Разрушь меня
Шрифт:
— У тебя есть новости? Что ты видел?
— Мы слышим что-то по радио, — начинает он, его ломанные слова звучат с сильным британским акцентом. — Наши камеры засекли большее количество патрулирующих танков, чем обычно. Кажется, они приближаются…
Звук статической энергии. Статического электричества. Искаженные голоса звучат, словно по слабому радиосигналу.
Брендан бормочет ругательства себе под нос.
— Простите, сэр… обычно выходит не так искаженно… я просто еще не научился удерживать эти сигналы…
— Не беспокойся. Тебе просто нужно больше практики. Твои занятия идут хорошо?
—
— Замечательно. Дай мне знать, если танки подберутся слишком близко. Я не удивлен, что они становятся более бдительными. Пытайся прислушиваться при упоминании любого рода атак.
Восстановление пыталось определить наше местонахождение годами, но теперь, когда у нас есть кое-кто особенно ценный, стоящий их усилий, я уверен: они захотят заполучить её обратно. У меня есть чувство, что, начиная с этого момента, все будет происходить довольно стремительно.
Момент замешательства.
— Сэр?
— Я хочу, чтобы ты кое с кем познакомился.
Тишина.
Брендан и Касл выходят из-за угла. Появляются в моем поле зрения. И мне приходится изрядно потрудиться, чтобы моя челюсть вновь не оказалась в районе моих ступней. Я не могу прекратить пялиться.
Компаньон Касла бел с головы до ног.
Не просто странная униформа, которая сама по себе ослепляющего оттенка белого, но его кожа бледнее, чем моя. Даже его волосы такие светлые, что их можно описать только как белые.
Его глаза завораживают. Они светлейшего оттенка голубого из всех, что я видела. Пронзительные.
Практически прозрачные. Он, кажется, моего возраста.
И он не выглядит настоящим.
— Брендан, это Джульетта, — представляет нас Касл. — Она прибыла только вчера. Я показывал ей Омегу Пойнт.
Улыбка Брендана настолько яркая, что я почти вздрагиваю. Он протягивает руку, и я почти начинаю паниковать, прежде чем он хмурится. Отводит руку и говорит:
— Э, погоди… прости… — И он разминает руки. Хрустит костяшками пальцев. И с них начинают сыпаться искры. Я пораженно гляжу на него.
Он делает шаг назад и немного застенчиво улыбается.
— Иногда я случайно ударяю людей током.
Что-то в моей тяжеловесной броне ломается. Тает. Я неожиданно чувствую себя понятой.
Чувствую, что не боюсь быть собой. И мне не удается сдержать улыбки.
— Не волнуйся, — говорю я ему. — Если я пожму твою руку, я могу убить тебя.
— Бог ты мой! — Он моргает. Пялится. Ждет, пока я заберу свои слова обратно.
— Ты серьезно?
— Очень.
Он смеется.
— Хорошо. Никаких прикосновений. — Он наклоняется ко мне и понижает голос: — У меня самого с этим некоторые проблемы, знаешь ли. Девчонки только и говорят, что хотят искры в их отношениях, но, очевидно, никто на самом деле не будет счастлив, если его действительно ударят током. Это чертовски сбивает с толку! — Он пожимает плечами.
Моя улыбка шире, чем Тихий океан. Мое сердце настолько переполнено облегчением, поддержкой, одобрением. Адам был прав. Может, все может быть хорошо. Может, мне не придется быть монстром. Может, у меня есть выбор.
Думаю, мне здесь понравится.
Брендан подмигивает
мне.— Было очень приятно познакомиться, Джульетта. Еще увидимся?
Я киваю.
— Думаю, да.
— Отлично. — Он кидает мне еще одну улыбку. Поворачивается к Каслу. — Я дам знать, если услышу что-нибудь еще, сэр.
— Замечательно.
И Брендан исчезает.
Я поворачиваюсь к стеклянной стене, разделяющей меня от второй половинки моего сердца. Прижимаюсь лбом к холодной поверхности. Мечтаю, чтобы он проснулся.
— Не хочешь поздороваться?
Я поднимаю взгляд на Касла, который все еще изучает меня. Меня всегда кто-нибудь исследует. Но почему-то его внимание не вызывает у меня дискомфорта.
— Да, — говорю я ему. — Я хочу поздороваться.
Глава 48
Чтобы открыть дверь, Касл использует ключ.
— Почему медицинское крыло закрыто? — спрашиваю я.
Он поворачивается ко мне. Он не очень высок, впервые замечаю я.
— Если бы ты знала, где его найти, стала бы ты терпеливо ждать за этой дверью?
Я опускаю взгляд. Не отвечаю. Надеюсь, не краснею.
Он старается говорить обнадеживающе.
— Исцеление — это деликатный процесс. Он не может быть прерван и не может проводиться под влиянием неустойчивых эмоций. Нам повезло, что среди нас оказалось два целителя, пара близнецов, между прочим. Но самое увлекательное состоит в том, что каждая из них фокусируется на чем-то одном: одна лечит на физическом уровне, а другая — на ментальном.
Должны быть задействованы обе, иначе исцеление будет неполным, слабым, недостаточным. — Он поворачивает ручку двери. — Но думаю, что сейчас уже можно навестить Адама.
Я делаю шаг внутрь, и мой нос заполняет аромат жасмина. Ищу глазами эти цветы, но не нахожу. Интересно, духи ли это. Аромат опьяняет.
— Я буду ждать снаружи, — говорит мне Касл.
Комната наполнена длинными рядами кроватей. Их двадцать или около того, и все они пусты, кроме кровати Адама. В конце комнаты дверь, вероятно, ведущая в другое помещение, но я слишком нервничаю, чтобы проявить любопытство.
Я беру свободный стул и стараюсь действовать как можно тише. Я не хочу будить его, просто хочу знать, что он в порядке. Я сжимаю и разжимаю руки. Мое сердце бешено колотится.
И я знаю, что, вероятно, не должна касаться его, но не могу ничего с собой поделать. Я кладу руки на его ладони. У него теплые пальцы.
Его веки дергаются. Но не открываются. Он внезапно вдыхает, и я замираю.
Я чуть не плачу.
— Что ты делаешь?
Я поворачиваю голову на голос Касла.
Я отпускаю руку Адама. Отодвигаюсь подальше от кровати, широко раскрыв глаза, нервничая.
— Что ты имеешь в виду?
— Почему ты… ты просто… ты можешь прикасаться к нему?.. — Я никогда не думала, что увижу Касла столь растерянным, столь недоумевающим. Он потерял самообладание, уже протягивает руку, чтобы остановить меня.
— Конечно, я могу прикас… — Я замолкаю. Стараюсь сохранить спокойствие. — Разве Кенджи не сказал тебе?
— У этого молодого человека иммунитет к твоему прикосновению? — пораженно шепчет Касл.