Ростерия
Шрифт:
— Ничего! Забудь! Мои слова — пустой звук! — закричала, кажется, первый раз, на девочку Лизавета. — Уходи! Уходи к ним! Убирайся! — она метнулась в сторону, забежала в комнату и оглушительно хлопнула дверью. Прежде, чем Саня успела что-либо предпринять, лязгнул ключ в замочной скважине, клацнул шпингалет. Заболоцкая младшая бросилась к спальне. Но сколько бы она ни колотила несчастное, трещавшее под кулаками дерево, сколько ни умоляла, ни просила прощения, но не услышала ни одного слова в ответ. Уже тогда Александра догадалась, что холодная война продлится не один день.
Россия. Исчерпание лимита.
«Ох, нелегка работа писателя…» — так печально размышляла Рита, бессовестно расположившись посередине
— У меня дежавю. Каждый раз, встречая тебя, вижу одну и ту же картину, — студентка подняла голову и увидела, разумеется, Андрея. Она похлопала ладонью по скамье, призывая юношу присесть. Тот послушно опустился рядом, и обычно ненаблюдательная Ритка заметила кое-что.
— Ты в последнее время выглядишь усталым, — проявила заботу она и обречённо отложила рукопись — не сегодня.
— Да, не высыпаюсь, много дел, — беспечно улыбнулся парень. — А ты опять строчишь? Не думал, что ты поступила на второй, литературный, факультет. Потому что в институте учиться надо.
Маргарита потёрла глаза, ничего не сказав — не смешно.
— Первую тетрадь-то уже исписала? — полюбопытствовал Масленцов.
— Не поверишь, третью, — она продемонстрировала потрёпанный блокнот, которому явно не шла на пользу постоянная тряска в тесном рюкзаке.
— Итого… Четыре страницы за день! Ты настоящий рабочий у станка.
— Даже не знаю, похвала это для автора или оскорбление, — хмыкнула та. — Но что-то у меня не выходит…
— Может, писательство — не твоя сфера деятельности? — живо откликнулся студент.
— Нет!
— Отлично, этот вариант мы отбраковали. Можно посмотреть? — и, не дожидаясь согласия, схватил рукопись. Девушка дёрнулась было, но быстро смирилась — он ведь за прошлую неделю успел прочесть больше половины, так что стесняться поздно. И отношение своё говорит честно.
— Но что тебе не нравится? — спросил он пару минут спустя. — На мой вкус, маловато активности, но я же любитель быстрого развития событий, готов сюжет есть, не запивая описаниями и философией (вероятно, таким опосредованным образом он назвал рассуждения в литературе — водой))), поэтому можешь не переживать и не считать мою оценку объективной…
— Ты сам напросился в жюри, — напомнила девушка.
— Не мешай, я читаю. Хм… По-моему, всё замечательно, только меня сильно смущает, — юноша хохотнул, — синеволосый герой, — он надел иллюзорные очки на нос и зачитал с особым выражением: «Это был уверенный в себе, высокий и накаченный капитан футбольной сборной, не оставляющий равнодушной ни одну женщину…»
— Ты не завирайся, там такого не написано, — быстро разоблачила шутника Волкова, впрочем, зарумянившись и сделав попытку вернуть произведение.
— А могла бы прислушаться ко мне и написать! Между прочим, Вы эксплуатируете меня, мадам!
— Подашь заявление в суд из-за нарушения твоих авторских прав? — усмехнулась девушка, почти оправившись от смущения.
— На
этот раз пощажу, О-О-О-О! — парень перевернул страницу, попавшую под горячую руку (или ручку) рассерженной девушки: лист был безжалостно исчеркан отрывистыми, вдавленными в бумагу, а в некоторых местах рвущими её линиями, под которыми слабо просматривались различные варианты развития событий. — Похоже, у кого-то кончилось терпение, — произнёс Андрей, опасливо поглядывая на подругу.— Именно так, — подтвердила она. — Потому что у меня не получается правдоподобно описать собрание «Озеленительного» движения, в котором участвует персонаж. Мучаюсь с этим абзацем целый день!
— У меня есть несколько предположений, в чём корень проблемы, конкретно два.
— Я слушаю, — вся подобралась Маргарита, скрестив ноги в позе йога.
— Во-первых, ты никогда не посещала такие митинги…
— Неправда! — она осеклась под изумлённым взглядом Масленцова.
— Какая многогранная личность… Продолжим: а во-вторых, твоя Клавдия Петровна, судя по имени, дама почтенного возраста, если не преклонного, а людям легче описывать героя-ровесника; я знаю, часто встречался в книгах начинающих авторов с такой ошибкой — они переносят качества людей своего времени на более старших или младших персонажей, и кажется, как минимум, странным, если взрослый мужчина имеет внутренний мир, как у десятилетней девочки.
— Мне даже стало интересно, что же ты читаешь, — улыбнулась Рита, оценив, как ловко парень дал оценку всем юным писателям.
— Ты меня слушаешь? Я советую тебе избегать выражения эмоций от лица человека с большой разницей в возрасте!
— Поняла, я попытаюсь, — ржавая мелодия звонка снова заставила студентов разойтись по кабинетам.
***
— Маргарита, — прошелестел кто-то слева от неё, отвлекая от конспектирования. Девушка обернулась и увидела новобъявившуюся соседку, Анюту-отличницу. Рита вспомнила, как её одногрупница тянула руку и завывала, упрашивая куратора выбрать старостой именно её; как потом она с учёным видом навещала Марго в больнице и делилась конспектами и заданиями на дом. Насколько же надо любить власть, чтобы принять такую коллективную ответственность!
— Маргарита! — повторила девочка, а Маргарита удивилась: как однокурсница посмела слово вымолвить во время драгоценной лекции? — Ты не забыла, что сегодня мы с тобой и Дашами едем в Третьяковскую галерею? — и зачем Рита согласилась на подобную авантюру? Студентка не знала. Заветное «да» само слетело с языка, стоило увидеть умоляющие глаза Анюты, увеличенные толстыми стёклами очков. Сначала эта самоорганизованная экскурсия рассчитывалась на всю их группу, но… Самоуверенная староста договаривалась с сотрудниками музея, не спрашивая мнения товарищей. Результат на лицо.
— Я помню, — коротко ответила Марго и вернулась к конспекту.
— Я вчера отдала тебе твой билет, — напомнила она. — Встречаемся на автобусной остановке в шесть часов, — добавила девочка и тоже взялась за ручку.
После последней пары ребята опять встретились: Андрей, как всегда, ждал девушку у выхода, намереваясь по старой сложившейся традиции проводить её до подъезда.
— Ты занята на ближайших праздниках? — начал Андрей. Он уже усвоил, что романтичные прогулки под луной в учебные дни лучше не предлагать. Девушка невнятно пожала плечами — она ещё не знала. Налетел холодный ветер, и Марго, не ожидая повторных порывов, надела на голову шерстяную шапку, мгновенно ощутив приятное согревающее покалывание. Короткая коса распустилась, и пряди рассыпались по плечам, Рита же принялась шарить глазами по асфальту вокруг, выискивая потерянную резинку. Та обнаружилась в ближайшей луже, и Волкова, почти без колебаний, развернулась и пошла прочь. Да, может себе позволить! Масленцов попытался разрядить обстановку неумелым комплементом.