Running
Шрифт:
Порой мне кажется, что недосып стал хроническим. Неважно сколько я сплю. За столько лет съемок, разъездов и смены часовых поясов, мой организм послал меня далеко и надолго, и теперь каждое утро/вечер, в зависимости от того, где я просыпаюсь, похож на восстание из мертвых.
На часах восемь утра, и мне пора вставать – сегодня предстоит насыщенный день. В телефоне несколько пропущенных звонков от Хазза, а также сообщения от друзей. Всех интересовала Мэри. Еще бы, кроме Хазза и Стеф, а также Гарри никто о ней и не слышал. Не знаю, что мной вчера руководило, но я решил, что момент настал. Отношения с ней переходили из не совсем серьезных во что-то более сложное и запутанное. Теперь я не просто наслаждался времяпрепровождением с ней, каждым днем, что мы были рядом, а задумывался о будущем. Мне удалось встретить девушку, не похожую ни на кого. Я видел и чувствовал насколько хрупок ее мир, насколько серьезно она относится ко всему, включая меня, и просто не мог позволить себе ею пользоваться. Эгоизм ушел на второй план еще во Флоренции. Сейчас я ставил ее чувства превыше всего. На мне была ответственность за ее моральное состояние, ведь именно я пообещал ей, что не разочарую ее, что она может мне доверять. Мне нельзя было облажаться. Такие шансы выпадают на миллион.
Несмотря на то, что я попросил Мэри не читать инфу в интернете, сам от этого соблазна удержаться не мог. Устроившись поудобнее на постели, я дал себе «поваляться» еще полчаса перед тем как отправиться в душ и заняться делами. Открыв инстаграм, я ничуть не удивился двадцати тысячам комментариев под нашей фотографией. Читать их все – сумасшествие, поэтому пролистав выборочно пару сотен я сделал вывод: фандом разделился на два лагеря. Больше половины фанаток отреагировали, как я и ожидал – то есть через чур эмоционально и не совсем адекватно. Меня отметили на сотнях публикациях, в которых описывалось, как я разбил кому-то сердце и что их жизнь окончена. Мне было грустно от всего этого. Я тепло относился к каждому своему фанату, старался уделять им всем как можно больше внимания, но ведь я не мог клонировать себя, разослав по личному экземпляру Тома Холланда каждому из них. Однако в отличие от Мэри, я уже привык к этой стороне своей славы.Я знал, что большинство фанатов – это девушки в возрасте от тринадцати до двадцати лет, и что в подростком возрасте многих заносит. Я сам был таким когда-то. Но ведь у меня тоже есть жизнь, и я хочу прожить ее по-своему. Мне не хотелось их обижать и расстраивать новостью о том, что у меня появилась девушка, я лишь хотел, чтобы они знали и порадовались за меня. Но большинство либо не верили, что это правда (якобы на фотографии мы не целуемся, так что рано бить тревогу), либо начинали хейтить ее. Второй лагерь представляли адекватные люди, которые поздравляли меня, спрашивали как прошел концерт, интересовались моей работой и тому подобное. Удивительно, но когда мы встречались с Зен, поддержки от фанатов было больше. Все же марвел сыграл свою роль.
