Розетта
Шрифт:
Если до этого Роза была пунцовой, то теперь ее щеки стали буквально багровыми.
— Насколько я знаю, женщин вроде тебя содержат, — он сделал еще одну паузу, — в определенных учреждениях. Ты знаешь, это болезнь. Я слышал… от одного из управляющих Бедлама, как это происходит. Эта страсть опасна. Неудовлетворенная страсть может привести к безумию. Ты когда-нибудь была в Бедламе? Нет, вероятно, нет. Тебе стоило бы зайти туда. Это было бы для тебя весьма поучительным посещением. Там много женщин, подобных тебе, — они в отчаянии бьют себя по
И Джордж Фэллон, виконт Гокрогер, поклонился невестке и покинул длинную голубую гостиную, где с одинаковым удивлением его слушали предки и Роза. Возможно, предки, как родственники Джорджа Фэллона, — со сладострастным восхищением, кто знает.
Менее чем через пятнадцать минут в доме на Уимпоул-стрит раздался звонок в дверь. Мэтти постучалась к Розе. Из-за закрытой двери комнаты Розы донесся приглушенный голос хозяйки.
— Меня нет дома. Скажи слугам, что меня ни для кого нет, ни для кого.
Некоторое время спустя Мэтти снова постучалась.
— Уходи.
— Там ждут, мисс Роза.
— Уже поздно. Меня нет дома, я же сказала.
— Думаю, для этого человека вы будете дома, — твердо сказала Мэтти, и Роза услышала, как она уходит.
«Наверняка это Долли!» Конечно, это должна быть Долли. Роза быстро умылась, причесалась, постаралась выкинуть из головы Джорджа с его возмутительными заявлениями. Она медленно спустилась по ступенькам — «Бедняжка Долли уже вышла за Джорджа» — и открыла дверь в голубую гостиную. Сначала она увидела волосы: рыжая женщина внимательно рассматривала портреты на стене.
Роза остановилась как вкопанная. Она не могла поверить своим глазам.
— Фанни? — прошептала она.
Кузина услышала ее и обернулась.
— Фанни! — закричала Роза и со всех ног бросилась к Фанни. Женщины обнялись и несколько секунд не выпускали друг друга из объятий. Роза не могла поверить в это. Она одновременно смеялась и плакала. Наконец она высвободилась из объятий Фанни, но продолжала держать ее за руки, всматриваясь в лицо кузины.
— Ах, Фанни! — все, что она смогла сказать.
Только тогда она услышала другой звук. Это был тонкий детский голосок, который сонно спросил:
— Мама, а тетя уже пришла?
На диване, который казался Джорджу Фэллону слишком мягким, сидела маленькая девочка. Она дергала себя за рыжие волосы. Тут она заметила Розу. Девочка нахмурилась, вспоминая слова, которые столько репетировала, а потом сказала официальным тоном:
— Я очень рада познакомиться с тобой, тетя Роза.
Роза уставилась на маленькую рыжеволосую девочку.
— Ох, — промолвила она. Затем она медленно подошла к дивану, не сводя с ребенка глаз, и села на стул с прямой спинкой. — Мне показалось, что твоя мама снова стала ребенком. — Она еще какое-то время пристально смотрела на девочку, думая о том, что такого чуда у нее-то и нет. — Как тебя зовут? — наконец спросила она мягко.
— Джейн, — смущенно
ответила девочка.— Я так рада познакомиться с тобой, Джейн, — сказала Роза. — Сколько тебе лет?
Джейн не ответила. Она не сводила глаз со своих туфелек.
— Ты должна сказать тете, что тебе почти пять лет и что у тебя есть братик, Джейни, — пришла ей на помощь Фанни, — которому почти шесть лет.
— Почти пять, и у меня есть братик, — пробормотала Джейн, не глядя на Розу.
— Как его зовут?
— Гораций.
— Как папу?
— Да. — Она с интересом рассматривала изгиб на туфельке.
— Ах, Фанни! — воскликнула Роза, взглянув на кузину. — Не представляю, кого бы еще в целом мире я хотела увидеть, когда вошла в комнату. И это уменьшенная копия тебя!
— Мэтти говорит, что ты переезжаешь. Она мне много новостей рассказала. Мы решили дать тебе… отдохнуть немного.
Роза издала слабый звук — ярости, замешательства, стыда? Фанни не могла понять.
— Мне так жаль, дорогая Фанни! У меня только что состоялся пренеприятнейший разговор с моим ужасным деверем.
— Мэтти развлекла меня. Нам было что вспомнить. Мы поговорили о Брук-стрит, Франции, Ганновер-сквер и о всяких других вещах, включая ее мужа, которого она все еще хочет найти. — И они одновременно сказали: — Корнелиус Браун!
Джейн удивленно посмотрела на них.
— Она слышала, что он, возможно, отправился в Египет, — заметила Роза. — Однако она не хочет, чтобы он возвращался. Она просто хочет отпустить ему оплеуху за плохое поведение. — И кузины рассмеялись, словно никогда и не расставались. — Она тебе еще расскажет, какое замечательное пристанище мы нашли. Ах, Фанни! На Саут-Молтон-стрит, как раз возле Брук-стрит! — И потрясение после прихода Джорджа исчезло без следа. Все произошедшее казалось лишь дурным сном.
— Мне пришлось приехать в Лондон, чтобы уладить некоторые срочные дела для папы, — сообщила Фанни. — Мы только что прибыли. Даже Горацию пришлось согласиться на мою поездку в оплот зла, то есть в Лондон, поскольку дело касается денег. Папа намекнул Горацию, что он может получить определенную выгоду. Поэтому я здесь! Не было времени написать, но можем ли мы остановиться у тебя на Саут-Молтон-стрит на пару дней?
— Разумеется! — согласилась Роза с улыбкой.
Кузины проговорили всю ночь. Они так и не ложились спать. Джейн попытались устроить на обугленной кровати Розы.
— Она горит! — закричала Джейн и бросилась к матери на руки.
— Произошел небольшой несчастный случай, — смущенно сообщила Роза, — она уже не горит.
Фанни принялась качать дочку на руках и рассказывать Розе о родителях, которые жили в Индии. Наконец Джейн Харботтом, в возрасте почти пяти лет, заснула под полусожженным розовым балдахином, убаюканная звуками мягкого женского смеха, — мать с кузиной вспоминали детские годы. Роза внимательно поглядывала на дочку Фанни, ощущая, как странно стучит ее сердце.