Чтение онлайн

— У меня в голове полная неразбериха.

Роза быстро пересекла комнату, подошла к Долли и дала ей пощечину. Долли немедленно перестала плакать, подняла голову и удивленно посмотрела на Розу.

— Нам нужно возвращаться, Долли, все ищут тебя! Ты должна немедленно поехать со мной! Как-то мы должны не допустить этого брака с Джорджем, но мы не можем втягивать месье Монтана, которого едва знаем, в наши неприятности. Так не пойдет. Я умоляю вас простить нас, месье, уверяю, что мы здесь больше не появимся.

Он начал говорить, но она жестом заставила его замолчать. Роза взяла Долли за руку, помогая ей встать, потому что девочка была потрясена и молчала.

— Мне очень неприятно то, что произошло, — продолжала Роза, направляясь с Долли к выходу мимо колонн и папирусов. — Я буду очень благодарна, если вы забудете все события сегодняшнего дня.

Пьер смотрел на Розу, но она старалась не встречаться

с ним взглядом. Когда дамы подошли к двери, он сказал: — Мадемуазель Долли. — Долли быстро обернулась. — Мне очень, очень жаль, что вы стали такой triste [71] , такой несчастной. Мадам Роза действительно говорила мне о вашем… о вашем предложении. Вы очень милая и умная молодая девушка, отважная. Какому-то мужчине очень повезет, когда вы станете его женой. Но правда в том, что мое сердце принадлежит другой. Если есть что-то, чем я могу помочь вам… — Но женщины уже выходили из комнаты, шурша платьями. Роза вела Долли по длинному коридору, мимо сокровищ и кошек, наружу, под дождь, в ожидающую их карету.

Когда они уехали, портье повернулся к Пьеру и ухмыльнулся.

— Quelle chance pour vous, Monsieur Montand, — elle sont belles! [72]

Но Пьер Монтан вернулся в свой кабинет, где он так часто засиживался допоздна, и закрыл дверь.

Возле отеля под дождем стояли солдаты. Только половине из них посчастливилось укрыться под портиком. Они роптали на погоду и поздний час, отпускали сальные шуточки на французском по поводу молодой англичанки. Когда дамы вернулись, Роза твердо сказала: «La jeune anglaise est ici» [73] , — и поспешила с Долли ко входу, где первым человеком, которого они встретили, был растерянный Уильям, только что вернувшийся после поисков Долли на парижских улицах. Он окинул их быстрым взглядом. Уильям сразу же взял Долли за руку. Тут подошел Джордж и взял Долли за другую руку.

— Где ты была? — прошипел он, когда они вошли внутрь. Роза поглядела им вслед: Джордж и Уильям с их планами и схемами и Долли, зажатая между ними. Роза быстро развернулась, вышла наружу и в темноте решилась на то, чего никогда не делала прежде: она на людях достала маленькую сигару из сумочки. Прежде чем она подумала об огне, к ней приблизился солдат и протянул свечу. Потом он принялся шептать ей на своем языке нечто недопустимое, но Розе было все равно.

Таким сильным было расстройство всей компании, что они быстро вернулись в Лондон. Поездку в Рим отменили. К сожалению, им всем вместе пришлось добираться до Кале в одной большой карете. Ничего больше нельзя было быстро заказать в этой новой Франции. Вдова не хотела ни на секунду задерживаться в Париже. На протяжении всего тяжелого пути назад к морю — мимо церквей без крыш, разграбленных вилл, аккуратных ферм и машущих детей — вдова лишь раз снизошла до того, чтобы сказать что-либо. Ужасным тоном (забыв, очевидно, что однажды Долли наступила на экскременты в одном из темных углов Виндзорского дворца), она сказала:

— Ни одного члена семьи, связанной со скандалом или бесчестным поступком, не примут при дворе Его Величества Короля Георга Третьего.

Ни разу вдова не обратилась к Долли или Розе, ни разу Роза не сказала ничего Джорджу или Уильяму, Долли же вообще никому ничего не говорила. Энн всю поездку пыталась придумать, как выпить бренди на людях, чтобы унять боль в зубах. Роза (стараясь не расхохотаться после слов вдовы о «бесчестном поступке», думая, не поведать ли вдове о ее египетской внучке) смотрела в окно на мелькавшие мимо пейзажи, пока карета тряслась и подпрыгивала на ухабах по дороге в Кале. Роза вся была как на иголках, ее неудержимо тянуло закурить сигару. У нее в голове одно другое сменяли воспоминания о египетских картинах, которые переходили в мысли о Джордже и Уильяме, о голубом перстне, о ребенке, Пьере Монтане, Долли, мертвой женщине в песках. Затем наконец она таки рассмеялась. Чтобы как-то объяснить неожиданное веселье, она сказала:

— Париж весной так прекрасен.

Роза зажгла свечу возле кровати с розовым балдахином на Уимпоул-стрит.