Полистав немного твиттер и ответив на сообщения друзьям, встаю с постели и отправляюсь в душ. Сегодня по плану тренировка, а также обед у родителей. Впервые за долгое время перерыв в моем графике составит около трех недель и мне стоит провести как можно больше времени с семьей. Дома что-то в последнее время не ладилось. Точнее была одна проблема – Пэдди. Вырастив троих сыновей без каких-либо происшествий, мама впервые столкнулась с переходным возрастом своего ребенка. В свое время я пережил его на съемках и в разъездах, и мама особо не страдала. Близнецы казалось вообще его не переживали. Сэм был само совершенство, спокойным и серьезным парнем, а Гарри всю свою эмоциональную карусель выливал в творчество, и семье почти не досталось. Потом они тоже присоединились ко мне в моих разъездах, и мама даже не успела осознать, что ее мальчики выросли. А Пэдди... ему досталось по полной. Сейчас ему только исполнилось пятнадцать и от его переходного возраста страдают все. Он постоянно устраивает сцены дома, ведет себя агрессивно, злится на всех и вся. Когда он не психует, он обычно уходит из дома и гуляет с друзьями, либо же сидит в телефоне. Достучаться до парня некому. Мама очень переживает, поэтому пока я в Лондоне, нужно побыть с ними. Глядишь смогу вправить мозги Пэдди. Несмотря на то, что я люблю всех членов своей семьи в равной степени, к самому младшему брату у меня особые чувства. Когда он родился я уже понимал какого это быть старшим братом и старался уделять ему как можно больше внимания, однако потом все почему-то пошло под откос. И я понимал, что
должен с этим разобраться, так как что-то внутри подсказывало, что я сыграл не последнюю роль в поведении Пэдди.Дом. Магическое место – дом. Несмотря на то, что я уже несколько лет живу отдельно от родителей, да что там несколько лет, я уже много лет живу на чемоданах, я так и не смог назвать какое-то место домом помимо резиденции Холландов. Здесь так уютно. Здесь было все: первые шаги, победы и поражения, праздники и печальные события. Здесь мы были семьей, все вместе рядом. Всегда. Несколько раз стучу в дверь. В доме слышится собачий лай. Моя Тесс. Через пару секунд открывается дверь. На пороге стоит Сэм.
– Привет, братишка, ты что-то рано, обед еще не готов, – Сэм хлопает меня по плечу и пропускает в дом. Маленькая Тесс прыгает на задних лапах и пытается мордочкой дотянуться до моего лица, чтобы поцеловать. Я присаживаюсь на корточки и глажу свою собаку.
– Малышка, я тоже по тебе соскучился! Все-все, перестань! – закрываю лицо от ее настойчивых поцелуев. – Хочешь прогуляться? Конечно хочешь. Давай! Пойдем, Тесс! – бью ладонями по коленкам, все больше раззадоривая собаку.
– Только не долго, Том, обед через полчаса будет готов, – слышу голос мамы. Она стоит в проходе; на ней ярко-красный фартук, под которым виднеется теплый рождественский свитер, волосы собраны в тугой высокий хвост, чтобы не мешали при готовке. Мама улыбалась, но я не мог не заметить насколько усталая это была улыбка. На ее лице появились новые морщины и сейчас она выглядела старше, чем когда я видел ее в последний раз. Ну, не считая вчерашнего дня конечно же. Никки Холланд была очень красивой женщиной. У нее были ярко-рыжие волосы и карие добрые глаза. Мамина внешность представляла собой типичные черты британской нации. Она была стройной статной женщиной, веснушки рассыпались, словно звезды в чистом ночном небе, по ее рукам и лицу. У нее была теплая улыбка. Знаете, бывают такие люди, с которыми поговоришь, как солнца выпьешь. Мама была такой, просто находясь с ней рядом, я заряжался теплом, любовью и спокойствием. Все проблемы и страхи уходили куда-то на задний план, а ее поддержка всегда помогала мне двигаться вперед и никогда не сворачивать с пути.
– Хорошо, – киваю ей я и, нацепив поводок на Тесс, выхожу обратно на улицу.
– Стой, Том, я с вами, – кричит мне вдогонку Сэм, натягивая куртку и закрывая дверь.
Мы с братом идем по тихим улочкам юго-западного Лондона, проходя однотипные домики наших соседей. Завтра Рождество и многие дома украшены в лучших традициях американских фильмов. Гирлянды, снеговики, олени. В воздухе витает атмосфера праздника. Я очень люблю Рождество. Это был мой самый любимый праздник с самого детства. Каждый год мы собираемся всей нашей большой семьей за городом у бабушки с дедушкой, ужинаем, поем песни, дурачимся. Это чисто семейный праздник, на котором мне удается пообщаться с самыми дальними родственниками, которых казалось уже лет сто не видел. Кузены и кузины, племянники и племянницы, тети и дяди, все представители нашей семьи собираются раз в год за огромным праздничным столом в доме моего деда. Иногда из-за работы я пропускал эти семейные торжества, но в этом году все будет как раньше, и мне не терпелось уже уехать из города.
