Робот
Шрифт:
Пуля прочесала волосы склонившейся над мостовой женщины, прошила полу чьего-то пиджака и вылетела в пространство над мостовой. Если бы не сумасшедшее сопротивление воздуха, я бы достал ее одним скачком. Но даже и так, я двигался гораздо быстрее нее. С моих глаз она исчезла в то момент, когда я перелетал над крышей автомобиля. Я огляделся по сторонам. Все поле зрения занимали абсолютно неподвижные фигуры. Но мне удалось заметить небольшую дырку между окнами фиата. Я тут же заглянул внутрь автомобиля. Пуля продолжала находиться в прямолинейном движении, нацелившись прямо в голову водителя. Я не стал раздумывать.
Вырванным из-за пояса ножом я вырезал отверстие в крыше. Затем, сунув туда руку, я
Фиат катился по мостовой со скоростью около пятнадцати километров в час, он наверняка притормаживал перед станцией лифтов. Я представил, какую бы мину скорчил водитель, если бы когда-нибудь узнал, что от смерти его отделала одна десятитысячная доля секунды.
Я чувствовал боль в мышцах, вызванную постоянным сражением с массами воздуха. Но при этом меня так и подмывало вмешаться в драку статуй. Сначала я срезал ножом поднятую для удара дубинку полицейского. Мне было легче раздавить или оторвать кому-нибудь руку, чем осторожно извлечь из нее готовый выстрелить револьвер. Я предусмотрительно избегал непосредственного контакта со статуями. Их тела проявляли пластичность разогретого воска, который сразу не поддавался нажиму пальцев только лишь потому, что одновременно проявлял и громадную инерционность. Я как размышлял о том, как разоружить дерущихся без того, чтобы нанести им тяжкие раны, как вдруг мой взгляд остановился на темном пятне в верхней части колонны. По вполне понятным причинам любое движение на фоне окаменевших форм здесь казалось мне чем-то необычным.
Под потолок я взмыл, когда уже было поздно. Громадная свинцово-железная масса срезала колонну прямо у меня на глазах. В ней я узнал тот самый металлический цилиндр, который сам полчаса назад вытолкнул из стенки камеры скелетов. Снаряд вылетел в свободное пространство под уровнем виадука. В самом начале он пролетел сквозь окно соседнего помещения и, преодолев около шестидесяти метров, добрался сюда. Временный недостаток кислорода и бегство из научного учреждения не позволили мне ясно осознать тот факт, что за собой я оставляю страшный пушечный снаряд, разогнанный до скорости чуть ли не в четыреста метров в секунду.
Совершенно в ином свете предстали передо мной теперь погоня за револьверной пулей, шутка с полицейской дубинкой, а потом и моральные проблемы, связанные с вопросом кому, собственно, следовало помочь, и что из этого могло получиться, спустя пару часов. До сих пор я разыгрывал из себя доброго ангела-хранителя, исправителя прошлого, не осознавая своей пугающей и страшной силы, результатом чего были ужас, смерть и ненамеренные разрушения. Разбитая у вершины колонна уже слегка отклонилась от вертикали, проявляя тенденцию к тому, чтобы свалиться на газон. То счастливое обстоятельство, что на газоне никого не было, никак не могло закрыть мои глаза на принципиальную проблему.
Выходило, что в мире замедленного времени не могло быть и речи о каких-либо осторожных действиях. Даже сам ураганный свист, но, возможно, рык или грохот воздуха, которые я возбуждал, плавая над головами статуй, в конце концов, могли привести к последствиям, которые просто невозможно было предусмотреть.
После этого я сразу же направился к каналу, оставляя позади каменный круг, полную напряжения ситуацию и самого себя за рулем мчащегося "ога". Оборванное в последующем явлении хода времени мгновение всеобщего бытия охватывала этот мир стальным зажимом, который было лучше оставить собственной судьбе.
14. РТУТНЫЙ ОКЕАН
Я увидал свет в темноте.
