Running
Шрифт:
Машина паркуется у огромного серого четырехэтажного дома. Здесь большая подъездная дорожка. Две машины, не считая нашу, уже стоят возле гаража и еще две внутри. Сколько же у него родственников? Ладони резко стали липкими. По спине побежали мурашки. Я смотрю на массивную дубовую дверь, на которой висит красивый рождественский венок, и пытаюсь унять колотящееся сердце. Одна из занавесок на окне отодвигается, и я вижу маленькую пожилую женщину с короткими кудрявыми волосами.
– Это моя бабушка Тесс, – кивает в сторону старушки Том.
– Ты назвал собаку в честь бабушки?! – удивленно вскидываю брови я.
– Нет, что ты. Хотя я ни разу не задумывался, что их зовут почти одинаково. Бабушку зовут Тереза,
– Ладно, проехали. Что я должна знать о твоей бабушке? – все еще не выходя из машины, пытаюсь подготовиться к встрече я.
– Несколько лет назад они с дедушкой перебрались сюда из Ирландии, чтобы чаще видеться с внуками, даже скорее с правнуками. Купили тут дом, живут на пенсию, ходят в местный церковный хор по воскресеньям. Бабушка раньше была учителем музыки. У нее куча братьев и сестер осталось в Ирландии, так что родственников на острове у меня немало. Она прекрасная и милая женщина, но любит почитать нотации на тему семейной жизни и карьеры. Не обращай на это внимания, она просто человек старой закалки. Но лучше лично узнать тебе ее поближе, а для этого надо зайти в дом, – парень подталкивает меня и я, все еще прокручивая строчки приветствия, медленно выхожу из машины.
Томас достает из багажника несколько десятков праздничных пакетов и коробок – подарки для своей семьи. Я порываюсь ему помочь, но он лишь отмахивается. Мы подходим к крыльцу, на котором уже стоит бабушка Тереза, миссис и мистер Холланд, а за их спинами можно разглядеть близнецов.
– Томми, мальчик мой! Как же ты возмужал. С каждым разом тебя все сложнее узнать, скоро совсем мужчиной станешь, – начинает говорить с четким ирландским акцентом бабуля, и мне даже сначала сложно ее понимать.
– С Рождеством, бабуль! – Том ставит подарки на крыльцо и крепко обнимает старушку. – Позволь представить тебе мою девушку, Марию Ростову. Мэри, это моя бабушка Тереза.
– Приятно познакомиться, миссис Холланд, – протягиваю свою дрожащую ладонь и стараюсь улыбаться как можно приветливее.
– Ой, зови меня просто granny Tess (бабушка Тесс), мне так привычнее. Мне тоже очень приятно. Томми, она просто невероятная красавица, – женщина тепло мне улыбается и подмигивает Тому.
– Я – Доминик, рад наконец-то познакомиться с той, кого мой сын так тщательно скрывал, – отец Тома тоже протягивает мне руку. Слегка сжав его ладонь, я делаю шаг назад поближе к Тому, но в эту же секунду меня заключает в крепкие объятия Николь.
– А мы вот с Мэри уже знакомы, правда? Рада, что ты смогла к нам приехать. Мы счастливы справить праздник с тобой, – миссис Холланд все еще не отпускает меня, но меня это не напрягает. От нее исходила такая приятная энергетика, прямо как от моей мамы. Мне очень не хватало материнской заботы эти два года, да и не только материнской. Мне не хватало моей семьи. И сейчас у меня было чувство, что я не одна. Хоть это были и не мои родственники, тем не менее теплая и семейная атмосфера грела мою душу.
– Пойдемте в дом, а то тут так-то прохладно, – прервал наш обмен любезностями Том и, подхватив вновь подарки направился в сторону двери. Я же, прижимая к себе пакеты с контейнерами, последовала за ним.
– С Рождеством! – прокричали хором близнецы, как только мы зашли внутрь.
– И вас! Парни, отнесите, пожалуйста, вот это вот все под елку, – Том протягивает ребятам пакеты и коробки, и затем забирает у меня из рук контейнеры. – Мам, а тут что-то съедобное от Мэри, – я заливаюсь краской еще больше, когда он протягивает Николь пакет с салатами и закусками.