– Как дела, Сэмми? – отвлекаясь от своих мыслей, спрашиваю парня.
– С переменным успехом, Том, но я думаю, что скоро все будет хорошо. На следующей неделе пробы, надеюсь в этот раз у меня все получится, – отвечает Сэм, но голос его звучит неуверенно.
– У тебя все получится, братишка, даже не переживай. А если даже что-то и пойдет не так, то это к лучшему. Значит это не твоя роль. Будут другие пробы, и рано или поздно твой талант заметят. Это произойдет когда ты меньше всего этого ожидаешь. Поверь мне, и тогда твоя жизнь кардинально изменится, – я сжимаю плечо брата, надеясь, что мои слова поддержки придадут ему уверенности в себе. Сэм пытался пойти по моим актерским стопам, учился в театральной школе, изо дня в день репетировал и совершенствовал свои навыки, однако единственное чего ему не хватало – уверенности в себе. Сэму просто нужно было в себя поверить, а отказы на пробах его демотивировали.
– Да-да, знаю, спасибо. Ты не хочешь мне ничего рассказать? – мы дошли до территории парка, и я спускаю Тесс с поводка.
– О чем ты? – делая вид, что ничего не понимаю, спрашиваю я.
– Что это за девушка, которая заставила тебя поверить? – последние слова парень пропел, пародируя солиста дрэгонов.
– А, ты об этом. Это долгая история. Ее зовут Мэри и мы вроде как встречаемся, – пожав плечами, будто меня о погоде спросили, отвечаю я.
– Ну это я уже понял, не совсем отсталый. Можно поподробнее?
Рассказ о моих отношениях с Мэри занял все время по дороге обратно домой. Сэм очень серьезно и внимательно слушал, словно я рассказывал ему о стратегической наступательной операции, а не о девушке, в которую влюблен, и единственное, что он смог меня спросить, по окончании истории было:
– Так Гарри и Харрисон знали?! Вот придурок, ничего мне не рассказал...
– Я очень сильно его об этом попросил. Тогда во Флоренции я еще не был уверен, что у нас с ней происходит, а сейчас как бы все. Настоящие отношения, и пришло время рассказать всем.
– Не хочу тебя расстраивать, но сейчас тебе вновь придется повторить эту историю маме. Она сегодня с самого утра пытает меня. Слава богу я ничего не знал об этом и она быстро от меня отстала. Но вот тебе так вряд ли повезет. Да, и я рад за тебя. После всего того, что ты пережил с Зендаей – это отличный шанс начать сначала.
– Наверно, спасибо, Сэм. Ладно пойдем, а то нам влетит.
В гостиной стоит абсолютная тишина, слышен лишь звон вилок о тарелки и активное чавканье. Я так давно не ел нормальной домашней еды, что накладываю себе уже вторую порцию маминого рагу и уплетаю остальные деликатесы на столе за обе щеки. Гарри что-то активно пишет в телефоне, Сэм также жадно поедает обед. Пэдди вяло ковыряется вилкой в тарелке, грустным и отрешенным взглядом уставившись в никуда, а родители молча наблюдают за этой картиной.
– Том, когда ты уезжаешь обратно?- спрашивает отец, отламывая кусочек багета и окуная его в соус.
– Точной даты пока нет, но где-то после десятого января. Они еще составляют график пресс-тура. Так что на новый год я буду здесь.
– Это отличная новость, дорогой. Мы как раз думали съездить всей семьей покататься на лыжах на праздники, что думаешь? – спрашивает мама. Она еще сама не притронулась к еде, все вглядывается в нас, ее сыновей, будто боясь, что эта картинка внезапно растворится, как мираж.