Чтение онлайн

Только после этих слов до меня дошёл весь смысл.

Не ту женщину.

То есть где-то сейчас должна была быть другая. Та, которую ждали вместо меня.

И, судя по лицу Алексиса Дамироса, эта история была намного хуже, чем просто нелепая ошибка.

Глава 3

Глава 3

Комнату мне дали такую, что в ней можно было открыть маленький отель и ещё осталось бы место для чужих сожалений. Широкая кровать, светлые стены, тяжёлые шторы, кресло у окна, ванная размером с мою кухню

дома. Только никакой радости я от этого не почувствовала.

Я сидела на краю кровати, всё ещё в дорожной одежде, и смотрела на телефон.

Связь была. Это уже хорошо. Туроператор ответил сухо и бесполезно:По вашему тарифу индивидуальный трансфер не предусмотрен. Обратитесь в принимающую сторону утром. Прекрасно. Если бы меня утром нашли где-нибудь в монастыре на горе, они бы, наверное, тоже написали: обратитесь в принимающую сторону.

Я открыла переписку с бывшим.

Илья.

Три месяца назад он съехал из моей квартиры с двумя чемоданами, кофемашиной, которую я вообще-то покупала себе, и лицом человека, уставшего от чужой нелепой любви. Потом время от времени объявлялся с сообщениями, от которых хотелось мыть руки.

Хорошего отдыха, Вера. Надеюсь, в этот раз тебя хотя бы оценят.

Я перечитала эту фразу раз десять. Раньше она казалась просто паскудной. Сейчас — слишком точной.

Раздался стук.

Не вежливый. Короткий. Будто мне не спрашивали разрешения, а сообщали, что сейчас войдут.

Вошёл Алексис.

Всё в той же белой рубашке, с закатанными рукавами. От этого он выглядел ещё опаснее. Слишком живой для человека, который полчаса назад разговаривал со мной как с ошибкой бухгалтерии.

— Вы всегда входите к женщинам без приглашения? — спросила я.

— К женщинам — нет. К девицам, за которых заплатил не маленькие деньги — да.

— Я в этом не виновата.

Он остановился у окна, бросил на кресло телефон и посмотрел на меня.

— Рассказывайте про мужчину.

— Вы очень быстро переходите к сути.

— У меня нет привычки ходить кругами.

— А у меня нет привычки выкладывать личное первому встречному греку.

— Тогда считайте, что я не первый встречный. Я человек, который сейчас пытается понять, кто и зачем меня одурачил.

Вот это уже было сказано не грубо, а жёстко. Есть разница. Грубость — когда тебя унижают от слабости. Жёсткость — когда человек привык давить и не считает нужным это прятать.

Я вздохнула.

— Его зовут Илья. Мы были вместе почти три года. Последний год он жил у меня.

— У вас?

— Да, у меня. Квартира моя, кондитерская моя, нервы тоже мои, если что.

Алексис чуть сощурился.

— И чем он занимался?

— Красиво обещал. Иногда что-то продавал, иногда строил планы, иногда уставал от того, что я давлю. В общем, был очень занятой человек.

— Вы его содержали?

— Не полностью. Частично. Но унизительно — да, содержала.

Он помолчал, потом спросил:

— Почему расстались?

Я усмехнулась без веселья.

— Потому что однажды он сказал, что любит лёгкость. А потом ушёл к женщине, которая преподаёт пилатес и ест листья.

На

лице Алексиса ничего не дрогнуло, но глаза стали внимательнее.

— Он знал о поездке?

— Да. Знал даты. Отель. Даже рейс, кажется, знал. Я при его сестре распечатывала бронь, когда собирала документы.

— Фото в аэропорту он мог сделать?

— Сам — не знаю. Но организовать — вполне.

— Зачем?

Я посмотрела на него в упор.

— Потому что такие мужчины не уходят просто так. Им нужно, чтобы ты не только осталась одна, а ещё почувствовала себя жалкой. Это их любимый десерт. А еще я его сильно оскорбила.

Сказала и сама удивилась, как спокойно у меня это вышло. Наверное, потому что рядом был человек, который не лез с сочувствием. А жалость я сейчас точно не вынесла бы.

Алексис взял телефон, набрал номер и перешёл на греческий. Голос у него сразу стал другим. Ещё холоднее. Без единней лишней интонации. Несколько коротких фраз. Пауза. Ещё фраза. Потом он отключился.

— Что вы сделали? — спросила я.

— Начал искать того, кто прислал фото.

— Так быстро?

— В моём положении медленно разбираться вредно.

— А какое у вас положение?

— Такое, в котором люди иногда забывают границы.

— И заказывают женщин?

Он посмотрел на меня так, что мне самой стало неловко за свою прямоту. Не потому, что я сказала что-то не так. Просто в его лице на секунду мелькнуло раздражение, направленное не на меня.

— Я не вас заказывал, Вера.

— Но кого-то всё же заказывали.

— Заказывал.

— И вы не скажете кого.

— Нет.

— Удобно.

Он подошёл ближе и опёрся ладонью о спинку кресла.

— Вам угрожает бывший. Мне устроили грязную подставу. Пока я не пойму, что происходит, вы никуда одна не поедете.

— Это вы так заботу изображаете?

— Это я так контролирую ситуацию.

— А если я не хочу, чтобы мной управляли?

— Тогда у нас с вами будут тяжёлые дни.

Он произнёс это ровно, без намёка на улыбку. А я вдруг поняла, что не сомневаюсь ни в одном его слове. Этот мужчина и правда умел делать людям тяжёлые дни.

Телефон в его руке коротко вибрировал. Алексис посмотрел на экран, и лицо у него стало совсем жёстким.

— Что? — спросила я.

Он молча развернул ко мне телефон.

На экране было фото. Моего чемодана. Того самого, тёмно-синего, с жёлтой ленточкой на ручке. И подпись под ним по-русски:

Товар доставлен?

У меня внутри всё оборвалось.

— Господи…

— Нет, — сказал Алексис. — Это не господи. Это очень конкретный человек. И я уже хочу с ним поговорить.

Я подняла голову.

— Это Илья?

— Номер зарегистрирован не в России.

— Кошмар, — ответила я хрипло. — У Ильи родственники из стран ближнего зарубежья.

Алексис убрал телефон в карман.

— Ладно, пока вы остаетесь здесь.

— А меня кто-нибудь спросит?

— Уже спросили. Вы отказались отвечать.

— Я не отказывалась. Я просто не привыкла верить тем, кто смотрит на меня как на бракованную поставку.