Розетта
Шрифт:
— Как поживаешь, Долли? — наконец спросила Роза. — Ты прекрасно выглядишь в этой одежде. Она тебе идет.
— Он тебя ударил? Мы слышали, как он тебя ударил. Ну! Он обычно держит себя в руках, как ты знаешь. Он был очень потрясен, увидев тебя в тот момент, когда ему рассказали о ребенке Гарри. — Долли хихикнула. — На, выпей вина! — Роза одним глотком выпила предложенный напиток и закашлялась, выпила еще. Затем она тихо заговорила, не пытаясь перекричать окружавший их гам.
— Ты больна, Долли. Что случилось? В чем дело?
Долли опустила взгляд.
— Не говори об этом. Джордж до сих пор не знает. Он отошлет меня домой. Я каждый день пытаюсь избавиться от этого.
Джордж Фэллон
— Как раз сегодня утром я купила нечто у одной женщины на базаре. Мне кажется… — на какое-то мгновение у нее на лице отразилось удивление, — словно что-то происходит внутри меня. — Роза была в ужасе, она посмотрела на Джорджа и Уильяма. «Как они могут не замечать, что она больна?»
— Теперь они практически не обращают на меня внимания, — пожаловалась Долли, словно бы отвечая на мысли Розы. — Даже дорогой Уильям. Я сплю одна. Но, — казалось, ее необыкновенно тонкий голосок пронзил воздух, — мне здесь нравится. — Она вела себя немного странно, Долли словно бы парила. — Мне нравится запах… духов, специй на базаре… дикая музыка и шум… и эти призывы, эти арабские призывы, которые заставляют меня чувствовать себя как в сказке.
Слово «сказка» совсем не вязалось с ее внешним видом — расстроенная, больная девочка.
— Я хочу поехать вниз по Нилу. — Долли хлебнула греческого вина, словно это была вода. — Когда это, — она сердито указала себе на живот, потом резко схватилась за стол, словно ей стало плохо, — исчезнет, я буду одеваться не только по-арабски, — она снова сделала большой глоток, как ее сосед-торговец, — но и по-мужски. Только так можно будет, не подвергаясь опасности, — она бросила взгляд, полный отвращения, на ту сторону стола, — обходиться без этих английских джентльменов.
— Но они, в конце концов, позволили тебе поехать, эти английские джентльмены? Я не ожидала.
Роза была очень удивлена, что может связно выражаться, когда Джордж находится так близко, на другом конце стола.
— Я бы не дала им отправиться сюда без меня, вот и все. Я сказала, что поговорю с герцогом Хоуксфилдом. Они знали, что я так и сделаю. Ты понимаешь, о чем я? — И она фальшиво хохотнула. — После того инцидента со вдовой и Комиссией по делам Египта никакие скандалы недопустимы.
Начали передавать тарелки с жареными голубями. Долли с отвращением оттолкнула тарелку. Казалось, она побледнела еще больше. Также подавали различные сорта сыра, оливки и вино. Кто-то затянул итальянскую любовную песню, ему нестройно подпевали. Внезапно Долли встала, Роза последовала ее примеру. Долли жестом попросила ее сесть, и та села. Она увидела, что Джордж тоже встал. Люди вокруг смеялись, шумели и пили. Джордж приближался к ней, расталкивая гостей. На пути Джорджа встала миссис Алебастер. Когда он проходил мимо деревянного столба, она вдруг очутилась там возле него. Она, казалось, каким-то непостижимым образом обвила и столб и Джорджа руками и египетскими шарфами. Люди тут же принялись приветственно кричать ей. Вот оно — развлечение! Все знали миссис Венецию Алебастер, бывшую акробатку. Когда-то она пела для них. Это было просто невероятно — ее ноги больше не соприкасались с землей, они обвились вокруг тонкого столба. Джорджа держали ее руки и шарфы. Присутствующие издавали радостные возгласы. Роза видела, что Джордж не может освободиться. Он должен был бороться с миссис Алебастер на публике.