Она проснулась и резко села в постели: ей снился ребенок, а может, это была Долли? А может, это были переплетенные тела Джорджа и Уильяма? Ее сердце так сильно стучало, что она выпрыгнула из постели. После опиума у нее в голове стоял небольшой туман. Она медленно зажгла сигару, подождала, пока утихнет странное сердцебиение, не спеша забралась назад в постель. Возле кровати лежал один из старых атласов отца. Она снова открыла его и проследила путь по морю и по суше. Она делала это лишь в спальне, где никто, даже всеведущая Мэтти, не могла бы этого увидеть. Кольца дыма медленно поднимались к потолку. Роза осознала, какой глупой была. Она так хотела ребенка! То, что ей рассказал Пьер, повергло ее в уныние. Ее захватили воспоминания об историях, которые отец рассказывал ей в детстве. Она мечтала о пальмовых деревьях, розах, ребенке и реке Нил, она мечтала о Розетте…

Потом Мэтти вытаскивала ее из кровати, хлопала влажными полотенцами по клубам дыма. Балдахин порядком прогорел, розовые занавеси стали коричневыми. Мэтти не переставала хлопать и лить воду.

— Мы, конечно, можем поехать, — заметила она. — Корнелиус Браун тоже сейчас где-то там.

— Где?

— В Египте, — ответила Мэтти. — Я знаю, о чем вы думаете.

— Это нелепо, — заметила Роза.

— Очень хорошо, — сказала Мэтти, поднимая атлас. — Переживайте, если хотите, но пожалуйста, не сожгите дом виконта, пока я в нем сплю.

Роза получила из Франции письмо:

«Мадам виконтесса!

Я очень сожалею о том потрясении, виновником которого я был, и просто вынужден написать Вам, чтобы извиниться за мою глупость, а также за мое неверное понимание степени вашей информированности о ситуации.

Я могу объясниться лишь следующим образом. Как я Вам сказал, мы только что вернулись из Александрии. В своих странствиях я видел, как гибли люди, много людей, мадам. Каждый солдат должен уметь пережить это как можно лучше. Но мне было очень тяжело, когда на моих глазах насмерть забросали камнями молодую девушку ее же соплеменники и я ничего не мог с этим поделать. Однако это не причина, чтобы расстраивать. Вас рассказом об этой истории, мадам.

Надеюсь, что нам удастся встретиться вновь. Тогда я смогу узнать, что Вы поняли и простили меня.

Я также надеюсь, что осложнения, с которыми столкнулась мадемуазель Долли, были устранены.

A bientot, виконтесса.

Пьер Монтан»

Роза написала в ответ:

«Уважаемый месье Монтан!

События, о которых Вы мне поведали, в конце концов, случились не по Вашей вине. Я понимаю, что нельзя обвинять того, кто принес дурные вести. Благодарю Вас за Ваше письмо, месье.

Роза Фэллон».

Вся семья Торренс, виконт Гокрогер, разумеется, все лондонское общество покинули Лондон, поскольку аристократия никогда (что не было ни для кого тайной) не оставалась на лето в городе. Однако Роза Фэллон никуда не уехала, поскольку она перебиралась с Уимпоул-стрит: Мэтти и старые джентльмены нашли ей жилье. Они сняли верхний этаж дома на Саут-Молтон-стрит, как раз рядом с Брук-стрит, на которой она выросла. Старые джентльмены были довольны, поскольку мисс Констанция Горди, хозяйка дома, была им хорошо знакома (она приходилась сестрой нескольким морским капитанам). Мисс Горди была очень рада сдать половину дома дочери покойного адмирала Холла, которую, как она считала, хорошо знала.

— Мисс Горди? Мисс Констанция Горди? Конечно же, я знакома с ней. Ее случайно заперли в библиотеке на Ганновер-сквер, поскольку она так углубилась в чтение, что совершенно забыла о времени.

— Тогда решено, — с радостью заключили пожилые джентльмены. — Она прекрасная женщина. И очень отважная. В молодости она потеряла жениха. Очень грустная история.

Больше они ничего не добавили.

Роза отправилась повидать мисс Констанцию Горди. Она пересекла Оксфорд-стрит, прошлась по милой сердцу Ганновер-сквер, где листья на деревьях начали желтеть. Там находились старая булочная, библиотека, где Фанни встретила Горация Харботтома, там же был и дом, в котором жил мистер Гендель. Роза прислушивалась к шуму, который царил на улице, где прошло ее детство: крики уличных торговцев и точильщиков ножей, грохот экипажей по мостовой, выкрики извозчиков. Она прошла мимо старого дома родителей, ощущая острую боль в сердце. Но она не остановилась. Из телеги, стоявшей у дороги, пахло апельсинами. Аромат смешивался с запахом гниющей рыбы и лошадиного навоза. Где-то какой-то мужчина гнусавил песенку, а кто-то не менее бездарно подыгрывал на клавесине. Роза с удовольствием замечала малейшие подробности.