Разрушители плотин (в сокращении)
Шрифт:
Восьмым стал Янг на «Эппле». Они безупречно провели атаку на Мене, разрушили плотину, ушли к Эдеру, потом снова повернули на запад. Динги Янг, получивший свое прозвище Шлюпка за то, что несколько раз успешно совершал посадки на воду, вышел на береговую линию над Кастрикумом, в пяти милях к северу от Иджмуйдена. И тут он допустил роковую ошибку. Увидев впереди манящую морскую гладь, летчик, измотанный многочасовым полетом на малой высоте, поднял «Эппл» чуть выше. В тот же миг «ланкастер» засекла зенитная батарея и сбила его одним удачным выстрелом. «Эппл» упал в море и взорвался.
И был еще «Вики». Девятая,
Глава 10
Середина дня. Молодая женщина сидит на скамейке в парке Стаффорда. Рядом на качелях играют дети. Одна девочка устроилась сама по себе на карусели, что-то напевает, и, вращаясь, ведет по воздуху ладошкой. За ней присматривает женщина средних лет — она тоже садится на скамейку.
— Похоже, дождик будет, — замечает она, глядя на тучи.
— Простите? — говорит молодая женщина, пошевельнувшись. — А, да.
— Вы тут часто бываете?
— Нет.
— В гостях у нас?
— В гостях. Да.
— У родных?
Молодя женщина поднимает глаза, потом страдальчески морщится, качает головой. На колени начинают капать слезы. Женщина постарше встревожена.
— Господи, милая моя, что с вами такое? Вы нездоровы?
— Нет, — шепчет ее собеседница. — Простите. Я… потеряла… близкого человека.
— Ах, бедняжка. Вот, возьмите. — Женщина постарше протягивает ей носовой платок, ласково гладит по спине.
— Спасибо.
— Оставьте себе, милочка. Ох уж эта война.
Некоторое время они сидят молча. Потом молодая женщина поднимает голову.
— Ну как? — Собеседница внимательно смотрит ей в лицо. — Полегчало немного?
— Да. Спасибо. Простите меня.
— Да ну что вы. Всем нам иногда нужно выплакаться.
Молодая женщина кивает.
— Девочка там, на карусели. Ваша?
— Вы про Пегги? Еще бы не моя.
Пегги. Пегги Гроувз. Красивое имя.
— Какая славная.
— А уж шалунья какая! — Женщина постарше смеется. — Но вообще-то она хорошая девочка. Мама ее очень любит.
— Это я вижу. — Поколебавшись, молодая женщина спрашивает: — А она… счастлива?
— Да уж счастливее некуда. А умница какая, уже читает и все такое. Мечтательница, правда, ну так это не беда, верно?
— Мечтательница? Совсем не беда. — Молодая женщина застегивает пальто.
— Уходите?
— Да. Я… мне пора.
— Вам силенок-то хватит? Хотите, я вас провожу?
— Нет. Спасибо, вы и так очень добры. Мне нужно… не скажете, где здесь полицейский участок?
— Полицейский участок? Вы что-то потеряли?
— Потеряла? Нет. Не потеряла…
— А-а-а. Ну, полицейский участок на главной улице.
— Спасибо. — Молодая женщина протягивает руку. — Рада была познакомиться. До свидания.
Собеседница озадаченно смотрит ей вслед.
Как-то вечером, дней через десять, я сидел в доме у родителей в Чизвике и читал газету; вдруг зазвонил телефон. Похоже, по службе, и давно пора, потому что мамины сострадательные взгляды да бесконечные визиты родных и друзей, обрушивавших на меня свою жалость, уже довели меня до ручки. Я тогда не знал, что звонок станет предтечей совершенно удивительного дня.
Звонил Чарльз Уитворт:
— Квентин, старина, ты как там?
— Здравствуйте, сэр. Спасибо, неплохо, учитывая ситуацию. И спасибо, что вовремя вмешались. А то было бы поздно.
— Я тут ни при чем, это твоя Хиксон тебя спасла. Как она там?
Выходит, он знал про Хлою.
— Надо думать, хорошо, сэр.
Вестей от нее не было.
— Отлично. Отлично. — Похоже, Уитворт думал о чем-то другом.
— Сэр. — Я понизил голос. — Полагаю, новостей нет? Про выживших…
— Нет. Никаких. Но ты же знаешь, Квентин, пока рано.
— Знаю, сэр.
— Ладно, к делу. Не хочешь поработать?
— Конечно, хочу. А о чем речь?
— Да тут небезызвестное тебе лицо попало в пренеприятную историю. По телефону обсуждать не могу, но если ты утром заедешь в полицейский участок Линкольншира, тебе все станет ясно.
Первое, что я подумал, — какого-нибудь механика арестовали за пьяный дебош. Срочности никакой, а все повод сбежать. Я покосился на родителей — они делали вид, что не слушают.
— Да, сэр, звучит серьезно. Поеду утренним поездом.
— Отлично. А как управишься, Квентин, загляни в Скэмптон. И надень форму, хочу тебя кое-кому представить.
В Линкольн я прибыл на следующее утро в десять часов. Воздух был по-летнему теплым, и здорово было сюда вернуться. Я дошел до участка, сообщил свое имя дежурному. Через несколько минут он провел меня в заднюю комнату, где, к моему удивлению, стоял на посту сотрудник военной полиции.
— К вашим услугам, капитан. — Сержант подмигнул. — И удачи вам. Как закончите, стукнете в дверь.
За столом, понурившись, сидел никакой не похмельный механик, а Тесс Мюррей. В первый момент я с трудом ее узнал. Она страшно переменилась — исхудала, побледнела, волосы собраны сзади в пучок, плечи сгорбились.
— Тесс? Господи, Тесс! Это я, Квентин.
Она не подняла головы. Сидела, обхватив себя за плечи.
— Тесс, да что произошло?
Не поднимая глаз, она проговорила: