Развод. Бумерангом по самые я...
Шрифт:
Увы, реальность прозаичнее.
Во-первых, в моих венах не бурлит тестостерон и не плещется дешёвый джин, как у него.
Во-вторых, я уже пережила шок, гнев и стадию «повесить его семейные трусы на флагшток администрации" . Вместо этого я... приняла. Приняла, что мой муж - не просто козёл, а козёл с претензией на трагедию Шекспира. А Лена - не просто шлюха, а шлюха с педагогическим образованием.
Но
Как, млять, мне объяснить им, что их сказка закончилась похабным анекдотом?
А телефон все звонит. Я понимаю, что если не отвечу сейчас, уже к утру они обе будут в Москве, и нажимаю зелёную кнопку.
Экран загорается, вижу очертания комнаты, такой родной, потому что сама выбирала девочкам все эти пледы, подушки, картины и прочее. Всё здесь мне знакомо, кроме двух лиц напротив камеры ноутбука.
Яна смотрит испуганно. Полина - осуждающе.
– Мам… - Яна тянет руку к экрану, будто хочет меня потрогать.
– Это правда? Вы с папой… разводитесь?
– Да, девочка моя… - начинаю я, но Полина резко перебивает:
– Да ладно, какой развод?! Вам что, больше заняться нечем? Вам же уже под пятьдесят, вы же не подростки!
Тимофей фыркает за моей спиной:
– Ну, вообще-то, подростковое поведение как раз у папочки наблюдается. Особенно в области гормональных всплесков.
– Тим!
– шикаю я, но он только пожимает плечами.
– Мам, я не понимаю… - голос Яны дрожит.
– Почему? Что случилось? Вы же всегда… всегда были вместе…
– Всё сложно, солнышко, - вздыхаю я.
– Но это не значит, что мы перестаём быть вашими родителями.
– Ой, да бросьте!
– Полина скрещивает руки.
– Вы поссорились, и теперь решили устроить драму? Папа, наверное, забыл поздравить тебя с восьмым марта, а ты решила его проучить?
О нет, милая, он поздравил. Он меня так поздравил - всю жизнь буду помнить! Я думаю, как сказать о Лене, и стоит ли это делать прямо сейчас, по телефону, среди ночи, как в диалог снова врывается Тим.
– Если бы, - бубнит он.
– Тут не тюльпаны купить забыли, тут целую жену заменили.
– ТИМОФЕЙ!
– мы с Полиной кричим одновременно.
Яна в ужасе смотрит на меня:
– Мама… папа… он что, изменил?
Тимофей уже открывает рот, но я успеваю его заткнуть взглядом.
– Девочки, слушайте… это всё – между мной и вашим отцом. Вы не должны в это втягиваться. Ваша жизнь не должна измениться от того, что мы разведемся. По крайней мере мы с папой сделаем все, чтобы наш развод вас не коснулся.
– Но мам… - Яна всхлипывает.
– Я так люблю тебя.
Сердце сжимается.
– И я тебя, родная. Пообещай, что не будешь думать о плохом, а прямо сейчас ляжешь спать.
– А ты пообещай, что вы с папой помиритесь!
– Полина бросает вызов.
Я замираю.
– Я… постараюсь, чтобы всем было хорошо.
– Вот видишь!
– Полина торжествующе тычет пальцем в экран.
– Господи, я как знала, что не нужно было уезжать от нас, вы же такие несамостоятельные, просто как дети! Говорю, нам надо приехать и помирить вас, и я не хочу больше
Тимофей кашляет:
– Ну, если бред - когда папочка…
– Всё!
– резко обрываю я.
– Девочки, спите. У вас ночь, у меня ночь, мелатонин сам себя не выработает! Мы ещё поговорим!
– Мам… - Яна тянется к камере.
– Спокойной ночи, мои хорошие.
Вешаю трубку. В комнате повисает густая, вязкая тишина - будто даже воздух застыл, боясь пошевелиться.
– Ну что, - Тимофей с шумом шлёпает себя по коленям.
– Поздравляю, омка. Только что ты показала мастер-класс по тактическому уклонению.
Я закрываю глаза, чувствуя, как в висках начинает пульсировать знакомая усталость.
– Тим… - голос звучит почти молитвенно.
– Пожалуйста. Хватит самодеятельности.
Он ухмыляется - этот чёртов мальчишеский оскал, который не меняется с пятнадцати лет.
– Обещаю подумать, - произносит он с торжественностью клятвопреступника.
Я знаю - он не послушает. Он никогда не слушает.
Но если Тим, в порядке исключения, заткнётся хоть на пару часов - я буду благодарна. Не то чтобы мне совсем невыносим этот непрекращающийся словесный поток, нет. Я до того привыкла, что его бубнёж заменяет мне белый шум. Порой даже успокаивает.
Но сейчас... сейчас мне нужна тишина.
– Ма-ла-дец, - вздыхаю я, глядя на его довольную физиономию.
Тим демонстративно молчит. Вот так… Хотя бы до утра.
Глава 10
Тру лицо спросонья. Ладонь скользит по щеке - кожа кажется чужой, грубой, будто за эти недели я постарела на десять лет. Интересно, долго еще я буду просыпаться как с похмелья? Что ни день, то головная боль, песок в глазах, во рту... лучше бы тоже песок, но нет.
Ноги подкашиваются, когда ставлю их на холодный паркет. В зеркале ванной мелькает отражение - я быстро отворачиваюсь. Не сегодня. Сегодня я еще не готова встречаться с этой женщиной.
На кухне пахнет свежезаваренным кофе. На столе - аккуратно накрытый завтрак и записка от Тима:
"Выгулял твоего графского сыкуна".
Уголки губ сами собой поднимаются. Графский сыкун... а что, это звучит гордо и очень отражает ситуацию.
Граф встречает меня у двери, виляя хвостом так сильно, что кажется, вот-вот взлетит. Его холодный нос тычется в ладонь, шершавый язык лижет пальцы. Целую мокрую морду, пушу шерсть на холке, пока он смешно рычит, изображая из себя взрослую собаку. Он такой милый, что хочется плакать. Боже, какой у меня пес! Всем псам пес! И пасынок чудесный, хоть и несносный. И девочки... мои девочки, самые замечательные на свете.