Вначале прозрачный столб. Затем светло-фиолетовый круг, который пронесся по стенке соседнего небоскреба, поднялся, колеблясь словно маятник,
до самых высших его этажей, до самой верхней мелово-белой галереи, где превратился в удлиненный эллипс. Стекла нескольких десятков окон замерцали искрящейся синевой и тут же погасли. Прежде, чем вновь воцарилась темнота, я успел заметить, откуда вспыхнул луч: едва рисующийся в темноте конус прятал свою верхушку внутри одного из окон шестого этажа.Я кружил у самого края стены, на значительной высоте, сразу же над выпуском канала, в который собирался опуститься, чтобы через зеркало попасть, наконец-то, в комнату теней. До сих пор я не принимал во внимание такого рода опасности: встреча с кем-то из убежища, который, вооружившись излучателем, устроил бы себе наблюдательный пост внутри одной из квартир, тем более, чтобы подобного рода встреча могла привести к смертельному поражению гамма-лучами. Я спрятался за выступом стены и погасил свой излучатель.
И в тот же самый момент по мрачному ущелью улицы промчался следующий каскад световых рефлексов: светящийся столб прошелся по окаменевшим фигурам на мостовой, метнулся над рядом автомобилей и, разбрасывая по кругу смолистые тени, пролетел дальше, поперек остановки; на сей раз - благодаря максимальному напряжению излучения - лучи проникли даже под купол ближайшего шахтного ствола. Одновременно я заметил и второй источник света, который нервной дрожью завторил первому. Свет загорелся совсем рядом, на противоположной стороне улицы, он раз за разом короткой дугой бил в асфальт - скорее всего, кто-то там, внизу, сигнализировал свое присутствие, чтобы предупредить несчастный случай.
Стена жилого блока за моей спиной отбрасывала плотную тень на ту часть мостовой, возле которой стояла машина Езы Тены. Пользуясь ею в качестве прикрытия, я опускался все ниже и добрался до выхода канала в тот самый момент, когда нижний излучатель повторил серию предупредительных сигналов. У меня были все основания опасаться того, что мой запас кислорода кончится в любой момент, посему немедленно погрузился бы в люк, если бы перед тем не распознал в отраженном от стен свете знакомый силуэт и лицо: над самым тротуаром проплывала Ина.
Нас делила лишь ширина улицы: небольшое расстояние, которое я тут же возжелал преодолеть, чтобы встретиться с Иной в этом необычном месте, но тут же застыл на самом краю люка, прибитый к нему неожиданным скачком направленного сверху светового столба. Широкий поток лиловых лучей заполнил пространство между мною и Иной, и прежде чем я успел подумать, что же все это означает, горло стиснула судорога беспокойства, измеренное же долей секунды время открыло в моем сознании фиолетовую картину, наводящий ужас абрис силуэта девушки, залитый излучением. Призрак погас столь же неожиданно, как кратковременная вспышка фотолампы. Но был ли он всего лишь иллюзией? Ина на мгновение замерла; но при этом она сохранила ясность мысли и метнулась прямо перед собой - в направлении единственного находившегося поблизости "щита", которым была статуя у самого края тротуара.
На место она успела добраться перед очередным ударом луча; я увидел, как девушка прячется за окаменевшей фигурой, и облегченно вздохнул, поскольку, если раньше я еще мог строить иллюзии относительно того, что спрятавшийся наверху человек оперирует излучателем, словно обычным прожектором, не понимая ужаса всей ситуации, то теперь мне было понятно наверняка, что с его стороны это сознательные и, скорее всего, намеренные действия. Я стал бессильным свидетелем безжалостной охоты. И я никак не мог ее предупредить, поскольку выстрел с моего месторасположения лишь скользнул бы по стене дома, не проникая вовнутрь комнаты, а безумный прыжок на другую сторону улицы под лавиной гамма-лучей ничем, понятно, Ине помочь бы не мог.