– Там парочка русских салатов и несколько типов закусок, – тихо поясняю я.
– Здорово, хоть чем-то разнообразим
наше традиционное меню, – довольно говорит мистер Холланд.Мы проходим в большую гостиную. Здесь все было как в сказочном доме. Огромный мраморный камин, в котором тихонько потрескивал огонь. В углу стояла высокая пушистая наряженная елка. В красных и золотых шарах отражалось пламя камина, а также огоньки светящейся гирлянды. Посредине стояли длинный и широкий диван, на котором по моим подсчетам могли поместиться человек десять. Два больших кресла по стилю и цвету соответствующие дивану. На стенах висели картины и полки, где хозяева расположили различные памятные вещицы и фоторамки. Но самым главным достоинством этой комнаты были панорамные окна. Целая стена представляла собой большие окна в пол. На них не было штор, и прямо из комнаты открывался отличный вид на задний двор. Ну как двор. Дворище. Я успела разглядеть сад, домик на дереве для детей, качели, стол для настольного тенниса, мини-батут и еще много всего. Сразу видно, что обустраивали его для внуков. Что меня удивляло, так это то, что внуки у Терезы были уже большие. Если они переехали всего пару лет назад, для кого они это строили?
Ответ на мой вопрос вбежал в комнату через пару секунд. Целая куча детей вихрем залетела в гостиную, что-то крича и смеясь. Кажется они играли в догонялки. Двое мальчиков на вид лет двенадцати бежали за маленькой девочкой в белоснежном пышном платьице. Она напомнила мне снежинку. На детских утренниках я всегда была снежинкой и носила точно такие же платья. Малышка бежала от своих преследователей, не оглядываясь, а затем добежала до бабушки Терезы и, спрятавшись за нее, прокричала:
– Все! Я в домике. Отстаньте! – наблюдая за мальчишками, готовая вот-вот вновь от них рвануть, проверещала девочка.
– Дети, сколько раз вам говорить, не бегайте по дому! Для этого есть задний двор. Одевайтесь и идите туда играть, – вслед за детьми в комнату вошла запыхавшаяся девушка. На вид ей было около тридцати. Длинные белоснежные волосы, прямо как у малышки позади бабушки Терезы, спускались по плечам и спине и ярко блестели при таком освещении. Одета она была также как я: синие джинсы и свитер. Но что нас отличало так это аксессуары. У меня на шее висела тоненькая цепочка из белого золота, а у нее маленький полугодовалый ребенок. Младенец громко плакал, даже заливался, и она, нервно переминаясь с ноги на ногу, его укачивала.
– Мы пришли за Томом, – пояснил один из мальчишек, подходя поближе к нам с Томасом. –Дедушка построил нам пиратский корабль, хочешь посмотреть? – с такой детской надеждой спрашивает он.
– Разумеется хочу. Он все лето его строил, и я не успел еще лицезреть результаты его труда. Пойдем, – Томас берет за руку одного и другого мальчишку, но потом останавливается и резко поворачивается ко мне. – Ты не против? Пойдешь с нами? – спрашивает он меня.
– Нет, конечно. Иди, я тут пока останусь, – киваю ему я.
Он загадочно улыбается, а затем его взгляд падает на девочку, все еще прятавшуюся за бабушкой. – Сьюзи, ты идешь с нами? – зовет ее он, но тут происходит кое-что странное. Малышка резко закрывает лицо маленькими ладошками и выбегает из комнаты через другую дверь.
– Это что сейчас было? – Томас непонимающе глядит на всех присутствующих.
– Ох, Том. Не обращай внимания! Наша Сьюзи кажется немного в тебя влюбилась. Ну насколько это вообще возможно по отношению к дяде. Этим летом она походу наконец-то поняла, чем ты занимаешься, пересмотрела все твои фильмы и без умолку про тебя болтает. Всем рассказывает какой у нее крутой дядя. Видимо она застеснялась. Она даже для тебя сегодня пьесу приготовила. Сама написала, хотела с тобой ее разыграть, – блондинка с младенцем на руках, который все еще продолжал хныкать, пояснила Тому. Как я поняла это была мама светленькой снежинки.