Рыжий
Шрифт:
— Тебе очень нравится пиво.
— Нравится — это не то слово, Мэри. Оно — моя плоть и кровь, и кое-что еще. Ты будешь писать мне на почту Джеэри. Но не на мое имя, а на имя Персиваля Баттермира. Пишется вот так: П-е-р-с-и-в-а-л-ь Б-а-т-т-е-р-м-и-р.
— Смешно.
— Смеется тот, кто смеется последним.
— Ты такой милый. И мы будем жить в одном номере и всем этим заниматься, да?
— Да.
— И если мы умрем, мне все равно.
— Не говори так. Не подбрасывай Господу ненужные идеи. Мы не должны поощрять такое отношение к жизни. Заверни эти бутылки в какую-нибудь бумагу.
— Поцелуй меня еще разок.
— И не забудь — Персиваль Баттермир. Это очень важно. И я скажу тебе, когда выслать деньги. И никому ни слова!
— Я никому ничего не скажу. Да мне и некому говорить.
— Я должен идти.
— Еще разок, и я с язычком.
В доме раздались крики, но голоса Мэри слышно не было. Я быстро вышел на улицу. Прошел
Свежее утро нового дня. На улице ни души. Он зашел в распивочную, где, обхватив руками кружки с сидром, сидели за столами старики, то и дело сплевывая в опилки, которыми был покрыт пол. Когда Дэнджерфилд вошел, разговор прекратился, и все уставились на вошедшего.
Жил человек, Который построил корабль, Чтобы уплыть, Но корабль утонул.17
Глаза мои словно склеены. Ноги в водянках. Что я делал?
По крайней мере, я не в тюрьме. Нужно немного полежать, чтобы сообразить, на какой широте и долготе я нахожусь. Нет, это в последний раз. По — видимому, я имел дело с крупным рогатым скотом. И напился. И побывал на нескольких вечеринках. И выпил несколько литров сидра. Голова просто раскалывается на части. Не люблю находиться в таком состоянии, когда не можешь даже вспомнить, какой сейчас месяц. Кто это рылся в шкафу и не задвинул ящики? Я лежу на простыне, укрытый одеялом. А где Мэрион? На ее кровати — только матрац. Задраить отсеки. Завинтить люки. Мы погружаемся, слышали, вы, ненормальные? Задняя дверь.
Голый Себастьян прополз через салон на кухню, провернул в двери ключ и, пробравшись опять в салон, спрятался под столом. В зеркале на противоположной стене он разглядел фуражку проходившего мимо почтальона. Мне необходимо с ним переговорить. Надо взять одеяло с постели мисс Фрост.
Почтальон обходит дом. Себастьян открывает дверь.
— Эй, кто здесь?
— Я заходил во двор. Думал, что вы не услышали звонка. У меня заказное письмо для вас, сэр. Вечером здесь никого не было.
— Я уезжал. А сейчас принимал ванну.
— Распишитесь здесь, сэр. Извините за беспокойство, сэр. Сегодня будет денек потеплее.
— Искренне в это верю. Спасибо вам большое. Если когда-нибудь вы не застанете меня дома, просто засуньте корреспонденцию под дверь.
— А вот и еще одно письмо.
— Вот как?
— Благодарю вас, сэр.
— Доброго вам дня.
Какой заботливый почтальон. Надо будет написать в Министерство Связи, чтобы его повысили. А сейчас раздобыть нож и вскрыть письма.
Дорогой мистер Дэнджерфилд!
Я безуспешно пытался связаться с Вами по Вашему нынешнему адресу. Посылаю Вам это заказное письмо в надежде, что Вы его в конце концов получите. У меня много дел и трудно выкроить время, для того, чтобы продолжить попытки Вас разыскать.
Как Вам известно, Ваша задолженность по аренде составляет 55 фунтов и Вы нарушили контракт об аренде, который истекает в ноябре следующего года, то есть через четырнадцать месяцев, одну неделю и четыре дня. Я охотно прощу Вам одну неделю и четыре дня, если Вы проявите благоразумие и перешлете мне вышеназванную сумму или хотя бы часть ее на этой неделе. Моя жена из-за всех неприятностей, которые Вы нам доставили, захворала. Когда мы осмотрели квартиру, то, должен заметить, нашли ее в таком состоянии, что мою супругу даже стошнило.
Хотел бы поставить Вас в известность, мистер Дэнджерфилд, что я не прикоснулся ни к одной Вашей вещи. Но хотел бы Вам сообщить, что из кухни пропали большая сковорода и кастрюля. Из четырех чашек осталась только одна, а из четырех тарелок — две, причем одна из них сильно треснута и нуждается в ремонте. Диван нужно чинить, а антикварный стул с четырьмя набалдашниками вообще исчез из гостиной. Ахминстерский ковер залит супом, есть на нем и другие пятна, происхождение которых моя жена из уважения к вашей жене просит не раскрывать. Мне пришлось заплатить значительную сумму слесарю-водопроводчику, починившему свинцовую трубу в туалете, которая была повреждена предметом, похожим на топор. Он обнаружил в трубе и другие дыры подозрительного происхождения.
Не мне советовать Вам, как жить, мистер Дэнджерфилд, но моя супруга весьма огорчена, что Вы, американский джентльмен, не придерживаетесь норм поведения, которые известны и мне, и Вам как общепринятые в Америке, но я и моя жена гордимся гражданством, которое мы приобрели в той стране за океаном.
