Пустошь
Шрифт:
Спустя пару минут появился Майкл. Он катил перед собой тележку, нагруженную бутылками воды и консервами.
– На склад лучше не заходить, – сообщил он. – Там отвратительно. Не хуже, чем в Санта Ана. Вот когда пожалеешь, что нет крыс.
Анна достала одну из банок. Это оказался куриный суп «Чанки Кэмпбелс».
– Думаешь, это можно есть?
– Судя по сроку хранения, еще можно. Там полно таких. И воды полно. А в городе можно отыскать колонку. Если найдем – водой мы обеспечены.
– Кажется, нам снова повезло?
– Вроде бы. Может быть, устроим ранний обед?
– Что-то не хочется. Давай попозже.
– О’кей.
– Давай.
– Это тебе. Надеюсь, подойдет.
Майкл надел ей на голову белую бейсболку с непонятной аббревиатурой «UNM-LA» вышитой спереди.
– Нашел на складе. Еще не ношеная.
Анна улыбнулась.
– Спасибо. Как я выгляжу?
Майкл поднял большой палец.
– Клево!
Они положили рюкзаки в пустую магазинную тележку и вышли на улицу. Продукты было решено оставить в магазине, чтобы потом к ним вернуться. Пройдя квартал, они остановились перед большим зданием с фасадом, отделанным под камень. На высоких стеклянных дверях были нарисованы индейские орлы с длинными, как у зайца, острыми ушами. Над дверьми было написано «Почта».
– Давай зайдем, – предложил Майкл.
– Ты хочешь отправить письмо?
– Там может быть план города.
Анна кивнула.
– Хорошо.
Они вошли и оказались в просторном зале, разделенном по центру длинной перегородкой, за которой раньше сидели служащие.
Было жарко. Майкл распахнул двери и подпер их стульями, чтобы впустить немного воздуха. Как и везде в городе, на почте царил идеальный порядок. Его строгость нарушал только скомканный желтый листок, одиноко лежащий посреди зала. Легкий ветер из открытых дверей чуть шевельнул его.
Майкл поднял бумажку и расправил. Красными чернилами на нем было написано: «Кинникитик, 8.30». Он снова скомкал бумажку и отправил ее в ближайшую корзину.
– Я осмотрюсь.
– Давай.
Майкл пошел вдоль перегородки, разглядывая сквозь стекло столы. На каждом – один и тот же набор: бумаги, ручки, карандаши и конверты. Обычная мелочевка. На одном из них стояла кружка с давно испарившимся содержимым. С нее Майклу жизнерадостно улыбался кот Сильвестр, над которым разноцветными буквами пестрела надпись «Неплохой денек». «Действительно, – подумал Майкл. – Совсем даже не плохой».
Пройдя почти до конца зала, он, наконец, увидел то, что искал. Карта висела на стене, прикрепленная разноцветными кнопками. Майкл подошел к дверце, отделяющей посетителей от офиса, и открыл щеколду.
Он угадал. Сентрал-авеню действительно оправдывала свое название. Она тянулась через весь город с востока на запад, выпуская частые отростки-улицы во всех направлениях. Майкл увидел аэропорт, мимо которого они проходили, и каньон, на который смотрели, со странным названием – Ди-Пи. Этот каньон был не единственным – город, как пирог, разрезали еще несколько: Пуэбло каньон, Лос-Аламос, Школьный. Почта, на которой они находились, расположилась почти в центре, рядом с еще одним парком и историческим музеем. Дальше на запад был обозначен Акватик-центр, католическая и методистская церкви и средняя школа. За школой Сентрал авеню превращалась в Кэньон-роад и вливалась в Даймонд-роад, пересекающую город с севера на юг и уходящую дальше к городку Уайт Рок. Даймонд-роад проходила по мосту через большой каньон Лос-Аламоса, а рядом с мостом был отмечен большой комплекс
Лос-Аламоской Национальной Лаборатории.Лаборатория. Именно о ней было написано на знаке. И как он сразу не вспомнил.
Майкл много слышал о ЛАНЛ. Лаборатория финансировалась правительством и занималась исследованиями в самых разных областях: от биологии до ядерной физики. Говорили, что большинство этих исследований засекречены. Как и многие на его факультете, он лелеял мечту после окончания колледжа устроиться туда на работу. В своих фантазиях он занимался исследованием глубокого космоса или чем-нибудь еще, не менее захватывающим. Но жизнь распорядилась иначе, и он стал автомехаником в родном городке, раз и навсегда похоронив свои честолюбивые планы. И вот сейчас сама судьба привела его сюда, буквально к самим дверям, и он будет дураком, если упустит такой шанс и не увидит все собственными глазами.
Майкл снял карту со стены и вернулся к Анне. Она сидела за маленьким столиком и листала журнал.
– Нашла что-нибудь интересное? – спросил он.
– Нет. Это «Космополитен» трехлетней выдержки. Кажется, я его уже читала. А что у тебя?
– Карта. Как я и думал. Смотри.
Он небрежно смахнул со столика журналы и разложил свою находку.
– Мы здесь.
Анна пару минут разглядывала схему, а потом указала на один из значков.
– А это что?
– Согласно легенде, медицинский центр.
– Думаю, нам стоит зайти туда.
– Зачем?
– Может быть, найдем что-нибудь полезное. Все наше медицинское обеспечение сосредоточено в твоей автомобильной аптечке, не забыл?
– Да. Ты права, можно заглянуть. А еще надо зайти вот сюда.
Майкл ткнул в большой комплекс на юге города.
– А что здесь?
– Национальная Лаборатория Лос-Аламоса. Мечта всех студентов с моего факультета.
Анна покачала головой.
– Да она же огромная!
– Мы только посмотрим.
– Ну хорошо.
– Тогда решено.
Они вышли на улицу. Солнце поднялось высоко, и жара на улице ничем не уступала духоте почтового офиса. Миновав большое сверкающее здание Акватик-центра, они остановились на углу стоянки, на которой разместились дюжины три автомобилей. Большинство номерных знаков указывали на другие штаты. Майкл обнаружил даже номерные таблички Айдахо и Висконсина. Ближе всех к ним стоял новенький серебристый «кадиллак».
Майкл отпустил тележку.
– Подожди, я скоро.
– Ты куда?
– Хочу кое-что проверить.
– Майкл, это глупо.
– Знаю.
Ему не повезло – «кадиллак» оказался запертым, зато «додж» в соседнем ряду был открыт. Майкл уселся на водительское сиденье и принялся шарить по салону в поисках ключей. Ключей не было. Вздохнув, он полез под рулевую колонку.
На поиск и освобождение нужных проводов у него ушло минут десять и весь запас ругательств. Когда он наконец разогнулся, лицо его сделалось пунцовым от прилившей крови. «Хреновый из меня угонщик». Майкл поднял глаза к потолку и соединил провода. Ничего не произошло. Он разочарованно посмотрел на свои руки. Сам не отдавая себе в этом отчета, он был почти уверен, что машина заведется. По крайней мере, проявит хотя бы какие-нибудь признаки жизни. Но машина была мертва – окончательно и бесповоротно. Хлопнув напоследок кулаком по приборной панели, Майкл выбрался из «доджа» и вернулся к Анне.