Где ты бродишь? Зефир прохладный дует в лесу. Трава, на которой сидишь, Соберет на себя росу…Пока она пела — ее голос оказывал то же самое острое, гипнотизирующее
влияние, — Долли села на свое место возле Розы. Теперь ее щеки порозовели, а глаза заблестели. Песня закончилась, комната взорвалась оглушительными овациями. У Джорджа не осталось выбора, и он снова сел возле Уильяма, ослабил галстук. Снова начались разговоры.— Джордж убьет ребенка, если он еще жив, — сообщила Долли.
— Это глупо!
— Это не глупо, — возразила Долли, рассмеявшись. — Джордж сделает все, чтобы избежать скандала, поэтому я надеюсь, что ты не питаешь надежд заполучить его! — У нее начал заплетаться язык. Она протянула бокал, чтобы ей налили еще греческого вина. Голландец без лишних слов наполнил его, а потом налил себе, расплескивая вино на пол. — Ты собираешься выйти замуж за месье Монтана?
— Нет, Долли, я не собираюсь выходить за него. — Роза снова осмотрелась, не прерывая разговор. — Нам очень повезло, не так ли, что нас не посадили в тюрьму в Париже, когда объявили о начале войны? — Затем она снова понизила голос. — Я вижу, что ты больна, Долли. Позволь забрать тебя домой. Пожалуйста, Долли, дай мне возможность как-нибудь помочь тебе.
— Мой муж отыскал кое-что, оставшееся после его брата! — громко сказала Долли голландцу, не обращая внимания на Розу. — Тут бесконечно более занятно, чем на Беркли-сквер. — Голландец хрюкнул. Долли свирепо повернулась к Розе. Однако глаза ее ничего не выражали. — Ты знала об Уильяме и Джордже?
Роза в отчаянии протянула Долли руку.
— Я писала тебе, Долли, я хотела помочь. Мне так жаль, я не знала, что они заставят тебя выйти замуж до того, как тебе исполнится шестнадцать лет. Я думала, что ты могла бы переехать ко мне на Саут-Молтон-стрит.
— Мой муж и… — ее голос дрогнул, — мой брат. — Тут она взяла себя в руки и сказала: — Ответь мне, Роза! — Ее голос прогремел по всей комнате. Джордж тоже услышал ее и быстро повернулся к женщинам. Долли увидела, что Джордж смотрит на нее. Несмотря на бледность и растерянность, она встала: — И кто, в конце концов, — ее голос стал насмешливым, — захочет жить на Саут-Молтон-стрит!
— Ты права, Долли, милая, — отозвался Джордж. Он тоже говорил достаточно громко, чтобы все вокруг замолчали. — Саут-Молтон-стрит, без сомнения, не место для таких людей, как мы!
Роза поняла, что к Джорджу снова вернулся контроль над собой в этом диком доме в Александрии, где когда-то женщины бегали по тайным лестницам, чтобы их не увидели, и где запрещенный алкоголь лился рекой, где сейчас сидела Долли с осоловевшими глазами и бледным как мел лицом. И Роза поняла: что-то с Долли не так.
— О виконт Гокрогер! — послышался чувственный голос мисс Горди. — Не стоит нелестно отзываться о месте, где живут многие адмиралы Его Величества, когда приезжают в Лондон, даже лорд Нельсон, я полагаю, жил там немного. Это место имеет славную историю. Вы знали, что мистер Гендель сочинил свою самую красивую музыку на Брук-стрит, которая находится неподалеку. Возможно, это была та самая песня, которую только что исполнили. Возьмите свои слова назад, сэр!
Было что-то в мисс Горди, вызывавшее трепет и желание подчиниться, что-то чисто английское в светлых волосах, аккуратно уложенных под белой шляпкой, в броши с камеей; было что-то в этой аристократке, которая не побоялась отправиться в подобное путешествие. Виконту Гокрогеру пришлось лишь поклониться в знак согласия.
— Я беру свои слова обратно, мисс Горди, — сказал он, само обаяние.
В наступившей тишине послышался громкий голос молодой француженки, которая искала себе мужа среди иностранцев в Александрии и была одета соответствующим образом. Всеобщее внимание ненадолго переключилось на нее, чего она, собственно, и добивалась.