Перед тем как закончить письмо,
я бы хотел также упомянуть, что потолок в спальне просел, да причем так сильно, что моя жена слегла бы от огорчения, если бы его увидела, и поэтому я не позволил ей подняться наверх. Два зеркала исчезли, одно из них было антикварным, найти такое в наши дни практически невозможно, пропали также кружевные занавески из прихожей и девять ножевых изделий. Я бы охотно не стал обращать внимание на такие мелочи, как пятна на ковре и грязь на плите, если бы Вы удовлетворили мою просьбу об оплате на этой неделе. Моя жена зачастила к врачу, потому что она переживает из-за разрыва контракта об аренде, и по этой причине я изрядно поиздержался. Я уверен, мистер Дэнджерфилд, что Вы все уладите, и я буду Вам благодарен, если Вы уведомите меня о том, когда я могу Вас застать, поскольку дорога до Вашего дома весьма утомительная, тем более, когда уходишь ни с чем. Все же мне не хотелось бы обращаться к моему адвокату, так как я понимаю, что Вы, вероятно, были очень заняты из — за своей дочурки и просто забыли о той незначительной сумме, которую Вы мне должны. Наилучшие пожелания Вашей супруге, которая, как надеемся мы с женой, находится в добром здравии.С наилучшими пожеланиями
Уважаемый господин Скалли!
Моя шея попала в каток для белья, и я исчез на веки вечные.
Искренне Ваш
Почему мы все не можем вдруг стать друзьями? Друзьями Иисуса. В доме ни звука, словно он сделан из резины.
Он включил газ, налил чайник. Мисс Фрост всегда благородно оставляет шиллинг в газовом счетчике. Что же мне пишет О’Кифи? Что нового, Кеннет? У тебя ужасные новости? Не смей сообщать мне что-либо неприятное. Только радостные известия. Я думаю, я уже умираю. Один в доме. И боюсь получить последний удар, тот самый, которого следует избегать любой ценой. О этот мир, который доставил мне столько огорчений, и от которого я претерпел столько унижений. Я убит Уорем и перепуган. Кеннет, будь милосерден.
Лжец!
Деньги я не получил. Как, впрочем, и ожидал. Я знаю, что ты находишься в затруднительном положении. Но и я не могу больше здесь ошиваться. А теперь я хочу договориться с тобой вот о чем. Деньги ты мне сюда уже не посылай, потому что я возвращаюсь на изумрудный остров в следующий понедельник. Три недели назад написал в «Айриш Таймз», чтобы они прислали мне экземпляр своей газеты. И нашел работу. Ты когда-нибудь слышал о леди Эспер из Раунвуда, графство Викпоу? Оказалось, что леди Эспер решила, и это правильно, обзавестись поваром-французом. Об остальном можешь и сам догадаться. Из практических соображений я стал лягушатником.
Думается, что на кухне у леди Эспер у меня будет возможность заводить интрижки с буфетчицами, которым придется угождать моим сексуальным прихотям. Разумеется, у меня нет уверенности, что леди Эспер возьмет меня на работу, но она написала, что оплатит мой проезд, и тут-то ты можешь мне очень помочь. Я хочу, чтобы ты приготовил семь (7) фунтов к моему приезду, чтобы я не подох от голода в этой сельскохозяйственной стране.
Я обнаружил, что голод ставит в невыгодное положение того, кто имеет дело с людьми, которые едят три раза в день. И ты должен мне помочь.
Я оставил мысли о гомосексуализме, чтобы не усложнять свою жизнь еще больше. И если мне уж суждено оставаться девственником, то лучше жить там, где целибат окружен почетом. По-французски я говорю вполне прилично, чтобы сойти за француза. Леди Эспер я написал, что учился в Англии и много путешествовал по Америке.
Так что готовь семь фунтов. Иначе мне капут, и я целиком и полностью буду зависеть от познаний во французском леди Эспер, которую я хочу сразить своим блестящим английским и умением оценить по достоинству произведения искусства, которыми нашпигован ее дом. Я хочу притвориться человеком темпераментным, что позволит мне сохранить возможность маневра, и, кто знает, может быть мне удастся познакомиться с одной из ее богатых приятельниц, после того как они разомлеют от угощений, приготовленных на моей образцовой кухне. А если дела пойдут неважно, то я всегда смогу сказать леди Эспер, чтобы она катилась куда подальше. Смотри, не подведи меня.
Благослови тебя Бог.
Кеннет О’Кифи, Исполняющий обязанности Герцога Серутанского
Кеннет, мы все нуждаемся в презренном металле. И как ты понимаешь, если бы он у меня был, я бы охотно с тобой поделился. Но все, что у меня есть — это стопка журналов по бизнесу, которые я сожгу в камине, чтобы согреться.
День сумеречный, море серого цвета с белыми барашками. Вдоль берега безумствуют волны. В такие дни я имел обыкновение наблюдать за смельчаками, борющимися с тяжелыми волнами, и за морскими котиками, выпрыгивающими время от времени из воды. Нет ничего страшнее, чем увидеть желтый свет маяка на берегу. Прочь от него, от смерти и кораблекрушения.