, что сейчас этого нет. Но вдруг я ощутил такую пустоту, будто мне уже нечего сказать и в моей голове заиграли строки:
Нет у меня ума, ни слез, ни слов,
Как камень, сердце онемело
От страхов и надежд; мой день суров;
Оглядываясь то и дело,
Не вижу никого – всегда одна,
Не вечна зелень. Жизнь, как лист, падет.
В глазах моих от горя пелена.
О, Иисус, ускорь уход.
Меня начало мутить, и я побежал к унитазу. Меня вырвало, прическа растрепалась, из глаз потекли слезы. В моих глазах ползали голубые гусеницы, я чувствовал, как они выскабливают меня, пронзают и проникают в мозг, как самое страшное в мире многоточие. "Всё хорошо!" – сказал себе я. "Сейчас ты счастлив, всё у тебя хорошо".
***
Я надел свою любимую синюю куртку, взял чемоданы, и мы втроем вышли из дома. На улице нас ждал водитель минивэна.
Мама села в минивэн, а мы с сестрой решили побежать в магазин, чтобы купить в дорогу перекусить и немного шампанского. Мы бежали, смеялись, улыбались, шутили, что должны оказаться у магазина быстрее, чем минивэн, но не получилось. Я испытывал неимоверное счастье, я ощущал чистоту, я наслаждался каждым ощущением. Всё было так чудесно. Мы купили вкусностей, сели в машину, заехали за нашими друзьями – за маминой подругой и её дочкой, и отправились в отель. В моем животе порхали бабочки, я был наполнен искрящимся восторгом и любовью к жизни, осознавая, что до темноты ещё много времени.
Когда мы приехали в отель, я был счастлив как никогда. Мы вытащили чемоданы, попрощались с водителем и зашли на территорию. Январская прохлада поглаживала мою кожу своими нежными касаниями, я шагал по земле и чувствовал стук своих ботинок – я чувствовал себя так, как хочу себя чувствовать всегда. Вокруг были красивые деревянные здания с большими панорамными окнами, из каждого здания исходило тепло и дымящая изысканностью атмосфера спокойствия и уюта. Мы
открыли дверь, зашли внутрь и прошли к ресепшену. Там было очень много людей, мне было интересно разглядывать их: нежная девушка в черных шпильках, красивый парень с русыми кудрявыми волосами и красивыми руками, усыпанными горящими венами. Мне было приятно находится в обществе, было приятно ощущать себя частью этого общества, но важная часть этой радости была в осознании, что я не принадлежу никому из них, не принадлежу этому месту и в любой момент могу уехать. Я чувствовал себя свободным и не испытывал тяготения к страху. Нам выдали ключ от номера и, разойдясь с нашими друзьями в разные стороны, мы пошли к своим номерам, чтобы разложить вещи.Мы распахнули дверь в номер. Я сразу увидел прекрасную ванную комнату, в которой было окно. Дневной свет шелком расстилался по пространству, ванна просила подойти к себе и лечь в воду. Дальше была комната с большой белой постелью, в которой было так чудесно лежать. Я чувствовал, что мои темные мысли испарились и все эти три дня я совсем не ощущал их прикосновений, а если и ощущал, то ненадолго. Ближе к вечеру, я умыл лицо, надел на себя белую футболку Dissident и яркие штаны с синими пятнами, и мы сходили выпить глинтвейна с сосисками в тесте, и пошли на ужин.
За ужином много времени я проводил у бара. Я брал один за другим бокалы шампанского и ставил их на стол. Мы набирали вкусной еды: салаты, стейки, картошку, едва переливающуюся, как оперение иволги. Мне нравилось чувствовать себя опьяненным приятной жизнью и шампанским. Казалось, больше мечтать не о чем, ведь в тот момент жизнь была сверкающей, спокойной и лишенной тревожных черт. Мне не хотелось думать о том, что будет дальше, не хотелось думать о том, что есть хотя бы возможная вероятность возвращения в былое невыносимое состояние, но разумом я понимал, что это может вернуться, если всё не остановить.
Под конец ужина я был достаточно опьянён, чтобы быть веселым, но недостаточно пьян, чтобы быть счастливым. Мы отлично пообщались с маминой подругой – Дафной и её дочкой Симоной. Вместе мы оделись, вышли на улицу и почувствовали зимний свежий воздух. Мы брели по улице, я чувствовал себя прекрасно, мне казалось, что всё на свете возможно пережить и что я наверняка со всем справлюсь. Мы разошлись и пошли в номер. Я разделся, прошел в туалетную комнату и посмотрел на ванну, которая одиноко лежала, как гигантская мертвая белоснежная улитка в углу комнаты. Я присел на неё и прошептал: "Как же я устал…" и раскрытое как веер одиночество стояло перед глазами и не давало мне дышать.
3. Смерть призывая, умереть не смею:
Любовь сгублю кончиною своею.
Утром я встал со свежей головой и пошел в ванную комнату. Я посмотрел на себя в зеркало и оторвал взгляд через мгновение. Я намочил волосы в ванне и стал их сушить. На фоне играла песня Этты Джеймс "Stormy Weather". Вдруг, в песне зазвучали строки:
"Я не могу жить дальше, всё, что было в моей жизни, прошло.
Штормовая погода".
Я закрыл ладонями свои глаза и сказал себе: всё хорошо, ты сильный. Я уложил свои волосы лаком и надев нежно-голубую футболку и кофейные штаны, мы пошли на завтрак и затем направились в комплекс с бассейном.
В комплексе с бассейном было чудесно. Там было три бассейна, огромное количество бань, одно джакузи и чудесная атмосфера покоя. Я всегда очень любил воду, ведь она являлась для меня олицетворением чистоты, спокойствия и была поистине моей стихией. Я всегда очень любил море, любил ложиться на спину, терять контроль и чувствовать, как волна одна за другой подбрасывает меня и держит, не давая утонуть. Думаю, что морю я не нужен. И вот я плавал в бассейне, который находился на улице, в воздухе витал пар, а я лежал на спине и ощущал неимоверный покой и свободу. Вода гладила меня и лелеяла, как новорожденного ребенка, которого страшно уронить или забыть перевернуть на другой бок. Мне было хорошо и мне хотелось навсегда остаться в этом бассейне, где я ощущал себя чистым, слитым со стихией воедино, чувствовал себя счастливым. Затем мы с сестрой Беллой пошли в сауну с изогнутыми сидениями, легли и я чувствовал, как пар и сладкое тепло согревали мое тело и проникали в каждую мою клеточку.